Транскультурные особенности самосознания личности с аддиктивным поведением в подростково-юношеском возрасте (стр. 6 )

Результаты по двум рядам корреляционных исследований показывают, что различия между подгруппами азиатов и европейцев по параметрам локуса контроля более выражены в КГ, тогда как в ЭГ значимых различий нет.

Сравнительный анализ данных методики «Кто Я?» ЭГ в аспекте кросскультурного подхода выявил между этническими подгруппами аддиктов ЭГ-А и ЭГ-Е статистически значимые различия (ρ>0,05) по категориям «Семейные роли» (муж, жена, брат, сын и др.) и «Интимно-личностные роли» (любовник, красавец-мужчина, друг). По другим категориям различий не обнаружено. Среднее значение коэффициента корреляции (0,319) и показатель критерия χ2 (16,323) характеризуют данные двух групп как мало близкие друг другу.

Среднее значение коэффициента корреляции внутри КГ (0,239) также характеризует просоциальные подгруппы как мало близкие друг другу. Однако показатели χ2 по четырем категориям («Гражданские роли», «Этническая принадлежность», «Положительные личностные качества», «Интимно-личностные роли») превысили 5% порог достоверности различий. По шкалам «Профессиональные роли» и «Отношение к здоровью» значения χ2 приблизились к критическому. Средний показатель расчетного значения χ2=17,156. Культурные различия по параметрам методики «Кто Я?» более выражены в КГ.

По методике между подгруппами азиатов и европейцев ЭГ значимых различий также не обнаружено. Среднее значение коэффициента корреляции (rср.=0,489) характеризует показатели двух групп как близкие. При сравнении подгрупп, выделенных внутри КГ, среднее значение коэффициента корреляции оказалось меньшим, чем в ЭГ (rср.=0,305). Показатели χ2 по двум критериям (СО+ и rб.) превысили 5-процентный порог достоверности различий. По показателю СО– значения χ2 приблизились к критическому. Средний показатель расчетного значения χ2 составил 17,691. В целом показатели по методике отражают более яркую культурную специфичность самооценки в КГ.

Кросскультурный анализ внутри ЭГ значимых различий по данным методики Э. Хайма не обнаружил. Среднее значение коэффициента корреляции (0,347) характеризует подгруппы как незначительно близкие друг другу. Данные показывают достаточную схожесть результатов испытуемых азиатов и европейцев ЭГ по показателям эмоциональных копинг-стратегий при некоторой тенденции к различию по показателям когнитивных и поведенческих копинг-стратегий.

При сравнении подгрупп выделенных внутри КГ, среднее значение коэффициента корреляции оказалось меньшим, чем в ЭГ (rср.=0,3). Эмпирические значения критерия χ2 по показателям когнитивных и эмоциональных копинг-стратегий (за исключением относительно продуктивных когнитивных копинг-стратегий) превысили пятипроцентный порог достоверности различий (ρ<0,05). По остальным показателям эмпирические значения χ2 приблизились к критическому. Средний показатель расчетного значения χ2 составил 17,382. Вышесказанное характеризует данные подгрупп КГ как мало близкие друг другу. Можно говорить о том, что этнокультурные различия в предпочтении тех или иных копинг-стратегий незначительно более выражены в КГ.

Исследование самооценки и уровня притязаний по методике Дембо-Рубинштейн и результаты по графическим проективным методикам также показали большую близость данных в культурноспецифических подгруппах ЭГ.

Рис. 3. Обобщенный профиль, показывающий меру взаимосвязи между культурноспецифическими подгруппами ЭГ и КГ.

Основываясь на том, что по большинству шкал, используемых методик, показатели в этнокультурных подгруппах просоциальной молодежи являются менее схожими, чем в ЭГ, можно сделать вывод о более яркой культурной специфичности самосознания в КГ и о существовании сходства в характеристиках самосознания у людей с аддиктивными нарушениями вне зависимости от их этнокультурной принадлежности. Для построения графической иллюстрации различий в мерах взаимосвязи культурно специфических подгрупп ЭГ и КГ была использована компьютерная программа Advanced Grapher 1.6 for Windows. На основе аппроксимации и сглаживания для каждой группы по всей совокупности данных была построена линия тренда (выражающая основную тенденцию) (рис.3).

Обсуждение результатов.

Самосознание аддиктов является слабо интегрированным, о чем свидетельствуют противоречивые (разнонаправленные) тенденции, полученные по отдельным шкалам УСК, МИС, параметрам методики . Высокий показатель самопринятия сочетается с наиболее низким по самопривязанности, удовлетворенность собой – с внутренней конфликтностью. Свидетельством плохой интеграции выступают и данные по методике «Кто Я?», показавшей, что испытуемые экспериментальной группы в среднем способны менее четко охарактеризовать образ своего Я. Сходные, хотя и косвенные характеристики получены и по графическим проективным методикам.

Другой стороной обнаруженной тенденции является специфическая организация самопознающей деятельности аддиктов, когда осмысление своего Я, как результат возникновения конфликтных личностных смыслов, связано с изоляцией от собственных поступков. Это также подтверждено данными по методике Э. Хайма (доминирование стратегий, связанных с избеганием, вытеснением, обесцениванием), высокими показателями внутренней конфликтности по методике МИС, сниженной интернальностью в области неудач по методике УСК, склонности отрицать наличие аддиктивных проблем или снижать их значимость по данным методики «Кто Я?»).

Важным моментом является различие, обнаруженное в процессах саморегулирования и самооценивания. Субъективный контроль как показатель саморегуляции в группе аддиктов (по данным методики УСК) сформирован слабее, данные, как по отдельным шкалам, так и по методике в целом более разнородные, чем в контрольной группе, что характеризует данный аспект самосознания аддиктов как противоречивый. Противоречивость субъективного контроля у аддиктов подтверждается также рассогласованием показателей по отдельным шкалам (интернальность в сфере достижений и экстернальность в сфере неудач).

Самооценка аддиктов более неадекватная, чем адекватная и несколько более повышена, чем в контрольной группе (методики , Дембо-Рубинштейн). Выраженность противоречий в самооценке аддиктов стала причиной выделения особого типа самооценки – неадекватная биполярная самооценка.

Значимых различий между подростково-юношескими подгруппами с химической и нехимической аддикцией по большей части показателей используемых в исследовании методик не обнаружено. По основным показателям самосознания группа испытуемых с аддиктивными отклонениями является однородной. На основании этих данных можно сделать вывод о том, что базовые компоненты самосознания (саморегуляция, самооценка, самоотношение, интегрированность образа Я и др.) имеют схожие характеристики у молодых людей с аддиктивным поведением, вне зависимости от типа аддиктивной реализации.

Культурные различия более выражены в КГ. Показатели методик отражают более яркую культурную специфичность самосознания в КГ, тогда как факт наличия аддиктивных отклонений выступает в некотором роде нивелирующим моментом по отношению к культурной специфичности самосознания. Обнаруженное сходство в характеристиках самосознания представителей ЭГ вне зависимости от их этнокультурной принадлежности подтверждает предположение о транскультурном характере особенностей самосознания аддиктов.

Полученные эмпирические данные позволяют дать общую характеристику и схематическую модель самосознания аддиктов подростково-юношеского возраста, опирающуюся на концепции о личностном смысле и о единице самосознания.

Деятельность самосознания аддиктивной личности направлена на игнорирование заключенного в поступке реального выбора, не допускает негативную информацию о себе и стремится поддерживать позитивное самоотношение. Это может проявиться в отрицании того, что возможность выбора существовала, в представлении поступка действием, продиктованным неконтролируемым внутренним состоянием (усталостью, эмоциональным расстройством, опьянением и т. д.). Конфликтный смысл «Я» в таком случае стимулирует не углубление реалистических представлений о себе, а, напротив, защиту существующих содержаний самосознания, защиту «Я» от новой информации о себе.

Изоляция от собственного поступка помогает аддиктивной личности удерживать положительное отношение к себе, но в то же время приводит к дезинтеграции содержаний сознания. Столкновение мотивов деятельности аддиктивной личности проявляется в поступке, который является пусковым моментом образования противоречивого отношения к себе и приводит к формированию слабо интегрированного самосознания. Данная модель показывает специфику самосознания аддиктивной личности и мишени для воздействия в рамках профилактической и психокоррекционной работы (на рисунке мишени выделены цветом и отмечены стрелками): 1) ригидная установка на поддержание позитивного самоотношения, связанная, как правило, с неустойчивой, неадекватной, амбивалентной самооценкой и непринятием себя; 2) система механизмов, обеспечивающая блокирование самосознающей деятельности, защиту Я, и включающая саму потребность в защите Я, механизмы этой защиты (самообман, дискредитация, вытеснение) и результат – изоляцию самоотношения от поступка; 3) слабая интегрированность самосознания, проявляющаяся в его противоречивых содержаниях (оценках, смыслах, ценностях и т. д.); 4) общая слабость развития основных компонентов самосознания.

Выделение специфических мишеней в сфере самосознания аддиктов позволило предложить программу профилактики аддиктивного поведения в подростково-юношеском возрасте. В основу программы легли психологические особенности подростково-юношеского возраста и обнаруженные в экспериментальном исследовании транскультурные особенности самосознания личности с аддиктивными формами поведения.