Глава IV. Красноармеец на службе и дома (стр. 2 )

В январе 1919 г., центральное руководство в целях снижения социально-политической напряженности санкционировало прекращение изъятия у населения охотничьих ружей[28]. Однако даже в декабре 1919 г. Реввоенсовет Республики констатировал низкую исполнительную дисциплину и самоуправство местных структур, что на практике затрудняло решение сопутствующих народнохозяйственных задач: «местные органы власти неправильно поняв распоряжение Советской власти, изымают у промысловиков-охотников охотничьи ружья, что затрудняет заготовку пушнины. Между тем, охотничьи ружья не являются предметом военного снаряжения и лишь в крайне редких случаях может быть использовано военным ведомством, например, для вооружения команд при концентрационных лагерях. В виду попадания охотничьего оружия в банды это оружие зарегистрировать»[29].

Кампании по изъятию оружия не достигали всей полноты своих целей из-за многих причин. Во-первых, нормативные документы приходили из разных мест – Главного артиллерийского управления, окружного артиллерийско-технического управления и других инстанций. Часто их приказы противоречили друг другу и даже носили взаимоисключающий характер, что не способствовало увеличению запасов вооружения[30]. Во-вторых, изъятие оружия проходило медленно также и из-за недостатка финансирования данной акции, недостатка людей и транспорта. Документы свидетельствуют, что агенты по сбору оружия по нескольку месяцев не получали жалованья[31].

Однако беспомощность Советской власти тоже нельзя абсолютизировать. Определенные результаты политика реквизиций всё же приносила. Так, Инсарским УВК осенью-зимой 1918 г. было собрано 310 винтовок[32]. В Городищенском уезде у населения изъяли 1219 винтовок и 201 револьвер[33]. В Наровчатском уезде было изъято 1963 винтовки и охотничьих ружья, 141 револьвер и 10 пулеметов[34]. В Кузнецком уезде Саратовской губернии у населения было изъято 1200 винтовок[35].

Критическое положение с вооружением вынудило Пензенский губвоенкомат даже обратиться к призывникам с просьбой приносить с собой винтовки, не сданные ими при демобилизации[36].

Ещё большая острота проблемы ощущалась в деле обеспеченности частей пулеметами. Так, в Пензенской губернии осенью 1918 г. при формировании частей 5-й, 11-й дивизий, маршевых рот руководство губвоенкомата столкнулось с катастрофической нехваткой пулеметов. Поэтому губвоенкомат постановил: оставить в караульных ротах при УВК по два пулемета, остальные предписывалось сдать для формируемых частей[37].

Напряженное состояние с обеспеченностью вооружением усугублялось халатным отношением к его учету, сбережению и обслуживанию на складах и в воинских частях, несмотря на приказ ВВИ от 10 июня № 000 и от 26 октября № 000 «О строгом учете и правильном хранении патронов в частях»[38] и приказ РВСР № 39 от 9 января 1919 года «О бережном хранении, эксплуатации и осмотре оружия»[39]. Много оружия находилось в распоряжении представителей административного аппарата и правящей партии. Кроме того, свыше 180 тысяч винтовок числилось на вооружении подразделений различных ведомств. Некоторые исполкомы и партийные органы Пензенской губернии раздавали оружие своим работникам бесконтрольно, часто лицам, которым оружие и иметь не полагалось[40].

Часто из-за отсутствия учета и низкого контроля со стороны командиров оружие солдатам выдавалось без записи, иногда винтовки хранились дома[41]. Плохой учет вооружения был и в уездных военкоматах. В некоторых отделах вооружения заведующие оружием зачастую были неграмотными, не имели представления об учете оружия, правилах его хранения и обслуживания, не знали даже устройства хранящихся образцов вооружения[42].

Отдел снабжения Пензенского губвоенкомата, проверяя учет и хранение вооружения на складах и в частях, постоянно констатировал неудовлетворительную эксплуатацию вооружения. Стоит отметить и тот факт, что в составе комиссий ВЧК по проверке оружия в строевых частях иногда находились женщины, что, по мнению проверяющих, «очень возбуждало солдат».

Состояние оружия шокировало проверяющих: «При осмотре оружия в Пензенском караульном батальоне было выявлено, что стволы винтовок не чищены, не смазаны, замки и стволы с наружной стороны были покрыты налетом ржавчины и сильно загрязнены. В ротах не было достаточного количества принадлежностей для чистки винтовок, оружейного масла, ЗИП к пулеметам. Личный состав не обслуживал закрепленное за ним вооружение. Оружие не только не обслуживалось в подразделениях, но и не ремонтировалось. В оружейной мастерской было всего 10 негодных напильников, 2 молотка и 1 испорченный паяльник». Такое же положение с оружием было и в других частях[43].

В июне 1919 г. при проверке оружия в саранской караульной роте обнаружилось, что «…винтовки запущены до невероятности. Чистка их не производилась по крайней мере 2-3 месяца. Стволы их прямо красны от ржавчины. Коробки, замки в том же виде. Некоторые винтовки после дождя видимо были только смазаны, но не протерты, поэтому с течением времени сало с ржавчиной образовали какую-то красноватую массу. Кольца крепко охватывают дуло и ложе, т. к. они видимо никогда не снимались и буквально приржавели к стволу. В одной винтовке дуло оказалось забитым землей на 3-4 дюйма. По объяснению взводных командиров такое запущенное состояние оружия происходило от того, что красноармейцы отказывались чистить оружие, ссылаясь на то, что старый режим отжил себя»[44].

Характерно, что подобное состояние констатировалось не только в 1918 г., но и в 1920-х гг. Например, при осмотре оружия в частях 57-й стрелковой дивизии в Самаре в 1924 г. было установлено, что «винтовки грязные, нечищеные, несмазанные, встречаются даже заржавленные. Большое количество оружия не исправно. В качестве учебного в стрелковом кабинете служат вполне годные пулеметы Максим и Кольт. Один пулемет висит на веревочках в простенке между окнами и скорее всего служит украшением кабинета. Отчетность по оружию не налажена»[45].

Кроме того, в гарнизонах хранилось много испорченного вооружения. Так, на складах Пензенского гарнизона до 20 %[46], а в Продовольственном полку до 50 % винтовок требовало ремонта[47]. Хотя ещё в июле 1918 г. для централизованного и квалифицированного ремонта вооружения в здании бывшего штаба Приморского драгунского полка (за Артиллерийскими казармами) была открыта оружейная мастерская с четырьмя отделениями: пулеметно-техническим, слесарно-оружейным, кузнечным, столярно-токарным[48].

Осенью 1918 г. на артиллерийских складах при Пензенском губвоенкомате имелось в наличии 7 тысяч трехлинейных винтовок и свыше 2 миллионов патронов. На первый взгляд ситуация выглядела вполне благопристойно, ведь для вооружения частей 5-й и 11-й дивизий требовалось всего 3 тысячи винтовок. Однако единственным подразделением, полностью вооружённым, был только 98-й полк. Другие части были вооружены намного слабее по причине только начавшегося формирования. Аналогичное состояние было и в стане оппозиции. В частях армии , дислоцированных в Екатеринбургской губернии, в ноябре 1918 г. из 12 тысяч солдат были вооружены только 5 тысяч, ощущалась нехватка патронов, не доставало и орудий[49].

Другой причиной плохой вооружённости формируемых частей была ненадежность призываемого контингента. Военное руководство губвоенкомата не доверяло призываемому контингенту и не выдавало оружие частям по «политическим мотивам»[50]. Поэтому в декабре 1918 г. из Пензенской губернии на фронт отправлено без оружия 10 маршевых рот[51]. Боясь ответственности за выдачу формируемым частям даже незначительного количества оружия, руководство губвоенкомата в отчетах делало приписку – «выдано по требованию руководства дивизий»[52]. А 99-му полку оружие при выдаче оружия по приказанию из штаба округа Пензенский ГВК ответил, «что оружие выдадим, но слагаем с себя всю ответственность за последствия»[53]. Даже в вышеназванном 98-м полку часть пулеметов и карабинов была запломбирована в вагонах, предназначенных для отправки на фронт[54].

Но в то же время из-за низкой дисциплины в воинских частях некоторые военнослужащие носили не положенные им револьверы, шашки, ленты, бравируя перед местным населением. Отсутствие учета патронов приводило к тому, что бесцельная стрельба в ночное время становилась привычной характеристикой тыловой армейской повседневности этого периода[55]. Иногда эти хулиганские выходки заканчивались ранением или гибелью сослуживцев[56].

Большое количество потерь оружия вынуждало власти вводить нормы административной ответственности - штрафы за утерю различных образцов оружия (табл. 4.1.1).

Таблица 4.1.1

Штрафы за утрату отдельных видов вооружения и боеприпасов[57]

Наименование системы	Размер штрафа (в рублях) за образец	Размер штрафа за утрату патронов (1000 шт.)
до июня 1919 г.	после июня 1919 г.
Пистолет Браунинг Пистолет Маузер Наган русский - солдатский - офицерский Кольт Смитт и Вессон Винтовка русская Винтовка Гра Винтовка японская Винтовка Винчестер Винтовки Лебеля Винтовка мексиканская Винтовка Веттерли	92 345 303 316 212 92 460 105 325 347 268 272 212	88 230 98 38 325 100 100 100 - - -	300 250 330 150 350 260 340 340 - - -

Часто военнослужащие, уезжая в отпуск, на лечение или в командировку, в нарушение инструкций брали с собой своё оружие[58].

Не хватало и другого военно-технического имущества. 98-й и 99-й полки и шесть маршевых рот по 160 человек в ноябре – декабре 1918 г. не отправлялись только по причине отсутствия пулеметов, обоза, въюков, кухонь[59]. А в конце ноября из центра пришел приказ о формировании кроме положенных 10 маршевых рот, ещё 21-ой. Командование губвоенкомата отвечало, что «людей найти можно, но нет вооружения, снаряжения, кухонь»[60]. А из снаряжения в 5-м мортирном и 5-м отдельном тяжелом дивизионе к зиме 1918 г. были получены только вещевые мешки[61].

Кроме вооружения в армии широко стали внедрятся и автомобили, хотя их количество пока было не велико (табл. 4.1.2).