Глава IV. Красноармеец на службе и дома (стр. 3 )

Таблица 4.1.2

Рост количества автомобилей и мотоциклов в Красной армии[62]

Дата	легковые	грузовые	специальные	мотоциклы
1 января 1919 г. 1 сентября 1919 г.	1006 1794	1051 1976	153 307	1524 2132

Таким образом, местные органы военного управления сталкивались с серьезными трудностями в деле обеспечения вооружением и военно-техническим имуществом формируемых частей, что самым негативным образом сказывалось на процессе военного строительства.

Для формирования многочисленных кавалерийских частей, укомплектования артиллерийского и войскового обоза во время войны во всех странах мира производились мобилизации лошадей, повозок и другого снаряжения.

Становление механизма изъятия подвижного состава для армии на территории Пензенской губернии, его совершенствование проходило на протяжении всего периода Гражданской войны. Причины этого различны: отсутствие специальных органов по изъятию лошадей, документальной базы, учёта конских ресурсов республики, сложность политической и военной обстановки в стране и на фронтах и, наконец, протесты владельцев лошадей – крестьян. Поэтому Советскому правительству, военному руководству приходилось учитывать все эти факторы и постоянно менять тактику и методы мобилизации лошадей у населения.

По данным Всероссийского главного штаба, за время Первой мировой войны для нужд армии у населения было изъято до 1,5 миллионов лошадей, что составило 6 % всего конского состава страны, или 28 % лошадей, годных для армии[63]. В частности, из Пензенской губернии было взято в армию 15262 лошади[64].

В конце 1917 г. плачевное состояние вооружённых сил России не могло не сказаться на положении мобилизованных лошадей. В период демобилизации и безвластия на местах никто не хотел заниматься организацией обеспечения кавалерийских частей. Лошади не чистились, навоз не вывозился, что вызывало повальный падеж лошадей от недоедания и болезней. Фураж, даже если он имелся в достаточном количестве, часто не доходил до лошадей, а распродавался, а то и попросту расхищался местным населением. Кроме того, распространенным явлением были многочисленные кражи лошадей. Поэтому лошадей начали передавать гражданским властям[65].

Переход к строительству Красной армии на основе всеобщей воинской повинности, развёртывание новых многочисленных частей и дивизий требовали большого количества лошадей. Для обеспечения боевых действий было необходимо доставлять много боеприпасов, вооружения, продовольствия и обмундирования. В условиях Гражданской войны, когда железная дорога была перегружена, а другие средства доставки практически отсутствовали, гужевой транспорт выполнял основные задания по обеспечению боевых действий. Большое количество лошадей использовались в то время и для нужд промышленности, сельского хозяйства и государственных учреждений. Наконец, по мере создания кавалерийских частей, соединений, а затем и объединений Красной армии требовались специальные лошади.

Начало широкомасштабных боевых действий летом 1918 г. заставило руководство страны приступить к принудительной мобилизации конского состава. В июне 1918 г. всем военкоматам Пензенской губернии согласно приказу главнокомандующего Восточным (Чехословацким) фронтом А. Ф. Мясникова, было предписано «в четырехдневный срок произвести мобилизацию лошадей у кулаков, имеющих несколько лошадей». Одновременно в военкоматы поступили расценки на корм для лошадей[66].

По губернской переписи 1917 г. в Пензенской губернии имелось 230 тысяч лошадей. По другим данными, согласно сельскохозяйственной переписи 1916 г. в Пензенской губернии было 335 728 лошадей, в 1917 году – 334 162 лошади[67].

На основании приказа каждый уезд получил разнарядку на поставку в армию кулацких лошадей. Так, например, Мокшанский уезд должен был мобилизовать 100 лошадей от трех до двенадцати лет[68]. В этом уезде у крестьян, согласно переписи 1917 г., было 18 тысяч лошадей[69]. Но это лишь количественная оценка. Много ли было семей, имеющих более одной лошади. Ответ на этот вопрос дает сводная таблица наличия конского состава в обществах Суворовской волости Мокшанского уезда летом – осенью 1918 г. (табл.4.1.3). Однако данные цифры могут быть поставлены под сомнение, т. к. в январе 1919 г. инспекция ГВК докладывала, что «Мокшанский УВК учёт мобилизованных лошадей и повозок не произвёл»[70].

Таблица 4.1.3

Наличие конского состава в обществах Суворовской волости

Мокшанского уезда летом – осенью 1918 года[71]

Сельское общество	Количество едоков	Количество семей	Количество лошадей	Количество едоков на одну лошадь	Среднее количество лошадей на семью
Михайловское Суворовское М. Марковка Першена Болотниково Мухановское Ханенковское Аристовское Кугулявское	11 695 100 295 561 116 328 53 510	3 113 18 53 88 23 43 8 89	6 102 18 48 112 25 63 14 136	1,8 6,8 5,5 6,1 5,0 4,6 5,2 3,78 3,75	2 0,9 2,25 0,9 1,3 1,1 1,5 1,7 1,5

В тоже время в среднем по Пензенской губернии в 1916 г. было 4,7 едока на одну лошадь, а в 1917 г. – 5,4 едока на одну лошадь[72].

Анализ табл. 4.1.3 показывает, что в среднем на одну семью приходилось 1-2 лошади или 1 лошадь на 4-5 едоков. Причем в данной таблице приведено общее количество лошадей от жеребят до двадцатилетних. А для армии нужны были наиболее сильные и здоровые лошади, на которых как раз и держалось крестьянское хозяйство.

В табл. 4.1.4 показан процент хозяйств, имевших лошадей. Анализ данной таблицы показывает, что даже Первая мировая война не сказалась так на обеспеченности крестьянских хозяйств лошадьми, как Гражданская война.

Таблица 4.1.4

Процент хозяйств, имеющих лошадей[73]

Годы	Без лошади	1 лошадь	2 лошади	3 лошади
1910 1917 1920 1921 1922	31 36 28 32 36	48 41 66 63 60	16 17 5 4 3	3 3 0,3 0,1 0,1

Получив приказ о мобилизации лошадей, руководство местного военного аппарата Пензенской губернии было поставлено в тяжелое положение, так как к июлю не во всех уездах эффективно работали военкоматы, а в волостях их не было вовсе. Поэтому из волостей стали приходить отрицательные отзывы. Например, из Чирковского сельсовета Мокшанского уезда писали: «В нашем обществе кулаков не имеется и мы, в виду недостаточного количества лошадей и начавшимися полевыми работами, выставить их не можем. Но если нужны волостному Совету деньги на покупку лошадей, то мы согласны уплатить»[74]. Четырехдневный срок прошел уже давно, и уездное руководство приказало привести на сборный пункт уже к 5 июля лошадь тем лицам, где более одной лошади. Но и это не помогло. Приходилось в течение всего июля назначать новые и новые сроки[75].

После двухнедельных угроз и приказов становится ясным, что власти всерьез настроены на изъятие лошадей. Однако реальных возможностей применения репрессий по отношению к крестьянам у военкомата не было. В этом, кстати, признавалось и само военное руководство уездов, докладывая, что мобилизация лошадей проходит не удачно, так как у военкоматов нет сил для воздействия на население[76]. Поэтому из сел в военкомат стали поступать приглашения о прибытии военных представителей в села за лошадьми[77].

Тяжелое положение на фронте вынудили руководство губвоенкомата издавать более жесткие распоряжения, не интересуясь причинами и положением крестьянства в период уборочной страды, приказывая немедленно отобрать с каждой волости по 10 лошадей[78].

Изъятие лошадей из крестьянских хозяйств в рассматриваемое время было для семьи равносильно смерти, так как это обрекало её на голодное существование. Не случайно, в числе прочих методов борьбы с крестьянской Вандеей на заседании пленума ЦК РКП (б) 17 июля 1920 г. было названо «предложение т. Калинина о замене смертной казни за дезертирство в некоторых случаях конфискацией лошадей»[79].

Изъятие лошадей, часто сопровождавшееся самоуправством местных органов, отсутствие достаточного опыта и чёткой организацией самого процесса, а также ряд других причин вызывали вполне понятное недовольство крестьянского населения, не желавшего лишаться основы жизнеобеспечения. Непопулярный процесс изъятия лошадей, усугубленный слабой предварительной подготовленностью, сопровождался не только малой результативностью, но и открытым противостоянием крестьянского населения. Волнения, вызванные проведением мобилизации лошадей, стали приметой времени уже в августе 1918 г., когда, например, в Нижнеломовском уезде для нейтрализации подобных настроений по инициативе военкома вводится военное положение[80]. Сопротивление крестьянства изъятию лошадей, ставшее одним из ликов гражданской войны, общего протеста против продовольственной политики большевиков в целом, было спровоцировано появлением декрета о введении военно-конской повинности[81].

Согласно декрету, в целях обеспечения Красной армии различного рода лошадьми и повозками в кратчайший срок в республике вводилась военно-конская повинность. Принятый документ предусматривал известную постепенность в производстве набора лошадей, повозок и упряжи, который должен был осуществляться по мере действительной их необходимости и в зависимости от срочности формирования частей и соединений Красной армии. При этом Наркомвоен был обязан предварительно согласовать меры по набору лошадей с народными комиссариатами земледелия и продовольствия.

В середине августа 1918 г. власти появилось «Временное наставление для поставки в войска лошадей, других рабочих животных, повозок и упряжи», детально регламентировавшее условия мобилизации подвижного состава крестьянских хозяйств[82]. Данное наставление содержало как общие положения, так и подробные указания местным органам управления по выполнению различных мероприятий, связанных с данными поставками. Так, приему в армию не подлежали лошади моложе четырех и старше пятнадцати лет, единственные лошади беднейших крестьян[83].