Феномен флористического эндемизма и его проявления в Крыму (стр. 2 )

Апробация результатов диссертации. Результаты исследований по теме диссертации были обнародованы и обсуждены на XVII Международном ботаническом конгрессе, где диссертант был организатором и главным докладчиком симпозиума "Узкие эндемики как высший приоритет в таксономии и охране растений" (Вена, Австрия, 2005), а также на других международных и национальных научных форумах: VIII Конференции Комитета по картированию флоры Европы (Хельсинки, Финляндия, 1997), международном семинаре Biodiversity Support Program "Биоразнообразие Крыма: оценка и потребности сохранения" (Гурзуф, Украина, 1997), Х конференции OPTIMA (Палермо, Италия, 2001), международной электронной конференции "Challenges databasing the flora of Europe and the Mediterranean Basin" (Ридинг, Великобритания, 2003); на международных конференциях, проходивших в России (памяти И. Г. и Г. И. Серебряковых – Москва, 1999; "Изучение флоры Восточной Европы: достижения и перспективы" – СПб., 2005) и Украине: "Вивчення онтогенезу рослин природних та культурних флор у ботанічних закладах і дендропарках Євразії" (Белая Церковь, 1999); по сохранению фиторазнообразия Карпат (Синевир, 1998-1999); "New approaches to understanding the ecology of urban plant communities" (Киев, 2000), "Anthropization and Environment of Rural Settlements. Flora and Vegetation" (Ужгород, 2002); научные чтения памяти С. Г. Навашина (Киев, 1997), Ю. Д. Клеопова (Киев, 2002) и И. К. Пачоского (Херсон, 2004); на научных семинарах по проектам "Методології оцінки і зменшення специфічних загроз для складових частин біорозмаїття" (Киев, 2003), "Виконання Завдання II Глобальної стратегії збереження рослин в Україні" и "Підготовка третього видання «Червоної книги України (рослинний світ)»" (Киев, 2005); на X-XII съездах Украинского ботанического общества (Полтава, 1997; Харьков, 2001; Одесса, 2006), VII и IX съездах Украинского географического общества (Киев, 1995, 2004); на конференциях: молодых ученых-ботаников (Середина-Буда, 2001; Симферополь, 2002), памяти Е. В. Вульфа (Алушта, 2001), к 80-летию НАНУ (Симферополь, 2001), "Пилигримы Крыма" (Симферополь, 2000-2001), "Заповедники Крыма" (Симферополь, 2001-2007); на межкафедральном семинаре Херсонского госуниверситета (Херсон, 2007); на совместном годичном заседании Пленума Центрального совета Украинского ботанического общества и Научного совета по проблемам ботаники и микологии (Киев, 2008); на ежегодных научных конференциях ЮФ "КАТУ" НАУ.

Публикации. По теме диссертации опубликовано 57 научных работ, в том числе в 16 коллективных монографиях (как соавтор), 29 статей в научных специализированных изданиях, отвечающих требованиям ВАК Украины, 8 – в научных сборниках, 4 – тезисы докладов. Из общего числа 15 работ на английском языке, 38 без соавторов.

Структура и объем работы. Материал изложен на 432-х страницах набранного на компьютере и распечатанного стандартного текста и иллюстраций; собственно основной текст составляет 315 страниц. Диссертация состоит из вступления, шести разделов основной части, выводов, списка использованных источников и двух приложений. В работе помещено 8 таблиц и 11 рисунков (в т. ч. 2 карты).

Всего в диссертации цитируется 1152 литературных источника, в том числе 635 на русском, 155 на украинском, 327 на английском и 35 на других языках.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Раздел 1. Концептуальные проблемы географии растений

1.1. Очерк истории географии растений. Впервые аналитически освещена история географии растений как отдельной отрасли ботанической географии. Специальное внимание уделено украинскому вкладу, который отражается в такой периодизации: 1) 1850-е – 1900-е гг.: период пионерных эпизодов (Р. Э. Траутфеттер, Х. Х. Стевен, И. Г. Борщов, А. Н. Краснов и др.); 2) 1900-е – 1930-е гг.: период программных работ (А. В. Фомин, А. А. Яната, И. К. Пачоский, Е. М. Лавренко и др.); 3) 1930 – 1950-е гг.: период развернутых исторических концепций (Ю. Д. Клеопов, Е. В. Вульф, М. Г. Попов и др.); 4) 1950-е – 1970-е гг.: период "географических рас" (М. В. Клоков, М. И. Котов и др.); 5) 1970-е – 1980-е гг.: период моделирования ареалов (В. И. Чопик, Б. В. Заверуха, И. Ф. Удра и др.); 6) 1980-е – 2000-е гг.: период экологизации (Ю. Р. Шеляг-Сосонко, Я. П. Дидух, С. Я. Кондратюк, А. Е. Ходосовцев и др.). Новый этап видится в воссоединении национальной географии растений с достижениями мировой науки, прежде всего в сфере молекулярно-филогеографических методов. Рассмотрены взгляды на пространственно-временные аспекты фиторазнообразия.

1.2. География растений и концепция вида. Эндемики в первую очередь оказываются жертвой субъективности, предвзятости или местничества систематиков при первоописании либо синонимизации видов, из-за чего страдают флористические сводки, ботанико-географические построения, а также списки охраняемых растений. Нами показано, что одним из условий корректного сопоставления эндемизма различных областей является общий консенсус в понимании объема вида. На пути такого консенсуса стоят, в частности, глубоко укоренившиеся традиции монотипизма, господствовавшего в советской систематике.

Раздел 2. МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЙ

2.1. Методология изучения феномена эндемизма. Работа основана на полевых исследованиях, проводившихся в Крыму в 1980-2000-е гг., а также изучении образцов в гербариях (CSAU, SIMF, YALT, KHER, MSUD, UU, CWB, KW, KWHA, LE, MWG, HE), анализе релевантной литературы и карт. В основу методологии положены принципы эволюционного учения, актуализма, системного подхода, индуктивной интерпретации данных, максимальной парсимонии, а также хорологическая, систематическая и эмерджентная парадигмы.

2.2. Некоторые теоретические подходы в хорологии. Кратко рассмотрены проблемы картирования ареалов, рецентности флоры и флористического районирования.

2.3. Протокол флористического районирования. Эндемичные таксоны имеют наибольший вес среди дифференциальных элементов при флористическом районировании и индицируют единственную в своем ранге фитохорию. Творческое обобщение и развитие подходов, выработанных крупнейшими современными фитогеографами (Чопик, 1969; Толмачев, 1974; Тахтаджян, 1978; Шеляг-Сосонко, Дидух, 1978; Юрцев, 1983; Заверуха, 1985; McLaughlin, 1992; Малышев, 1999; Cox, 2001), позволил нам создать целостный «Протокол флористического районирования (по качественным признакам)» со стандартизированной регламентацией понятий и процедур.

Раздел 3. ЭНДЕМИК – КЛЮЧЕВОЕ ПОНЯТИЕ ГЕОГРАФИИ РАСТЕНИЙ

3.1. Сущность фитониши. Объект географии растений, в отличие от ее предмета, до сих пор не был обозначен, поэтому обосновывается и вводится понятие фитониши – определенного пространства с установленной совокупностью растений. Такому двуединому объекту присуща иерархическая сложность организации – от генетического до биосферного уровня. Понятие фитониши комплементарно понятию экониши, и оба являются результатом разработки сопряженной пары исходных декандолевских понятий – местонахождение и местообитание. Фитониша – вполне специфический и самодостаточный аспект фитогеографических исследований и в отличие от экониши оперирует с реальным пространством и не ограничивается видовым уровнем. Фитониша может быть трехмерной (синузия эпифитов), двумерной (видовой ареал), или одномерной (линия Рехингера). Именно фитонишами на самом деле оперируют фитогеографы, обращаясь к методам флористического районирования, выявления центров разнообразия и взвешенного эндемизма, парсимонического анализа эндемизма и т. п. Понятие фитониши проясняет сущность таких сложных концепций, как дисперсализм и викарианс. На основе понятия фитониши предложен алгоритм системного фитогеографического исследования из 26 пунктов.

3.2. Дефиниция и типология эндемизма. Одним из проявлений фитониши, в котором фокусируется ее уникальность, является эндемизм. Исторический анализ показывает, что это понятие, введенное в 1820 г. О. П. Декандолем, не подвергалось надлежащей разработке. Эндемик определяется нами как таксон, распространенный только в пределах определенной фитониши; эндемичный ареал – как фитониша, занимаемая эндемиком; эндемизм – как насыщенность фитониши эндемичными таксонами. Эндемизм имеет смысл лишь в контексте противопоставления двух фитониш, при этом представляется логически ошибочным объединять эндемики с субэндемиками, т. к. первые описываются разностью двух множеств, а вторые – их пересечением (рис. 1). Элементы фитониши, представляющие альтернативу эндемикам, названы нами андемиками. Т. н. «субэндемики», согласно логической модели двух множеств, ничем не отличаются от андемиков. В более усложненной модели, где множества А и В сопоставляются с третьим С, можно было бы обнаружить элементы, эндемичные уже для пар множеств: А, В\С; А, С\В; В, С\А. Иерархическая природа феномена эндемизма требует корректного, эмерджентного подхода к оценке эндемизма соподчиненных территорий, когда число эндемиков более крупного выдела оказывается больше суммы эндемиков входящих в него меньших выделов.

Для выявления эндемизма сегодня используются четыре подхода: произвольный (для любого выдела), хориономический (через построение системы фитохорий), кладистический (согласно фило-протоколу), масштабный (по привязке к ячейкам картирования или сопоставимым регионам).

Рис. 1. Модели двух соседних фитониш в виде кругов Эйлера, иллюстрирующих операции над множествами А и В: 1 – пересечение = андемики и «субэндемики» (A∩B), 2 – разность множеств А и В = эндемики А (A\B), 3 – разность множеств В и А = эндемики В (B\A), 4 – объединение множеств A и B = флора в целом (AUB).