Монастыри на Руси XI - середины XIV века (стр. 5 )

-40-

верять, чем монахи заняты ночью: "И егда бо слышаше кого молит­вы творяша, и ставь прославляше о нем Бога" 99). Если иноки были заняты ненужным делом, т. е. пустыми разговорами, преподобный позже порицал или наказывал их 100). Монах был обязан соблюдать благочиние, смирение, что позволяло ему по истечении времени двигаться по иерархической лестнице должностей, существовавших в стенах монастыря. Наиболее благочинные из иноков выбирались настоятелями. Это, в основном, путь, который проходили в стенах монастырей будущие владыки. Так, митрополит Петр задолго до своего поставления митрополитом всея Руси был иноком. В 12 лет он ушел из дома в один из Волынских монастырей, где "нес мона­стырские послушания, носил на поварню воду и дрова, мыл братии власяницы, и ни зимою, ни летом нисколько не оставлял своего пра­вила" 101). Через некоторое время "по воле настоятеля он был произ­веден во диаконы, а потом и в пресвитера" 102). После длительного пребывания в стенах этой обители Петр получил благословение на­стоятеля и создал в пустынном месте на р. Рате свой собственный монастырь во имя Преображения св. Спаса. В нем до поставления на святительский стол Петр был игуменом 103). Сам факт, что игумен монастыря, в котором подвизался Петр, позволяет ему уйти, гово­рит о том, что он был исключительно смирен и благочинен, а также подготовлен для обучения и наставления новых иноков уже в своем монастыре.
 По сохранившимся источникам можно определить те монасты­ри, из которых выходили епископы для кафедр древнерусских горо­дов. Их около шестнадцати. Находились они в восьми городах, распределяясь соответственно: в Новгороде - 5, в Киеве - 3, во Влади­мире и Ростове по 2, в Переяславле, Суздале, Ярославле и Твери по одному. Игумены этих монастырей поставлялись владыками, преи­мущественно в восемь из существующих в этот период шестнадцати епархий 104). Источники указывают на то, что выходцы из Киево-Печерского монастыря поставлялись на владычные кафедры почти везде князьями. Эти сведения очень ценны, так как в таких случаях правящие князья ставят на владычный стол игуменов из монасты­рей, являющихся для них "фамильными". Так, Михайловский на Выдобичи монастырь был родовым для Рюрика Ростиславича, так как он являлся потомком основателя монастыря Всеволода Ярославича 105). Поставляя на Белгородский стол Андреяна, Рюрик Ростиславич заручался поддержкой владыки в борьбе за владение Киевом. То же самое можно сказать и о поставлении князем Всеволодом Юрьевичем на Владимирский стол игумена своего фамильного мо­настыря (Спаса на Берестове, созданного его дедом Владимиром Всеволодовичем). Этому противился митрополит Никифор, но без успеха 106).
 В Новгороде монастыри сами готовили для города иерархов. При этом Юрьев монастырь в период, когда он стал архимандрити -

-41-

ей (середина ХШ в.) являлся школой для будущих иерархов. Часто епископы в Новгороде выбирались на всеобщем собрании при уча­стии местного князя и иноков. Это связано с политической системой Новгорода, более демократичной, чем в других городах. считает, что эта практика установилась с 1157 г. 107) На основа­нии выбора горожан и светской власти при участии игуменов и пред­ставителей белого духовенства, святительскую кафедру в Новгоро­де занимали соответственно: в 1156 г. игумен Аркадий из Аркажа монастыря 108), Антоний в 1211 г. и Арсений в 1223 г. и 1228 г. - мо­нахи из Хутынского Спасо-Преображенского монастыря 109), а в 1229 г. - игумен Благовещенского монастыря Феоктист 110).
 Относительно поставления владык в остальных епархиях необ­ходимо отметить одну особенность. Здесь, как и в Новгороде, святи­тельский стол занимали выходцы из монастырей, расположенных в тех же епархиях. Например, когда в XIII в. создалась Владимирская епископия, формировалась отдельная Владимиро-Суздальская епар­хия 111). При этом сами владимирские монастыри готовили своих бу­дущих иерархов. Подобная картина наблюдается и в Ростовской, и в Тверской епархиях.
 Монастыри иногда служили местом заключения. В этот период в них попадали преимущественно представители княжеских семей исключительно по политическим мотивам. Так, прежде чем в 1147 г. принять мученическую смерть от рук киевлян, князь Игорь Ольгович, сын черниговского князя Олега Святославича, был арестован и заключен сначала в Киевском Михайловском монастыре, а позже переведен в Переяславль в стены Иоанновского монастыря 112). Ки­евский Михайловский монастырь был заложен князем Всеволодом Ярославичем во время его княжения в Переяславле 113). Монастырь являлся родовым для его потомков, а Изяслав Мстиславич был пра­внуком Всеволода Ярославича. Следовательно, он посадил своего соперника Ольговича в фамильном монастыре. Позже перевел его также в родовой монастырь св. Иоанна в Переяславле 114). Изгнан­ный из был заключен в монастыре свергнув­шего его князя.
 Показателен случай с заключением новгородского епископа Нифонта в Печерском монастыре. Это произошло в 1149 г., когда Нифонт встал во главе оппозиции против поставления на митрополичий стол Клима Смолятича князем Изяславом Мстиславичем 115). Почему Нифонт был заключен в Печерском монастыре, а не, ска­жем, в том же Михайловском, для Изяслава родовом монастыре? Возможно, что деятельность Изяслава Мстиславича, направленная на выход русской Церкви из-под эгиды патриарха, была поддержана игуменом и иноками Печерского монастыря. Вот почему ярый про­тивник этого, Нифонт был заключен в стенах обители, где он не мог бы найти поддержки. В данном случае монастырь и князь выступа­ют союзниками в достижении одной цели.

-42-

* * *

 Со второй половины XII в. в древнерусских городах возникла но­вая организация - архимандрития. Это монастырь, который занимал ведущее место среди остальных. Архимандрития осуществляла связь между черным духовенством и городом, князем, епископатом, а также во многом контролировала взаимоотношения между сами­ми монастырями.
 Возникновение архимандритии, как считает , было возможно после того как монастыри стали самостоятельными фео­дальными хозяйственными организациями. Будучи подчинены ми­трополиту и епископам в плане церковной дисциплины, они в адми­нистративном отношении, в участии в городской жизни обладали са­мостоятельностью, чему во многом способствовала и связь мона­стырей с их ктиторами - княжескими династиями и боярами (в Новгороде) 116). Самые ранние сведения об участии "всех игуменов" го­родских монастырей связаны с княжескими похоронами 117), с княже­скими съездами 118) и т. д. в Киеве. По сведениям источников, игумены участвуют в крупных политических или экономических событиях в городе помимо митрополита или наряду с ним.
  Самая первая архимандрития возникла в стольном городе Кие­ве еще во второй половине XII в. Этот титул получил печерский игумен Поликарп (1164-1182), который был очень тесно связан в этот период с киевскими князьями, особенно с Ростиславом Мсти­славичем 119). На самом деле право назначения, а также утвержде­ния архимандрита принадлежало патриарху 120). На Руси, вероятно, этим правом обладал митрополит как ставленник Константино­польского патриарха. Но Поликарп в этот момент был не в лучших отношениях с главой Русской Церкви - греком Константином. Причиной были некоторые разногласия по церковным вопро­сам 121). Близость к княжескому дому указывает на то, что инициа­тива получения титула архимандрита Поликарпом исходила имен­но от князя, а саму архимандритию в Киеве можно рассматривать как институт, противопоставленный митрополиту и связанный с княжеской властью 122).
 Своеобразен институт архимандритии в Новгороде, хотя, как и в остальных городах Руси, он возник в бывшем княжеском монасты­ре в конце XII в. во время игуменства Савватия (1194-1226). Благо­даря исследованиям эта организация изучена достаточно подробно. В Новгороде архимандрит избирался на вече. Срок его пребывания на должности ограничивался, и игумены новгородских монастырей сменяли друг друга на этом посту, при этом сохраняя игуменство в своем монастыре 123). Новгородская архимандрития бы­ла независима и от новгородского архиепископа. В Северо-Восточ­ной Руси, включая и Москву, архимандрития возникла позже - в XIII - первой половине XIV в. также в княжеских монастырях. На -

-43-

пример, в Ярославле - в Спасо-Преображенском монастыре (1311 г.) 124), а в Москве - в Даниловом монастыре (начало XIV в.) 125).
 Возникновение архимандритии вызвано необходимостью в ор­ганизации черного духовенства в Древней Руси. Особую роль игра­ла при этом, по мнению , княжеская власть, заинтере­сованная в собственном контроле над деятельностью монастырей через голову митрополита и епископов 126). Вот и причина, по кото­рой архимандритии возникали преимущественно в княжеских круп­ных монастырях.
 Монастыри являлись не только крупными феодальными собст­венниками, тесно связанными с политической жизнью города и го­сударства, но были и центрами идеологической жизни. В стенах мо­настырей создавались и переписывались рукописи, а потом распро­странялись среди верующих. При монастырях существовали школы, в которых обучались грамоте и богословию.
 Так, согласно сообщению , дочь Всеволода Ярославича Янка основала при Андреевском монастыре в Киеве школу для богатых девушек: "Собравши же младых девиц неколико, обу­чала писанию, такоже ремеслам, пению и иным полезным знани­ям..." 127). Источник этой информации неизвестен, однако подобное упоминание позволяет утверждать, что монастырь был местом, от­куда шло образование, навыки к труду, вера и нравственность. Упо­минаний о существовании школ при монастырях в период до середи­ны XIV в. нет.
 Существуют отдельные известия, подтверждающие грамотность русских иноков. Так, в Печерском монастыре был монах Иларион "беяше бо книгам хитр писати, и съи по вся дьни и нощи писаше книгы в кельи блаженнаго отца нашего Феодосия..." 128). И это сведение отно­сится ко второй половине XI в. Будучи инокиней, Евфросиния, уеди­нившись в соборной церкви св. Софии в Полоцке, "нача подвижнеиший подвиг постнический восприимати, нача книги писати своима рукама, наемъ емлющи, требующим даяше" 129). Это свидетельство пока­зывает, что одно из занятий в стенах обителей - списывание книг. Необходимость диктовалась широким распространением христианства, связывающим все большие территории Древней Руси. При монасты­рях существовали скриптории, в которых создавались и переписыва­лись церковные произведения, были и библиотеки, где эти книги сохранялись. До настоящего времени сохранилось небольшое число ру­кописей XII - середины XIV в., дающих нам основание по определен­ным критериям относить их к книжным мастерским монастырей уже существовавших 130). Так, на примере новгородско-псковского материа­ла определил наличие книгописания в новгородском Хутынском монастыре. Имел свою библиотеку и Юрьев монастырь, од­нако сведения об этом очень скудны 131).
 В Киеве, кроме Печерского монастыря, книжный центр сущест­вовал, вероятно, и в Зарубском монастыре. Летопись сообщает нам