2
Ответ:
Пустой – пусто;
Пустой – пустоватый;
Пустой – пустота;
Пустой – пустырь;
Пустой – пустыня – пустынный;
Пустой – пустошь – опустошить – опустошительный;
Пустой – опустеть – опустелый.
3. Ответьте на вопросы:
– Как вы понимаете смысл выражения «вот оно, святое наше воинство»? (Наша духовная защита.)
– Почему, даже не став победителем, «умрешь как человек»? (Потому что духовное становление – это лишь путь, но зато этот путь – и есть человеческая жизнь, ее содержание.)
4.
Ответ:
ВС прил. Сущ. глаг. Нар. Нар. Нар.
Как сообщают очевидцы, новый дом строят споро, быстро, с огоньком.
(Простое, повествовательное, невосклицательное, односоставное, неопределённо-личное, полное, распространённое, осложнено вводным словом и однородными обстоятельствами).
5.
Метафора (греч. «metaphora» — перенос) — это употребление слова, обозначающего какой-нибудь предмет (явление, действие, признак), для образного названия другого объекта, сходного с первым в чем-то. Это как бы «смещенное», переносное название предмета. В метафоре всегда проявляется совмещение и взаимодействие различных обозначаемых предметов, поэтому она многопланова. Большой мастер поэтической метафоры — генев. Вот несколько примеров из «Бежина луга»: «Я... увидел далеко под собою огромную равнину. Широкая река огибала ее уходящим от меня полукругом; стальные отблески воды, изредка и смутно мерцая, обозначали ее теченье... Еще нигде не румянилась заря, но уже забелелось на востоке... Не успел я отойти двух верст, как уже полились кругом меня... сперва алые, потом красные, золотые потоки молодого, горячего света...»
Картину летней ночи, когда река кажется стальной и холодной, сменяет бурный рассвет, целые потоки света нарастающей яркости, тепла. Они текут, подобно водяным потокам, предвещая жаркий летний день.
Метафора бывает не только одиночной: она может развиваться в тексте, образуя целые цепочки образных выражений, во многих случаях — охватывать, как бы пронизывать весь текст. Это развернутая, сложная метафора, цельный художественный образ. Обычное употребление слова благодаря его образному осмыслению становится основой разветвленной, многоплановой метафоры. Изображение становится «колеблющимся», подвижным, а восприятие — творческим, эстетически переживаемым.
6.
Пожалуй, ничто так мгновенно не приближает нас к нашим далёким предкам, как сказки. Язык сказок хранит много тайн и загадок. Они мучают нас с детства, но зачастую остаются неразгаданными на всю жизнь. Не будем мучиться и попробуем кое-что разгадать.
В общем, непростое это дело — читать сказки. Вам придётся трижды подумать, отвечая на их вопросы.
«Ой, ты, гой еси, добрый молодец!»... Скольким поколениям малышей не давало покоя это «гой еси»! Они приставали и продолжают приставать к родителям, требуя объяснений. Те отвечают туманно и невнятно: мол, восклицание такое, знак одобрения молодцу.
Действительно, «гой» — слово хорошее, доброе. Это древнерусское пожелание здоровья, удачи и благополучия. Толковый словарь старинных слов и выражений поясняет, что «го-ить» означает «исцелять», «живить». Сегодня мы говорим: «Будьте здоровы!», а раньше это же пожелание звучало так — «гой ёсте!».
Слово «гой» забылось, а «изгой» осталось. Конечно, связь между ними очевидна. Будем рассуждать «от обратного». Зная, что «изгой» — это «отвергнутый», «изгнанный» из рода, можно предположить, что «гой» — «наш человек». То есть восклицание «Гой еси!» следует понимать и как: «Ты наш! Наших кровей!»
Скоро бы сказка сказывалась, кабы не загадки в ней. «Сивка-Бурка, вещая каурка». В детстве многие из нас воспринимали эти слова как таинственное заклинание — что-то вроде «крибле-крабле-бумс» или «трах-тибидох». С возрастом приходит осознание (хотя и не ко всем — я проверяла): «сивка», «бурка» и «каурка» — это лошадиные масти.
Сивый — серый, седой. Этот цвет мудрости. Вспомним седину старцев. Сивкой часто называли лошадей этой масти — при этом в пословицах и поговорках всегда содержался намёк на почтенный возраст сивой лошади. «Люблю сивку за обычай: кряхтит да везёт!» «Укатали сивку крутые горки». «Каурую» иногда называют «дикой» мастью. Окраска туловища лошади рыжеватая, грива и хвост рыже-коричневые. Рыжий — цвет жизни, огня. Бурый, коричневый — цвет земли, матери всего живого. Эти цвета — традиционные у славянских народов.
Но возникает естественный вопрос — почему в сказочной лошади сочетаются сразу три масти? Ведь в жизни так не бывает. И вообще, этот «Сивка-Бурка, вещая каурка» устрашающий какой-то: «Конь бежит, земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет». Вы бы на такого коня сели? Нет? А Иванушка не побоялся. Он-то, в отличие от нас, знал, что умерший отец послал ему не «абы какого» коня, а родового — того, который служил и отцу Ивана, и его деду, и прадеду. У древних славян конь считался проводником в царство мёртвых, и в этом была его волшебная сила. Разумеется, такое существо обладало даром предвидения. И оттого «каурка» — вещая.
Баба-яга! Откуда у неё такое имечко? И отчего её избушка стоит на курьих ножках? Кто-то из филологов считает и этот персонаж, и слово «Яга» исконно славянскими. «Яга» родственна слову «язвить» — причинять боль, мучить. Словарь Макса Фасмера подтверждает это старославянским словом «язя» — «ведьма», болгарским «еза» — «мука», «пытка», сербохорватским «ёза» — «ужас».
Есть и другое мнение: слово было принесено русскими солдатами из Сибири. Одежду наподобие халата, которая шилась шерстью наружу, называли «яги», «ягушки».
На языке коми слово «яг» означает бор, сосновый лес. Таким образом, Баба-яга — это «лесная женщина». Есть у народа коми и ещё один персонаж — Ягморт, в переводе «лесной человек». Вполне мог бы быть мужем Бабы-яги.
Многие считают, будто костяная нога дадена Бабе-яге исключительно для создания более устрашающего образа. Однако немало и таких людей, которые в курсе, что старушка сия — страж границы между мирами живых и мёртвых, между Явью и Навью. Являясь символом связи как со смертью, так и с жизнью, она одновременно и жива, и мертва именно в силу своего пограничья.
Из этого легко сделать вывод о том, что Баба-яга, что называется, одной ногой здесь, другой — там. Поскольку у современного человека скелет ассоциируется со смертью, то костяная, то есть не облечённая плотью конечность является признаком мёртвого.
Теперь о милой избушке. Её «курьи ножки», видимо, произошли от «курных», то есть окуренных дымом столбов. На них древние славяне ставили «избу смерти» — небольшой сруб с прахом покойника.
Ну и как не вспомнить напарника Бабы-яги по разным пакостям — Кощея Бессмертного? Про его бессмертность сказки нам разъясняют, что смерть Кощея существует сама по себе и находится по такому адресу: на море-океане, на острове Буяне есть зелёный дуб, на дубе том висит железный сундук, в том сундуке заяц, в
кшце утка, а в утке яйцо, а в яйце — игла, на кончике которой и находится смерть Кощея.
Ну, с этим разобрались. А вот что за имечко такое — Кощей (Кашей)? Слово «кощей» к XII веке означало раба, пленника. В «Слове о полку Игореве» оно упоминается дважды: Игорь, попав в плен к Кончаку, садится «в седло кощеево»; автор «Слова» говорит, что если бы против половцев явился на помощь Всеволод Юрьевич Большое Гнездо, то чага (рабыня) была бы по ногате, а кощей по резане (мелкие денежные единицы). В этом же значении кощей фигурирует в Ипатьевской летописи. По другой, версии (к примеру, ), это слово от «костить» («бранить»). Хотя на поверхности, казалось бы, простое толкование: Кощей — просто скелет какой-то: кожа да кости.
Кощей Бессмертный в сказках играет ту же роль скупого хранителя сокровищ и опасного похитителя красавиц, что и Змей Горыныч.
Со змеем вроде бы всё ясно, но что за Горыныч такой? Вроде как отчество (как Иваныч, Петрович и пр.)? Оказывается, слово Горыныч обладает следующими фоносемантическими качествами: мужественный, грубый, сильный, угловатый, большой, холодный, могучий... Прямо герой какой-то, а не отвратительное чудище.
7.
Михаил Лермонтов
Молитва
В минуту жизни трудную,
Теснится ль в сердце грусть,
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.
Есть сила благодатная
В созвучье слов живых,
И дышит непонятная,
Святая прелесть в них.
С души как бремя скатится,
Сомненье далеко —
И верится, и плачется,
И так легко, легко…
Если прочесть «Молитву» без объявления автора, трудно даже сразу поверить, что это — Лермонтов. В стихотворении нет сложных конструкций, метафор, даже попросту длинных слов. Ясное, лёгкое произведение, написанное трёхстопным ямбом, оставляет впечатление искреннего дружеского рассказа.
Произведение легко учить наизусть: кроме чёткого ритма и согласованных перекрёстных рифм, «Молитва» имеет очень стройную композицию.
Если разбирать стихотворение по строфам, то в начале первой ясно ощущается гнетущее настроение. «В минуту трудную», «теснится грусть», «твержу наизусть» — обилие сочетаний согласных, особенно с буквой «р», создаёт впечатление трудности, тяжести. Его усугубляет и повторение звука «у», вызывая ассоциации с унынием.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 |
