на профессиональные аспекты моей жизни огромно (стр. 1 )

1. на профессиональные аспекты моей жизни огромно. Он ушел от нас 16 лет назад, в 63 года. Умудренный опытом, но все же молодой. Самое интересное, что не было такого ощущения, что меня кто-то учит. Тем не менее, учеба была, причем каждодневная, но смысл этой учёбы состоял в следовании некоему примеру. Это был своеобразный импринтинг.

В научном же плане нам прививали, прежде всего, честность и требовательность к самому себе. К сожалению, в последнее время вокруг происходит немало такого, что я бы назвала "отходящим от норм научной этики". И это печально. От нас же всегда требовалось, чтобы позиции, которые мы излагаем, – были выверенными.

В личностном плане на меня оказало большое влияние неприятие Александром Николаевичем поверхностности. Если что-то делается, это должно делаться на высшем уровне. Иначе за работу не стоит браться.

Требовательность у Александра Николаевича гармонично сочеталась с чувством юмора, которое было неотъемлемой частью преподавательского процесса. были своеобразным театром одного актёра. Будучи талантливейшим психологом, в совершенстве владеющим искусством риторики, Александр Николаевич говорил: "Лекции нужно начинать так, чтобы заинтересовать студентов. Вы можете говорить шёпотом, можете начать с какой-нибудь шутки, но эмоциональный акцент обязательно должен присутствовать". И далее, по ходу лекции, Александр Николаевич всегда расставлял эмоциональные акценты, причем выглядело это совершенно естественным. Кроме того, на своих лекциях Александр Николаевич всегда обращался к отечественной и мировой художественной литературе. В этом смысле мы, как будущие филологи, никогда не чувствовали себя оторванными от широкого гуманитарного контекста.

2. Филология для Александра Николаевича была сущностью его жизни. Это был человек энциклопедических знаний. Его подход к науке я бы назвала гуманистически-экологическим. В нём всегда присутствовала деликатность по отношению к слову и ко всему, что связано с гуманитарной сферой.

3. К сожалению, Александр Николаевич не успел дописать учебник по интерпретации текста, который он сделал примерно на две трети. Мы планируем опубликовать эти материалы в книге его избранных трудов. Как одно из исследовательских направлений Александр Николаевич исповедовал историческую стилистику, в частности в плане изучения становления жанров. У него было несколько учеников (к сожалению, не из нашего университета), которые писали кандидатские диссертации по эволюции жанров. С уходом Александра Николаевича эта линия стилистических исследований прервалась. Очень хотелось бы, чтобы она на каком-то этапе восстановилась.

4. Традиции, заложенные А. Н. Мороховским, поддерживаются на кафедре, которую он создал, несмотря на то, что состав кафедры со времен Александра Николаевича практически полностью изменился. Сейчас кафедра преимущественно молодая, а тогда она состояла из людей довольно зрелых, и я там была самым молодым сотрудником. Традиции, которые царили в коллективе, были традициями сообщества интеллигентных людей. И, конечно же, как человек, которому посчастливилось попасть в такой коллектив, я максимально пытаюсь сохранять эти традиции и по возможности их развивать. Мне кажется, нам это удается. Все, что ни делалось Александром Николаевичем, делалось благородно, с действительно серьезным отношением к делу. Никогда не забывать свои корни, быть честным в науке – все эти постулаты нашего "кодекса чести" мы стараемся бережно и очень последовательно соблюдать. Я должна сказать, что конференция, которую мы сейчас готовим, направлена в русло поддержания этих традиций. Ведь прерванные традиции – это прерванная генетическая память. Поэтому все эти традиции, как этические, так профессиональные и научные, имеют огромное значение в работе нашего коллектива.

5. В том, что Александр Николаевич был харизматической личностью, нет никаких сомнений. Он был настоящим интеллигентом. Собственно говоря, вся сущность его харизмы заключалась в его рафинированной интеллигентности. Но рафинированность эта была не высокомерной, в ней не было ни грамма заносчивости. Ведь настоящий интеллигент рассматривает себя не как мерило всех вещей, а как часть коллектива, часть общества, в котором мы все живем. Истинный интеллигент относится в равной мере деликатно ко всему, что есть в этой жизни. Я думаю, наряду с невероятным чувством юмора, глубина этой деликатности, а также энциклопедичность и широта  взглядов интеллигента делали Александра Николаевича чрезвычайно привлекательной личностью.

6. Как я уже неоднократно отмечала, Александр Николаевич обладал необычайно тонким чувством юмора. Оно было настолько тонким, что зачастую его собственная супруга не понимала, шутит он или говорит всерьез. В семье Мороховских были традиционные "четверги", "субботники", "пятницы", когда они принимали гостей. Эмилия Яковлевна была изумительной хозяйкой и прекрасно умела готовить. Эти встречи учеников Александра Николаевича и его близких коллег, которые происходили у них дома, всегда были наполнены разными интересными моментами. Однажды был такой эпизод: собрались люди, в гостиной был накрыт стол, мы о чем-то беседовали. Вдруг, когда мы вошли в комнату, Александр Николаевич серьезно сказал: "Эмма, что за нарушение этикета? Где же приборы? " Как оказалось, он каким-то образом успел их спрятать. Эмилия Яковлевна, естественно, разволновалась… В общем, у супругов были очень нежные отношения. У Александра Николаевича была еще любимая присказка: "Эмма, – говорил он, перекладывая сигарету из одного уголка рта в другой, – нам как нужно: чтобы чайник весь выкипел или наполовину? "

Очень интересные эпизоды из его жизни были связаны с его работой в специализированном совете по защите диссертаций. Туда, конечно же, входило множество серьезных людей, но боялись почему-то именно Александра Николаевича. Причем не потому, что он был недоброжелательным человеком, а потому, что вопросы, которые он задавал, были настолько неординарными, что защищающиеся боялись их, как огня. В них всегда присутствовал иной ракурс, свежий взгляд на обсуждаемую проблему. Поэтому, когда Александр Николаевич наконец задавал свой вопрос, защищающийся вздыхал с облегчением, так как самый сложный этап был уже позади.

Но хотелось бы вернуться к более серьезным вещам. Как-то после окончания докторантуры в Москве (это было уже фактически перед уходом Александра Николаевича из жизни) в гостях у Мороховских я поделилась с ними своими планами по поводу моей возможной карьеры в Москве. На что Александр Николаевич ответил: "Вы, конечно, можете остаться там. Вы – взрослый человек, и там есть свои преимущества, но в Москве у Вас никогда не будет настоящих друзей. Вот мы после окончания аспирантуры в Ленинграде уехали в Самарканд, где прожили 9 лет. Затем меня пригласили в Киев, и конечно, здесь у меня есть множество прекрасных знакомых, но настоящие друзья остались там, в Самарканде. Вот и Ваши друзья здесь, а не в Москве". И я, во многом под влиянием этих слов, осталась здесь, в Киеве. Тем более, после ухода Александра Николаевича из жизни я просто не могла поступить иначе, чувствуя ответственность за продолжение его дела. И сейчас, организовывая эту конференцию, я бы очень хотела, чтобы все студенты-филологи, изучающие стилистику по трудам А. Н. Мороховского, почувствовали, как чувствуем это мы, какая личность, какой великой души человек стоял за этим именем.

1. Олександр Миколайович був надзвичайно інтелігентною, ерудованою особистістю, в міру суворий, і в міру поблажливий як до викладачів, так і до студентів. Кожен викладач працював наполегливо, дисертації захищали щорічно, нікому не хотілось "пасти задніх", було соромно не "рости". Працювати на кафедрі під його керівництвом було комфортно, панувала дружня атмосфера, конфліктів практично не було, а якщо й виникали, то все вирішувалось просто, з гумором. О. М. Мороховський любив пожартувати, і це рятувало у будь-якій ситуації.

2. Олександр Миколайович був чудовим сім’янином, його дружина Емілія Яківна, дуже достойна людина, спеціалізувалася у теоретичній граматиці. Це була чудова сім’я, вони доповнювали один одного. Проте мені здається, на першому місці для нього було його покликання – філологія. Він був глибоко обізнаний у різних галузях мовознавства, а стилістика взагалі була його пристрастю.
3.О. М. Мороховський багато працював, був амбіційною, цілеспрямованою, надзвичайно організованою людиною і досяг великих успіхів. Я думаю, що він реалізував усі свої задуми і плани, інакше просто не могло бути.

4. Він допомагав усім викладачам та аспірантам з науковими роботами, дисертаціями, бо вважав це своїм обов’язком. Таким чином, частково, в кожного він вкладав свої ідеї. Олександр Миколайович був добросердечною людиною, проте підтримував сувору дисципліну, не дозволяв студентам заходити на пару після дзвінка, побачивши шпаргалку, казав "до побачення!", але студенти любили й поважали його.

5. О. М. Мороховський був вражаючою особистістю, любив життя, вмів дивувати і радіти навіть незначним дрібницям. Йому можна було розповісти будь-що, поділитись, порадитись. Навіть якщо розумів, що запитуєш елементарні для нього речі, знаходишся на порядок нижче, усвідомлював, що він ніколи не принизить, не дозволить тобі відчути себе некомпетентним, обов’язково роз'яснить суть питання. "He was a warm man", казали про нього, і його душевна теплота відчувалась завжди.