Гетеромагнитная микроэлектроника (стр. 33 )

В предположении, что в эволюции человеческого сознания имеет место тенденция к самосохранению его нравственной составляющей, следуя категорическому императиву И. Канта и этике А. Швейцера, мы полагаем: этот мир может быть голономным только благодаря нравственным началам – сохранению великого малым, макрокосма микрокосмом. Согласимся: жизнь чуждается логических форм, «метафизика реализует себя в этических отношениях» (Э. Левинас). В связи с этим в нашу модель с одной стороны мы вводим уровень нравственного сознания, с другой – понятие коллективного бессознательного Юнга расширяется нами до понятия космического бессознательного, скрывающего в «Я» всю историю Вселенной.

Полагая, что расширяющаяся сфера сознания является прообразом расширяющейся Вселенной, мы переходим к подобию сферы сознания сфере метафизического света Роберта Гроссетеста. «Витрувианский человек» Леонардо да Винчи в метафизическом свете Гроссетеста или в пневматосфере П. Флоренского представляется нами как символ архитектоники нравственного сознания и как символ этической парадигмы просвещения, разработанной автором ранее.

,

Символика цвета в различных культурах

Проблема цветового символизма является одной из центральных при изучении взаимосвязей между цветом и психикой. Происхождение цветового символа, его содержание, отношение к тем или иным явлениям и событиям в жизни людей, межкультурные различия в цветовой символике – вот одни из главных вопросов этой проблемы.

Количество цветовых символов достаточно ограниченно. Наиболее часто в этом качестве используются так называемые основные цвета, к которым обычно относят белый, черный, красный, синий, зеленый, желтый и фиолетовый. Этот список может меняться в зависимости от конкретной культуры.

Можно выделить три основных типа цветовой символики. Цвет сам по себе (т. е. изолированно от других цветов и форм) представляет собой первый тип цветового символа, отличающийся многозначностью и противоречивостью. Вторым типом цветового символа является цветовое сочетание, содержащее два и более цвета, составляющих символическое целое, смысл которого не сводится к сумме значений отдельно взятых цветов. Соединение цвета и формы представляет собой третий тип цветового символа – символика цветных абстрактных геометрических фигур и конкретных физических предметов, например символика драгоценных камней.

Цветовая символика имеет древнейшее происхождение, она возникла в те времена, когда человек научился добывать и использовать природные краски. С тех пор цветовой символизм прошел большой путь. Традиции цветовой символики сейчас во многом утеряны, особенно в индустриальных странах, в которых преобладает утилитарное отношение к цвету.

Существует глубокая и неслучайная связь цветовой символики с различными пластами человеческого сознания и общественно-культурной жизнью людей. Выделяют следующие этапы развития цветового символизма. Первый из них – космологический (мифологический) – включает цветовую символику народов древнего мира и античности (цвет как символ мировых сил, стихий и начал). Второй этап – религиозный (богословский) – от поздней античности до эпохи Возрождения (свет и цвет как атрибуты божественного). И наконец, третий этап – социально-психологический – ХХ век (цветовая символика общественно-политических, социальных и индивидуально-психологических процессов и явлений).

Несмотря на то что на протяжении человеческой истории содержание цветовых символов претерпело немалые изменения (менялась их трактовка и отношение к ним), ядро цветовой символики оставалось неизменным. Речь идет о той части содержания цветового символа, которая остается даже в том гипотетическом случае, когда цвет лишается всех своих внешних, предметных ассоциаций. Последние зависят от культурных традиций и опыта. Но и без них цвет не лишается своего первоначального смысла и не превращается в фикцию. Как писал Ван Гог, «краски сами по себе что-то выражают» (Базыма Б. А. Цвет и психика, http://www. studfiles. ru/preview/3220296/page:3/), Иными словами, цвет – не чистая доска, на которую человек волен записать все, что ему вздумается. Цвет вызывает определенные и специфические изменения в психическом мире человека, интерпретация которых порождает то, что мы называем цветовыми ассоциациями и символами, впечатлениями от цвета.

Повторяя избитое сравнение, можно сказать, что цветовая символика – это лишь верхняя часть айсберга всех взаимосвязей и отношений между цветом и человеческой психикой. Основанием его являются объективные законы цветового воздействия на человека.

О разрешении противоречий в философии,

методологии технического творчества и в физике

Стимулирующую роль противоречий в человеческом мышлении заметил, в частности, Г. Гегель. Этот тезис был подхвачен известным отечественным методологом технического творчества , который отмечал, что изобретение связано с разрешением противоречий, и даже предложил соответствующий инструментарий в виде алгоритма решения изобретательских задач с его «физическим» противоречием. Цель этой заметки показать, что в теоретической физике существует иной подход к разрешению противоречий (да и сами противоречия иные). Покажем это на примере системы дифференциальных уравнений для получения выражения тока, ограниченного пространственным зарядом. В эту систему входит два физически противоречивых уравнения: закон Ома в дифференциальной форме для нейтральной среды и уравнение Пуассона для среды, содержащей электрический заряд. Выход в данном и во многих других случаях заключается в нахождении общего решения системы уравнений. Здесь важным обстоятельством является математическая совместимость уравнений, в результате которой система имеет общее решение.

В методологии технического творчества и в философии основным инструментарием является формальная логика, которая «разводит» противоречия в пространстве, времени или в отношениях. В приведенном примере противоречия тоже «разводятся» в отношениях. В самом деле, физическое противоречие вовсе не обязательно приводит к противоречию математическому. Физика и математика работают как бы в разных пространствах. Возможность такого «разведения» противоречий и приводит к их конструктивному преодолению в теоретической физике, в отличие от умозрительного преодоления в философии или методологии технического творчества. В экспериментальной физике и техническом творчестве (не в методологии, а в практике) часто используется именно конструктивное преодоление противоречий.

Университет между идеалами прошлого

и прагматизмом настоящего

В конце XX–начале XXI в. в связи с глобальными проблемами техногенной цивилизации актуализируются и проблемы реформирования университетов. Обратимся к их истокам.

Из истории первых университетов

Первые университеты в Европе возникли в XII веке:

- Болонский (1119 г.), девиз: «Мать – кормилица учения»;

- Парижский (1150 г.), девиз: «Равенство, Общность, Мораль и Знания»;

- Оксфордский (1167 г.), девиз: «Господь – мой свет»;

- Кембриджский (1209 г.), девиз: «От этого места мы приобретаем просвещение и драгоценное знание»;

- Падуанский (1222 г.), девиз: «Свобода Падуи, всеобщая и для всех»;

- Гейдельбергский (1386 г.), девиз: «Книга знаний всегда открыта»;

- Гарвардский (1636 г.), девиз: «Истина».

Традиции гармоничного обучения были унаследованы первыми университетами от античных школ, академии Платона и ликея Аристотеля. В структуре первых университетов появляются факультеты истории, римского права, философии, медицины, теологии, свободных искусств.

Анализ девизов университетов вплоть до Нового времени позволяет сформулировать символический девиз университета: «Несущий свет», где свету, по В. Далю, придается значение истины, ученья, науки и просвещения, где свет органически входит в словосочетания свет разума, свет истины, свет веры, свет надежды. Этот девиз, по нашему мнению, в чистом виде отражает концентрированное содержание как идеи, так и миссии классического университета вплоть до конца XIX в.

Но время, изменяющее экономические и геополитические условия существования государств, с неизбежностью накладывало свой отпечаток и на функционирование университетов. С возникновением и становлением капиталистических отношений, разделением труда, успехами науки и техники в Европе к концу XIX в. сложилось два типа университетов: первые как центры научной деятельности (Германия), вторые – как институты, где на первый план выдвигались практические задачи (Северная Америка).

Реформы Вильгельма Гумбольдта в начале XIX в.

Модель Исследовательского университета Гумбольдта в Германии

Университет Гумбольдта. Образование через науку есть, по мысли Гумбольдта, одновременно и воспитание нравственности человека. Наука требует честности, воспитывает мужество, честь и достоинство. Берлинский университет Гумбольдта [1], открытый в 1810 г., явился первым научно-исследовательским университетом и образцом реформирования университетов Европы.

Принцип «единства науки» Гумбольдта: в Берлинском университете, предвосхищая идеи формирования целостного знания в XXI в., все естественно-научные кафедры были собраны на философском факультете, а не разделены между ним и медицинским, как раньше. Кроме того, на этом же факультете изучались все историко-филологические и политико-экономические дисциплины.

Середина XIX в. Реформирование университета в Англии.

Идеи Дж. Генри Ньюмена [2]

По Ньюмену, задачей университета считается передача знания и его распространение. Но в миссию университета не включалось умножение знания, так что Университет Ньюмена нельзя назвать исследовательским. Миссия этого университета – возделывание интеллекта, обучение универсальному знанию, воспитание достойных членов общества. Таким образом, миссию университета Ньюмена можно считать гражданской. Но можно ли и в какой мере противопоставлять модели университетов Ньюмена и Гумбольдта? В своей книге Дж. Г. Ньюмен пишет о практической невозможности преподавателя университета успешно совмещать научную и преподавательскую деятельность. В этой связи можно вновь сослаться на В. Даля («науки образовывают ум и знания, но не всегда нрав и сердце» [3, с. 613]) и на Ж. Ж. Руссо, который еще в 1752 г., отрицательно отвечая на вопрос Дижонской академии: «Содействовали ли науки и искусства улучшению (или порче) нравов» в своем трактате «О влиянии наук на нравы», писал: «Мы имеем физиков, математиков, химиков, астрономов, поэтов, музыкантов, живописцев. Мы не имеем граждан» [4, с. 275].