Дело "Старокадомский (starokadomskiy) против Российской Федерации" (стр. 4 )

--------------------------------

<*> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 3/2008.

<**> Там же. N 2/2008.

<***> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 8/2008.

<****> Там же. N 10/2005.

<*****> Там же.

44. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что, за исключением ежедневных часовых упражнений на свежем воздухе и дней судебного разбирательства, заявитель содержался в камере и не имел возможности находиться вне ее. Этот фактор осложняет проблему недостаточного камерного пространства, приходящегося на одного заключенного (см. Постановление Европейского Суда от 7 апреля 2005 г. по делу "Каралевичюс против Литвы" (Karalevicius v. Lithuania), жалоба N 53254/99, § 36; Постановление Европейского Суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба N 6847/02, § 105, ECHR 2005-... (извлечения)).

45. Кроме того, власти Российской Федерации не опровергли утверждение заявителя о том, что оконные рамы в обеих камерах не были застеклены. Этот вывод может следовать также из отчета от 1 февраля 2005 г., в котором указано, что оконные рамы "застеклялись в зимний период".

46. Власти Российской Федерации воздержались от комментариев по поводу утверждений заявителя в отношении естественного освещения и вентиляции в обеих камерах. Представляется также, что искусственное освещение использовалось в обеих камерах днем и ночью, что неоспоримо вызывало у заявителя чувство неудовлетворенности в связи с условиями содержания. Европейский Суд напоминает, что в его задачу входит оценка личной ситуации заявителя в период, относящийся к обстоятельствам дела. Таким образом, Европейский Суд не может принять санитарный отчет 2005 года, на который ссылаются власти Российской Федерации, поскольку в нем отсутствуют конкретные данные об условиях содержания заявителя в камере N 274 в 2001 - 2004 годах. Однако Европейский Суд не может не заметить, что согласно этому отчету даже в 2005 году ряд камер, в которых содержался заявитель, по-прежнему не имел перегородки между туалетом и жилой зоной.

47. Отсюда следует, что более четырех лет заявитель содержался в камере с крайне ограниченным пространством, что должно было причинять ему интенсивный физический дискомфорт и нравственные страдания.

48. В итоге изложенные выше факторы позволяют Европейскому Суду заключить, что заявитель содержался в бесчеловечных и унижающих достоинство условиях в нарушение Статьи 3 Конвенции. С учетом этого Европейскому Суду не требуется исследовать иные аспекты содержания под стражей в периоды, относящиеся к обстоятельствам дела.

49. Европейский Суд, соответственно, находит, что имело место нарушение Статьи 3 Конвенции в части условий содержания заявителя под стражей.

B. Условия перевозки в Московский городской

суд и обратно и содержания в этом суде

1. Доводы сторон

50. Подробное изложение сторонами соответствующих обстоятельств приведено в § 25 и 26 настоящего Постановления.

51. Заявитель, в частности, утверждал, что доставлялся в городской суд и обратно в крайне стесненных условиях в течение 195 дней. В суде он содержался в камере площадью 1,5 кв. м с двумя или тремя другими лицами. В ней не было скамьи, вентиляции и естественного освещения. В эти дни ему не давали пищи и воды. Заявитель утверждал, что его содержание в секции сбора изолятора перед отправкой, транспортировка в переполненных фургонах и содержание под стражей в суде, включая отсутствие пищи и воды в эти дни, составляли бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, нарушающее Статью 3 Конвенции.

52. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель транспортировался в достойных условиях с соблюдением проектной вместимости фургонов. В 2003 году он транспортировался 58 раз по маршруту, включавшему другие суды и изоляторы. В здании суда заявитель содержался в одиночестве в камере площадью 1,95 кв. м. Каждая камера имела скамью и была оборудована вентиляцией, освещением и центральным отоплением. Заявитель принимал пищу до отправки из изолятора и после возвращения туда. Он также получал сухой паек в соответствии с действующими нормами (см. § 32 настоящего Постановления). Ему разрешалось приносить пищу, приобретенную в тюремном магазине или полученную от родственников.

2. Мнение Европейского Суда

53. Европейский Суд рассмотрит жалобу заявителя в свете принципов, изложенных в § 38 и 39 настоящего Постановления, и с учетом выводов, сделанных Европейским Судом в отношении материальных условий содержания заявителя под стражей (см. § 48 настоящего Постановления).

54. Европейский Суд отмечает, что ранее им было установлено нарушение Статьи 3 Конвенции в деле, в котором заявитель транспортировался с другим заключенным в одноместном отсеке площадью 1 кв. м (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Худоеров против Российской Федерации", § 118 - 120). Европейский Суд принимает во внимание, что заявитель по настоящему делу должен был выносить подобные стесненные условия дважды в день в течение 200 дней, когда проводились судебные заседания.

55. Обращаясь к фактам, Европейский Суд находит, что в 2003 году заявитель транспортировался в фургоне ГАЗ (имевшем площадь менее 9 кв. м), в котором перевозилось от 12 до 23 заключенных и, по-видимому, не менее трех конвоиров. Он также транспортировался в пассажирском отделении фургона ЗИЛ (имевшем площадь 11 кв. м), в котором часто перевозилось кроме него от 20 до 23 заключенных и, по-видимому, не менее трех конвоиров. С учетом изложенных сведений Европейский Суд заключает, что на одного заключенного приходилось менее 0,35 и 0,32 кв. м соответственно. Довод властей Российской Федерации о том, что проектная вместимость фургона при этом не превышалась, сам по себе не опровергает утверждения заявителя о том, что он транспортировался в стесненных условиях.

56. Что касается транспортировки заявителя до 2003 года, власти Российской Федерации не смогли представить детальной информации об этом, поскольку соответствующие документы были уничтожены. Однако Европейский Суд принимает к сведению признание национальными властями того, что в 2002 году имелись "проблемы, связанные с допущенными нарушениями (задержки возвращения из судов, переполненные тюремные фургоны, отклонение от маршрута)" (см. § 28 настоящего Постановления). Европейский Суд, таким образом, не может исключать, что заявителю не предоставлялось индивидуальное место в фургоне. С учетом высоты фургона (1,6 м) заключенные могли перевозиться только в положении сидя. Трудно предположить, что в таких условиях заявителю могло быть предоставлено надлежащее место и крепления, которые позволяли бы ему сохранять равновесие при движении фургона.

57. Что касается содержания заявителя под стражей в здании суда, власти Российской Федерации не представили никаких официальных данных относительно длительности такого содержания и других характеристик используемых камер. Соответственно, Европейский Суд склонен принять версию заявителя и находит, что он содержался в стесненных условиях. Европейский Суд принимает к сведению, что он содержался там лишь часть дня (см. для сравнения Постановление Европейского Суда от 25 октября 2005 г. по делу "Федотов против Российской Федерации" <*> (Fedotov v. Russia), жалоба N 5140/02, § 68). Однако с учетом многочисленности случаев, когда заявитель содержался в таких стесненных условиях, Европейский Суд полагает, что данный аспект дела также вызывает озабоченность по поводу соблюдения Статьи 3 Конвенции.

--------------------------------

<*> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 3/2006.

58. Кроме того, представляется, что в день транспортировки в суд заявитель не получал полноценного питания (см. Постановление Европейского Суда от 15 ноября 2007 г. по делу "Багель против Российской Федерации" (Bagel v. Russia), жалоба N 37810/03, § 67 - 71 <*>, и Постановление Европейского Суда от 2 марта 2006 г. по делу "Нахманович против Российской Федерации" (N akhmanovich v. Russia), жалоба N 55669/00). Европейский Суд не убеждает ничем не подкрепленное заявление властей Российской Федерации о том, что в соответствующие дни он мог получать в изоляторе завтрак и обед. Как видно из документов, представленных властями Российской Федерации, во многих случаях заявитель доставлялся в сборное отделение до времени завтрака и возвращался в изолятор по окончании времени обеда. Отсутствуют доказательства того, что взамен заявитель получал сухой паек. В любом случае в документах, представленных властями Российской Федерации, признается, что заключенные не могли использовать сухой паек, поскольку в конвойных помещениях суда не имелось возможности приготовления или принятия пищи и отсутствовала кухонная посуда. Разрешение употреблять собственные продукты также не может заменить соответствующие меры обеспечения, поскольку обеспечение благополучия лиц, лишенных свободы, остается обязанностью государства (см. Постановление Европейского Суда от 6 ноября 2007 г. по делу "Степуляк против Молдавии" (Stepuleac v. Moldova), жалоба N 8207/06, § 55; Постановление Европейского Суда от 4 мая 2006 г. по делу "Кадикис против Латвии" (Kadikis v. Latvia) (N 2), жалоба N 62393/00, § 55; см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу "Валашинас против Литвы" (Valasinas v. Lithuania), жалоба N 44558/98, § 109, ECHR 2001-VIII).

--------------------------------

<*> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 3/2008.

59. Наконец, с учетом признания факта национальными властями (см. отчет от 26 ноября 2003 г., процитированный в § 28 настоящего Постановления) и в отсутствие иных официальных данных в этом отношении Европейский Суд полагает, что помещение сбора в изоляторе было переполнено.

60. Таким образом, в настоящем деле заявитель транспортировался в стесненных условиях не менее 195 дней на протяжении нескольких лет. В эти дни он не получал надлежащего питания и содержался в неприемлемых условиях в сборном отделении изолятора и в суде. Вышеописанное обращение имело место во время судебного разбирательства, когда ему была особенно нужна способность к сосредоточенности и умственной деятельности. Европейский Суд полагает, что вышеизложенные соображения в совокупности позволяют сделать вывод о том, что бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, которому подвергся заявитель, превысило минимальный уровень суровости, требуемый для установления того, что имело место нарушение Статьи 3 Конвенции.