Политическая эксгумация Сталинизма (стр. 7 )

[Сталин]: “Итак, как быть, если обобществлены не все средства производства, а только часть средств производства, а благоприятные условия для взятия власти пролетариатом имеются налицо, - следует ли взять власть пролетариату и нужно ли сразу после этого уничтожить товарное производство?” [14].

Вот откуда возникает сталинская потребность “углубить” Энгельса и поставить вопрос о возможности “взятия во владение обществом” средств производства частями, а, фактически и построить “социализм” тоже частями. Раз обобществление произошло ещё при власти капиталистов, а взятием власти капитализм уничтожается вместе со своим способом производства и производственными отношениями, - отчего же тогда не построить “социализм” частями? Национализировали промышленность, хорошо, значит, построили “социализм” в промышленности. Что дальше? Национализация сельского хозяйства? Вот тогда станет полный “социализм”! Простота данного способа такова, что можно построить “социализм” даже на одном отдельно взятом предприятии – достаточно его только национализировать. Поэтому и не удивительно, что при таком подходе национализация кажется вполне достаточной мерой для построения “социализма”.

Отличие такого ”социализма” от научного заключается в том, что он полностью отрицает необходимость уничтожения капиталистического разделения труда, классового деления общества, взятия обществом во владение средств производства и подменяет “общественное самоуправление” псевдосоциалистическим “групповым корпоративным управлением” для народа. Такой социализм является воплощением мелкобуржуазных представлений о справедливости, так как ограничивается лишь отстранением от власти капиталистов – класса, в существовании которого, по мнению мелкой буржуазии, и заключаются причины всех её невзгод и притеснений. Такое социальное (общественное) устройство полностью основывается на мелкобуржуазном представлении о политике и зиждется на образе “доброго царя”. И эта зараза, прививаемая десятилетиями советскому народу посредством сталинизма, по сей день остаётся бичом нашего народа. Если можно понять ожидания детей на отеческую заботу со стороны их родителей, то совершенно невозможно понять ожиданий на “отеческую” заботу со стороны государственных чиновников миллионов впадающих в детство взрослых людей.

Со слов Сталина промышленность со всей своей продукцией является общенародной. А продукция колхозников общенародной не является. Этим он и объясняет необходимость существования торговли и товарного производства.

Закономерен вопрос: а колхозники являются членами этого народа или этим народом? Если да, то им, помимо собственных продуктов, принадлежат ещё и продукты общенародной промышленности. Бери – не хочу. Спрашивается, зачем, вообще, колхозникам что-то обменивать, чем-то торговать. Им, как членам народа, - принадлежит всё. Так? Какая оригинальная фигня получается из сталинских посылов, не правда ли?

Ни промышленность, ни её продукция не были общенародными.

Колхозники от колхоза имели палочки-трудодни. Это было самое настоящее доисторическое рабство на государство, которое за бесценок, по символическим ценам скупало всю колхозную продукцию. Это была самая настоящая колониальная политика по отношению к превращённым в сельских пролетариев крестьянам. А чтобы колхозники хоть как-то могли обеспечить своё существование, им были выделены, так называемые, приусадебные участки. С них и кормились колхозники, а если им нужны были промышленные товары, они на рынке продавали часть своих продуктов, чтобы на вырученные деньги приобрести государственные товары. Городские же пролетарии, чтобы приобрести у государства необходимые для жизни товары, часть которых производилась на государственных предприятиях, а другая часть скупалась у колхозов, вынуждены были продавать государству свою “рабочую силу” как товар. Но ни сельские, ни городские пролетарии не имели никакого отношения к государственной собственности. Они имели возможность распоряжаться только своим товаром “рабочая сила”, которая функционирует в системе капиталистического производства только в этой специфической форме. Сто’ит ли после этого удивляться, что в СССР сохранились и торговля и товарное производство?

Глава 9: Сталин о товарном производстве.

[Сталин]: “Нельзя отождествлять товарное производство с капиталистическим производством. Это - две разные вещи. Капиталистическое производство есть высшая форма товарного производства. Товарное производство приводит к капитализму лишь в том случае, если существует частная собственность на средства производства, если рабочая сила выступает на рынок, как товар, который может купить капиталист и эксплуатировать в процессе производства, если, следовательно, существует в стране система эксплуатации наемных рабочих капиталистами. Капиталистическое производство начинается там, где средства производства сосредоточены в частных руках, а рабочие, лишенные средств производства, вынуждены продавать свою рабочую силу, как товар. Без этого нет капиталистического производства.

Ну, а если нет этих условий в наличии, превращающих товарное производство в капиталистическое производство, если средства производства составляют уже не частную, а социалистическую собственность, если системы наемного труда не существует и рабочая сила не является больше товаром, если система эксплуатации давно уже ликвидирована, - как быть тогда: можно ли считать, что товарное производство все же приведет к капитализму? Нет, нельзя считать. А ведь наше общество является именно таким обществом, где частная собственность на средства, производства, система наемного труда, система эксплуатации давно уже не существуют.

Нельзя рассматривать товарное производство, как нечто самодовлеющее, независимое от окружающих экономических условий. Товарное производство старше капиталистического производства. Оно существовало при рабовладельческом строе и обслуживало его, однако не привело к капитализму. Оно существовало при феодализме и обслуживало его, однако, несмотря на то, что оно подготовило некоторые условия для капиталистического производства, не привело к капитализму. Спрашивается, почему не может товарное производство обслуживать также на известный период наше социалистическое общество, не приводя к капитализму, если иметь в виду, что товарное производство не имеет у нас такого неограниченного и всеобъемлющего распространения, как при капиталистических условиях, что оно у нас поставлено в строгие рамки благодаря таким решающим экономическим условиям, как общественная собственность на средства производства, ликвидация системы наемного труда, ликвидация системы эксплуатации?”.

“Следовательно, наше товарное производство представляет собой не обычное товарное производство, а товарное производство особого рода, товарное производство без капиталистов, которое имеет дело в основном с товарами объединенных социалистических производителей (государство, колхозы, кооперация), сфера действия которого ограничена предметами личного потребления, которое, очевидно, никак не может развиться в капиталистическое производство и которому суждено обслуживать совместно с его “денежным хозяйством” дело развития и укрепления социалистического производства” [14].

Очередное нагромождение софизмов! И опять мы не видим, чтобы Сталин противопоставлял свои взгляды марксизму. А между тем, Сталин пытается здесь “теоретически” обосновать возможность существования товарного производства без частной собственности.

Все сталинские рассуждения основываются на элементарном смешивании двух различных понятий: “частной собственности” и “собственности”, находящейся в распоряжении частных лиц. Этакий приёмчик софиста нарушающий закон тождественности формальной логики.

Сталинская логика такова: в эпоху мелкотоварного производства средства производства являются собственностью частных мелкотоварных производителей. При капитализме средства производства являются собственностью отдельных капиталистов, т. е. опять же частных лиц. Пролетариат экспроприирует средства производства и национализирует их, т. е. изымает из владения частными лицами. Следовательно, по Сталину больше частной собственности нет. А точнее сказать, средства производства больше не находятся во владении отдельных, т. е. частных лиц. В данном случае Сталин взялся за “углубление” самого Маркса.

А вот что понимает под термином “частный” Маркс:

“Каким же образом сумма товаров, меновых стоимостей, становится капиталом?

Она становится капиталом благодаря тому, что она, как самостоятельная общественная сила, т. е. как сила, принадлежащая одной части общества, сохраняется и умножается путём обмена на непосредственный, живой труд*(на непосредственную, живую рабочую силу). Существование класса, не владеющего ничем, кроме способности к труду, является необходимой предпосылкой капитала” [25].

Как видим, у Маркса речь идёт не о частных лицах, а о части общества. Отсюда ясно, что понятие “буржуазная частная собственность” представляет собой общественное отношение, существующее между определенной частью общества и обществом, т. е. означает всю совокупность буржуазных производственных общественных отношений. И от самого факта конфискации и национализации, вся совокупность буржуазных производственных отношений вовсе не исчезает, т. е. “частная собственность” никуда не исчезает! Экспроприация и национализация всех средств производства означает всего лишь наивысшую степень их концентрации и не более того. Чтобы уничтожить частную собственность необходимо изменить сами общественные отношения между частью общества и обществом. А это возможно только с уничтожением капиталистического разделения труда.

Нет капиталистов – нет капитализма, - вот формула социальной революции по Сталину. Между прочим – это концентрированное выражение мировоззрения мелкого буржуа, который видит причины всех своих невзгод именно в безраздельном господстве капиталистов, в их общественном положении. Поэтому у Сталина и выходит, что не капитал персонифицируется в капиталистах, а капитализм. По Марксу подлежит уничтожению капитал [как специфическая форма средств производства характерная для капиталистического способа производства], а по Сталину – частные капиталисты.