Ранний железный век и Средневековье в долине реки Буреи (стр. 5 )

Три жилища памятника Букинский Ключ–1 содержат в своей конструкции общие черты михайловских жилищ симичинского типа, но в то же время имеют ряд деталей, которые не наблюдались при исследовании других подобных построек. В жилище 1 при сопряжении концов брёвен в трёх углах рамы-основы использовался «веерный» способ. Аналогичный принцип сочленения углов рамы обнаружен при исследовании жилищ памятника Букинский Ключ–2, расположенного в 60-70 м ниже по течению Буреи [Гребенщиков, Нестеров, 1991, с. 119-137]. Однако четвёртое бревно в жилище 1 было уложено сверху на два перпендикулярных бревна, что соответствует принципу попарного наложения противолежащих брёвен рамы друг на друга. Таким же способом был сооружён каркас жилища 2. В жилище 1 разрывом бревна рамы чётко оформлен вход, дополненный порогом с внутренней стороны. Аналогичным образом был устроен вход в жилище 1 на памятнике Большие Симичи [Нестеров, 1998 с. 129].

Во всех жилищах на памятнике Букинский Ключ–1 не обнаружены столбы внутри жилого пространства, свидетельствующие о наличии внутренней обвязки или проведении текущего ремонта. Однако в жилище 2 под вогнутыми брёвнами рамы-основы выявлены беспорядочно расположенные горизонтально и под углом небольшие обгоревшие брёвнышки, служившие для ремонта (подобный способ ремонта жилища михайловской культуры встречен впервые). В жилище 3 плахи перекрытия нижней части рамы (в границах котлована) составляли одновременно и перекрытие скатов кровли. Об этом свидетельствует их продолжение значительно дальше рамы-основы и наклон. На определённом уровне они имеют перегиб и без слома продолжаются внутрь жилища. Подобный способ перекрытия скатов является редким и до исследования памятника Букинский Ключ – 1, встречен лишь в жилище 1 Михайловского городища [, 1975, с.55-56]. В большинстве случаев, пространство между верхом рамы и дном котлована перекрывалось вертикальными плашками, лежащими на ребре досками или, изредка, каменными плитками, а скаты кровли – длинными наклонными плахами или жердями. В этом же жилище у северной внешней стороны, в 1,2 м от северо-восточного угла и в 1,2 м от северо-западного угла, на древней поверхности лежали два больших симметрично расположенных гранитных камня. Это предположительно связано с тем, что ими придавливали берестяное или другое лёгкое покрытие кровли, лежавшее поверх жердей (обнаружены значительные фрагменты бересты).

Симичинский тип жилища обитателей стоянки Букинский Ключ–1 скорее отражал конструкцию, принятую на стационарных поселениях. Поочерёдное сооружение жилищ, говорит о достаточно длительном сроке эксплуатации того места, на котором обнаружен памятник.

Керамика из михайловских горизонтов на памятниках Букинский Ключ–1 и Безумка в большинстве случаев однотипна и представлена тонкостенными фрагментами с вафельным орнаментом и налепным рассечённым валиком по венчику. Обнаружены более полутора десятка развалов сосудов, часть которых удалось восстановить. Выявлены основные характеристики и морфологические типы сосудов данных памятников, свидетельствующие об их принадлежности к раннесредневековой михайловской культуре (III–X вв.) [Нестеров, Кудрич, 2003, с. 91 - 96].

Обитатели стоянки Букинский Ключ – 1 широко использовали ёмкости больших размеров, которые при этом не выходили за рамки типологического ряда горшков михайловской культуры и независимо от размеров имели толщину стенок тулова 4-5 мм. Функционально эти горшки использовались в основном как тарная посуда, о чём свидетельствуют отсутствие следов характерного нагара, наличие парных отверстий для ремонта, через которые стягивались трещины. Ремонт посуды косвенно указывает на достаточно длительные сроки пребывания людей на подобных памятниках.

Орудийный комплекс михайловских слоёв на памятниках Букинский Ключ–1 и Безумка представлен в основном каменными орудиями, которые использовались в охотничьих промыслах для обработки шкур и кож. Среди них выделяется несколько категорий: скребки, лощила по коже, ножи по мясу, предметы для изготовления орудий - каменный резчик, ретушёры и наковальни, нуклеусы, гальки, отщепы и сколы. Единственный железный предмет в прослое 3.1 – обломок ножа. Небольшое число металлических артефактов в михайловских горизонтах памятников Букинский Ключ–1 и Безумка, вероятно, объясняется тем, что к ним относились особенно бережно. Пришедшие в негодность вещи не выбрасывались а, шли в переплавку.

В среде михайловского населения существовали два хозяйственных уклада: присваивающий (охота, рыболовство, собирательство), на таких стоянках как Букинский Ключ–1, и производящий (земледелие, скотоводство, ремесло), на таких поселениях как Михайловское городище. И в соответствие с ними, вероятно, существовало разделение труда, когда небольшая часть населения, занималась таёжными промыслами.

Оценивая в целом культурно-хозяйственные комплексы раннего железного века и раннего средневековья в долине реки Буреи, автор приходит к выводу, что, несмотря на различие культур (хронологическое, этническое и другие), их жизнедеятельность (способы добывания пищи, традиции домостроительства, орудийный набор) зависит от природно-климатических условий. В сходных условиях эта жизнедеятельность приобретает общие черты. Что и демонстрируют многослойные памятники раннего железа и средневековья Букинский Ключ–1 и Безумка. Хозяйственная деятельность населения на таких памятниках не выходит за рамки таёжного промысла, осуществлявшегося на определенных охотничьих участках, где одновременно могло стоять 1-2 жилища, а чаще только одно.

Глава 5. Реконструкция этнокультурных процессов в бассейне реки Буреи в раннем железном веке и средневековье

В пятой главе установлена хронология и дана реконструкция этнокультурных процессов долины реки Буреи и Западного Приамурья в раннем железном веке и раннем средневековье.

В первом параграфе анализируется хронология бурейских комплексов. Общее количество известных на данный момент датировок по памятникам Букинский Ключ–1 и Безумка – 19 (см. таблицы 1 и 2), что позволило определить относительную хронологию существовавших на этих памятниках культур (урильской, талаканской, михайловской). В 1999 г были опубликованы датировки этих культур [Нестеров, Кузьмин, 1999, 147-150].

По урильской культуре имелось 13 датировок. Хронологические рамки определялись с XIII – по V-IV вв. до нашей эры. Датированы ранний (Усть-Унгун, Сухие Протоки-2) и поздний (о. Урильский, Кочковатка, Максим Горький) этапы развития урильской культуры. Установлено, что артефакты прослоя 5.1 памятника Букинский Ключ - 1 относятся к раннему этапу урильской культуры и подтверждают, её зарождение в XIII-XII вв. до н. э.

По талаканской культуре Западного Приамурья ранее было получено 16 радиоуглеродных дат, которые соответствовали календарному интервалу 1002 – 530 гг. до нашей эры. Почти все датировки происходили с памятника Усть-Талакан. Исключение составляли ЛЕ-825 – с Михайловского городища, и СОАН-3744 – со стоянки Букинский Ключ–1. Новые датировки талаканского времени на стоянках Букинский Ключ–1 (АА-36627, 2050+40 л. н.) и Безумка (АА-37480, 1850+40 л. н.), а также керамика талаканской культуры обнаруженная на них, подкрепляют предположение, что дата (СОАН-3744, 2320±35 л. н.) определяет возраст нижнего горизонта культурного слоя данного жилища. Исследованный уголь из прослоя 3.3 памятника Букинский Ключ–1 (АА-36627, 2050+40 л. н.) и из 1-й погребённой почвы памятника Безумка (АА-37480, 1850+40 л. н.) хорошо соотносится со временем существования талаканской культуры. Дата (СОАН-5053, 2385+35 л. н.), относящаяся к раннему урильскому слою 5, также сопоставима по времени с более поздней талаканской культурой. С учётом всех известных датировок в раннем железном веке смена урильской культуры талаканской происходит приблизительно на рубеже IV-III вв. до н. э. Не ясно, является ли этот рубеж универсальным для всего Западного Приамурья или же он характерен для долины реки Буреи. Есть мнение, что в некоторых районах Западного Приамурья урильская культура доживает до рубежа эр [Болотин, 2001а, с. 163; Мыльникова, Нестеров, 2005, с. 369]. Талаканская же культура завершает своё существование в III в. н. э.

Раннесредневековая михайловская культура к 2000 году характеризовалась 20 радиоуглеродными датами, которые в целом укладывались в календарный отрезок 354г. до н. э. – 770 год н. э. Серия датировок, полученная по материалам из михайловских жилищ, позволяла установить рамки данной культуры в пределах III-VII вв. н. э.

Датировки, полученные в 2001 году на жилище 3 памятника Букинский Ключ–1, позволяют отодвинуть начальную границу михайловской культуры до 2-й половины II века. Исходя из датировок бурейских памятников, а также из того, что на некоторых из них талаканская и михайловская керамика происходила из одного слоя, можно сделать вывод, что носители михайловской и талаканской культур какой-то период времени сосуществовали. Говоря о верхней границе существования михайловцев необходимо отметить, что их промысловые стоянки на Бурее, по-видимому, сохранялись и после VII века.

Анализ хронологии памятников раннего железного века и средневековья долины реки Буреи подтвердил, как последовательность смены урильской, талаканской и михайловской культур, так и то, что они сосуществовали некоторое время в периоды переходные от одной культуры к другой.

Во втором параграфе устанавливается этнокультурная принадлежность бурейских комплексов и рассматривается их корреляция с памятниками сопредельных территорий Западного Приамурья. Проведена критика источников, совокупность которых составляют археологические материалы и переводы сообщений китайских средневековых летописей, рассмотрены основные концепции этнокультурной динамики в Западном Приамурье, в сопоставлении с результатами исследований памятников долины Буреи.

Рассматривая современные концепции этнокультурной динамики в Западном Приамурье, автор обращает внимание на следующие аспекты.

1. Такие элементы преемственности талаканской и михайловской культур как конструкция жилищ, устройство очага и изготовление каменных ретушированных орудий можно отнести к межкультурным. Оригинальным и тиражируемым маркером, характеризующим данную преемственность, является морфологическое и параметрическое сходство керамики – лепные «горшки яйцевидной формы» [Нестеров, Волков, Мыльникова, 1998, с. 122].