Логика развития воспроизводственного подхода к экономике после К. Маркса и маржиналистской революции (стр. 1 )

, к. э.н., доцент кафедры экономической методологии и истории ГУ-ВШЭ, с. н.с. ИЭ РАН, вице-президент Международного Фонда

Klyukin Peter Nickolaevich, State University - Higher School of Economics.

Department: Economic methodology and History of Economic Thought (assistant professor)

Логика развития воспроизводственного подхода к экономике

после К. Маркса и маржиналистской революции

Report theme: Classical Surplus-value-based Approach after Marx and marginalist revolution: the Logic of its Development over XX Century.

В докладе на материале экономической литературы конца XIX - XX вв. раскрываются основные центры развития воспроизводственной традиции Кенэ-Маркса в условиях "маржиналистского окружения": а) российская аналитическая традиция от Туган-Барановского до , б) программа "производства товаров посредством товаров" П. Сраффы; в) методология метода "затраты-выпуск" В. Леонтьева и Кильской исследовательской группы в конце 1920-х гг., г) исследования Дж. фон Неймана по теории равновесия конца 1920-х - 1940-х гг.; д) исследования японской экономической школы г. Киото в 1930-1940-х гг. Предпринимается попытка упорядочивания этих исследований.

Показывается, что стержнем теории кругооборота являются пп. а) и б), имеющие четкую взаимосвязь; что б), в) и г) образуют "воспроизводственный залп" конца 1920-х гг. в качестве реакции на "маржиналистский залп" 1871-1874 гг.; что а), б), в) для развития традиции возвращались от Маркса к "Таблице" Кенэ; что д) по существу вырастает из а) и развивается параллельно всем остальным направлениям, становясь фундаментом для "теоремы Окишио" и современной критики Маркса, в т. ч. и в русле "проблемы трансформации"; что значение Маркса для воспроизводственной традиции не сводится в итоге к "схемам воспроизводства". Указывается перспективный путь для дальнейшей эволюции воспроизводственного подхода к современной экономике на системном уровне.

Using economic literature over XX century based on classical theory the main centres of its development are described: а) Russian analytical tradition from M. I. Tugan-Baranovsky up to G. von Charasoff, b) «Production of Commodities by means of Commodities» of P. Sraffa, c) Leontieff’s «input-output» methodology and the Kiel research group, d) J. von Neumann analytical framework, e) Japanese Kyoto economic school, represented by names of K. Shibata and Ya. Takata. Attempt to range and classify this centres is undertaken; it is important for clarifying the history of surplus-based paradigm of Quesnay-Marx argumentation line, and for identifying itself as an opposite research program within marginalist surroundings.

It is shown, that a keypoint of the circular flow theory is synthesis of items а) and b); that items b), c) and d) establish «simultaneous discovery» in circular flow theory in the late of 1920s (compared with marginalist discovery in 1871-74); that items а), b), c) contain reverse historical movement from Marx to Quesnay and his «Tableau Économique»; that item e) originates in essence from a) and is developing parallel to others, partially resulting in «Okishio theorem» and modern marxian criticism, including famous «transformation problem»; finally, that the meaning of Marxian theory cannot be reduced to exposition of «reproduction schemes». Therefore, the perspective path of further evolution of circular flow theory in contemporary circumstances is sketched.

В последнее время все чаще и все настойчивее приходится слышать голоса, высказывающие мысль о необходимости возрождения воспроизводственного подхода к экономике. Встанем на точку зрения воспроизводственного подхода. Вряд ли кто станет спорить, что отцом экономики как науки можно считать Ф. Кенэ, который в своей «Экономической таблице» охватил все общество целиком и притом точным языком цифр[1]. (В отношении использования цифр с ним может поспорить У. Петти, но несмотря на его желание «охватить все мерой, числом и весом», он не дал строгого метода исследования, ограничившись описательной статистикой. Любопытно, что неоклассические авторы усматривают начало науки в «Essai sur la nature du commerce en général» Р. Кантильона, которое оказало значительное влияние на Кенэ.)

Переход от Кенэ к Марксу, который описан в работах самого Маркса, слишком хорошо известен, чтобы говорить о нем подробно; достаточно отметить тот факт, что свои схемы воспроизводства Маркс создавал под непосредственным влиянием «Таблицы» Кенэ[2]. Тем не менее, эволюция взглядов на физиократию за период, протекший между 1766 г. (созданием «арифметической формулы» или второго варианта «Таблицы») и «Нищетой философии», в которой Маркс называет врача Кенэ создателем политической экономии как науки (гл. II, §1), требует отдельного изложения; тот факт, что она крайне важна, доказывается последующим – после Маркса – развитием наследия классической школы.

Уже в первых работах -Барановского, начавшего отечественную традицию воспроизводственного подхода, была видна реакция как на маржиналистскую революцию (в статье «Учение о предельной полезности благ…», 1890), так и на нарушенную стройность трех томов «Капитала» сразу после публикации третьего тома («Периодические кризисы», 1894). Отмечая, что второй том создавался Марксом позже первого и третьего и, рассмотренный в плоскости схем общественного воспроизводства, противоречил построениям третьего тома (теории рынка)[3], Туган-Барановский возвращается к «Таблице» Кенэ и прочерчивает воспроизводственную линию политической экономии «Кенэ-Маркс», одобряя (в частности, в теории кризисов) построения С. де Сисмонди, но резко критикуя теорию накопления капитала Смита-Рикардо. Осознавая разницу между «Таблицей» Кенэ и схемами Маркса, видимо, в том, что три общественных класса превратились в два, он добавляет в марксовы схемы третье подразделение – производство предметов капиталистов, и строит на этой основе свою теорию капиталистического рынка, а на основе последней ‑ по существу первую научную теорию промышленных кризисов в капиталистической системе. (Стоит отметить, что еще до Туган-Барановского к имени Кенэ с целью найти естественно-научные основы марксизма обращался наш замечательный ученый , работавший одно время во Франции и хорошо знавший французскую мыслительную традицию, но он непосредственно не развивал метод «Экономической таблицы»[4].)

Следующий наш экономист с мировым именем, обнаружил, что упомянутые две ранние работы Туган-Барановского по существу не связаны друг с другом: в первой излагалась продуктивная идея «органического синтеза трудовой теории ценности и теории предельной полезности», и именно ее в своих «Экономических очерках» (1898-1904) Дмитриев доводит до уровня систематической разработки[5]; во второй излагаются собственные теории Туган-Барановского (теория рынка и теория кризисов), которые отвергаются Дмитриевым, главным образом, в связи с несогласием с марксовой теорией ценности из первого тома «Капитала».

Создавая «Очерки» в разгар полемики вокруг нетривиального соотношения первого и третьего томов «Капитала» (1895-1897), Дмитриев был против «скороспелых и непродуманных попыток дать… разрешение противоречия между трудовой теорией ценности и законом уравнения прибыли, которыми пестрят наши журналы конца прошлого и начала нынешнего века»[6]. От теории ценности Маркса он возвращается к «старым классическим экономистам», но не к физиократам (здесь сказалось влияние и издания «Начал» Рикардо 1882 г.), а к Дж. Стюарту, и более основательно – к А. Смиту и Д. Рикардо, раскритикованным Туган-Барановским[7]. Последовательно развивая теорию издержек производства через «догму Смита», Дмитриев сначала построил систему линейных уравнений для вычисления полных затрат труда, чем создал аналитическую основу для построения баланса межотраслевых связей и по ряду пунктов предвосхитил метод «затраты-выпуск» Леонтьева[8]; а затем вывел теорию издержек производства из «порочного круга», сформулировав применительно к теории прибыли Рикардо раннюю версию «зерновой модели». В результате Дмитриев распространил трудовой принцип в теории ценности на случай «постсовременных форм производства», когда труд не имеет меновой ценности, а имеет только потребительную (при нулевой норме прибыли).

Анализ ценообразования на товары, классифицированные по воспроизводственному принципу (воспроизводимые в ограниченном/неограниченном количестве), приводит Дмитриева к тому, что цена благ первой группы не может быть определена без теории спроса; однако, для достижения полного синтеза трудовой теории (= теории предложения) и теории предельной полезности (= теории спроса) нужно было показать ту же зависимость и для благ второй группы: «благ, бесконечно воспроизводимых приложением труда и капитала в условиях, исключающих возможность возникновения ренты» (очерк I). Это приводило, в свою очередь, к рассмотрению теории конкуренции; Дмитриев отвергает классическую теорию, подвергая ее критике за «диалектический метод»[9], и заменяет ее теорией Курно, но затем также критикует и создает свой вариант теории «несовершенной конкуренции» (уже к весне 1897 г.). На основе своих построений он пытается – и будет пытаться всю жизнь, вплоть до «Критических исследований о потреблении алкоголя в России» (1911) ‑ построить правильную теорию промышленных кризисов, полемизируя, очевидно, с Туган-Барановским[10].

Следующий после Дмитриева, по оценке , представитель российской математической школы после 1905 г. твердо шел по стопам Дмитриева в аспекте распространения идей «Очерков» на современную теорию ценности и распределения. Считая себя, как и Дмитриева, сторонником теории Рикардо, а не Маркса, т. к. «постоянный капитал [c] влиять на цену товара не может», он в 1906 г. подвергает систематической критике теорию ценности О. фон Бем-Баверка (принцип окольных методов производства). В 1909 г. он считает методологию «органического синтеза» в теории ценности наиболее перспективной, ссылаясь на «прогрессивное направление Дмитриева и Маршалла» и противопоставляя его «синтезу» Туган-Барановского (синтеза теорий Маркса и австрийской школы), который недооценил заслуг Вальраса[11]. В 1912 г. в энциклопедической статье «Вальрас» он называет Дмитриева одним из ведущих в мире последователей Вальраса, а в главном своем труде конструирует схему, которая по смыслу должна заменить «Экономическую таблицу» Кенэ[12]. Тем не менее, стремление отгородиться от Кенэ-Маркса и заменить эту линию в теории ценности рикардианской аргументацией вкупе с математизацией в духе Вальраса привели Шапошникова в конечном счете к слишком буквальному следованию маршаллианскому принципу спроса-предложения и тяготению к маржинализму (гл. I-II).