Современная интерпретация понятия звукового закона в германистике (применительно к немецкому языку) Специальность 10.02.04 – германские языки (стр. 2 )

Следует отметить, что именно Франц Бопп первым стал употреблять выражение «звуковой закон». От термина «правило благозвучия» (Wohllautsregel) Бопп перешел к термину «закон благозвучия» (Wohllautsgesetz) и от него – к термину «звуковой закон» (Lautgesetz). Кроме того, Франц Бопп использует такую терминоло-гию, как «организм», «расчленение», «механические и физические законы»; выдвигает вопрос об «анатомии», «физике» и «физиологии» языка. В работе мы придерживаемся точки зрения, что это было в большей мере простое использование “удобной” терминологии [Амирова и др., 2006, с. 275]. Применяя подобные аналогии, Франц Бопп стремился объективно разрабатывать языкознание как точную по своим методам и конкретную по своему содержанию науку [Десницкая, 1984а, с. 125], поскольку на тот момент языкознание еще не обладало собственной терминологией, кроме грамматической.

Еще одним важным событием, оказавшим существенное влияние на закрепление понятия звукового закона в лингвистике, стало открытие , а затем и детальная разработка Я. Гриммом первого передвижения согласных в германских языках, именуемого в истории языка «законом Гримма».

Слово «закон» у Ф. Боппа – еще не термин, не выражает сложившееся понятие, а выступает знаком претензии новой лингвистики на научность. Едва ли можно сомневаться, что и до Боппа какому-нибудь автору приходила на ум мысль о «законах языка», потому что о «законах природы» начали говорить еще в Средние века, а наука Нового времени склонна была все научные предметы брать в манере «природы». С Якобом Гриммом «закон» утверждается как принципиальное понятие истории языка. При этом важно, что все последующее историческое языкознание понимало его как историческую новацию.

В реферируемой диссертации отстаивается позиция, что Я. Гримм основал германистику как особую область лингвистики, и в этом контексте закон германского передвижения согласных был демаркацией объекта, как и второе передвижение, в свою очередь, было демаркацией южнонемецкого, как его частного случая. Мы считаем, что не Бенратская линия, которую позднее пытались точно определить диалектологи и которая оказалась недостаточно определенной, а именно передвижение согласных было и остается реальным различителем языков – в одном случае германского ареала против прочего индоевропейского, в другом – южнонемецкого против прочего германского. Есть, таким образом, реальная понятийная связь закона Гримма и научной германистики, основанной Гриммом и центрированной на немецком языке.

«Закон Гримма», таким образом, вписывается в разнородные смысловые контексты: в притязание языкознания на статус истинной науки, с одной стороны; в определение научно-филологического предмета германистики, с другой.

Следующим этапом развития сравнительно-исторического языкознания стала разработка собственно исторического метода Августом Шлейхером, который известен в истории лингвистики как основоположник натуралистического метода. Возникновение и развитие данного направления как определенной философии языка связано с бурным развитием в Европе в середине XIX века естественных и точных наук. Шлейхер занимался общими проблемами индоевропейских языков, стремился к тщательному исследованию живой речи, занимался германскими, славянскими и балтийскими языками в их сравнительно-историческом и типологическом аспектах. Однако натуралистические воззрения Шлейхера подвергались жестокой критике на протяжении всего позапрошлого века. Принято считать, что огромное влияние на научную деятельность А. Шлейхера оказала теория Ч. Дарвина о происхождении и изменении видов. И «в связи с этим принято говорить о “биологической концепции языка”, о “метафизическом натурализме”, о “вульгарном материализме” Шлейхера и в целом квалифицировать его подход к языку как ряд наивных заблуждений» [Десницкая, 1984b, с. 239].

Шлейхер ставил перед собой задачу реконструкции индоевропейского праязыка, беспрецедентную в языкознании и в науке вообще; в частности, Дарвин не ставил вопрос о «праорганизме» [Haeckel, 1953, с. 52]. При помощи гипотетико-дедуктивного метода Шлейхер попытался построить данный праязык, и как результат возникло его родословное дерево. А идея «естественнонаучности» языкознания метафорически выражала его стремление к точности и объективности методов лингвистического учения, идеей «органи-ческого» развития покрывалось признание у языка собственных внутренних закономерностей. И Шлейхер стремился к установлению всеобщих законов языка, другими словами, он стремился к точности, универсальности и ясности в лингвистике. Важно то, что в сравнительно-историческом методе он считал необходимым учет звуковых законов.

Следует полагать, что для Шлейхера признание фонетических законов было еще более необходимым, чем для его оппонентов, младограмматиков. Гипотетико-дедуктивный метод у него породил модель «родословного дерева» индоевропейских языков, а объяснение свойств отдельных диалектов, языков и групп представлялось как дедуктивно обоснованное действием фонетических законов на разных ветвях «дерева».

Следующим этапом развития сравнительно-исторического языкознания стало появление младограмматического направления в конце XIX века, в учениях которых понятие звукового закона получило свою методологическую базу и вместе с тем проблемную значимость.

Современные исследователи отмечают, что по широте распространения, обилию конкретных лингвистических работ, отработанности метода и по своему воздействию на общественно-языковую практику младограмматизм не имеет себе равных среди течений и школ языкознания XIX и начала XX веков. Сторонники данного течения обрушиваются с резкой критикой на своих предшественников. Согласно философии языка, принятой младо-грамматиками, естественноисторическое развитие языка идет через индивидуально - или коллективно-психологические отклонения, которые происходят в материальной, звуковой сфере, а также в физиологии производства звуков. В этих условиях самодвижение языка надо искать в материале речи – в звуках. Младограмматики различают понятия звуковых соответствий, как сопоставление (генетически) одного и того же звука в разных системах, и звуковых законов, как простой или сложной трансформации одного и того же звука в пределах генетически одной и той же системы.

Учение о звуковых законах получило такую глубокую детальную разработку в трудах младограмматиков в силу чисто практических потребностей уточнить методику сравнительно-исторических исследований. Но в основе столь пристального внимания к этой проблеме лежит их философская концепция: научную ценность представляют только проверенные на фактическом материале положения, из которых не должно делаться никаких выводов. И здесь явно прослеживается некоторое противоречие в мышлении младограмматиков. Ведь в отличие от Шлейхера они не видели в языке естественного, «организмического» образования и для них закон не должен был бы представлять нечто важное с методологической точки зрения, и поэтому непонятна их верность «закону». Реальность языка у младограмматиков – это реальность речевых актов у человека в конкретных ситуациях. Однако, они пытались сохранить понятие закона, отрицая его природную сущность.

Вместе с тем младограмматики упорно работали над осознанием сущности и условий фонетических изменений и созданием непротиворечивой и по возможности полной теории фонетического закона. Звуковые законы, выдвинутые младограмматиками на первый план в лингвистическом исследовании, в течение многих лет были предметом оживленной дискуссии. В процессе этой дискуссии пришлось пересматривать подход к проблеме звукового закона. Под давлением фактического материала пришлось признать, что сфера действия звуковых законов ограничивается целым рядом факторов: хронологическими и пространственными пределами, встречным действием аналогии, позднейшими иноязычными заимствованиями, различными произносительными условиями.

Что касается характера протекания звуковых изменений, то младограмматики подчеркивали незаметность, постепенность языковых изменений, которые настолько незначительны, что носители этих изменений, т. е. говорящие, даже не догадываются об их существовании. Уточнение этой проблематики стало возможным только с появлением теоретической фонологии – раздела языкознания, занимающегося анализом фонем вообще и в конкретных языках. Представители структуралистского направления, исследовавшие отношения, которые существуют внутри системы языка, предложили рассматривать не звуки, а их абстрактные типы – фонемы, и варианты этих фонем – аллофоны. В связи с этим стало возможным более детальное изучение «фонетических законов». Так, Теодора Байнон, а также Эндрю Сайлер выделяют такие звуковые законы, как слияние и расщепление (которое в свою очередь подразделяется на первичное и вторичное) [Bynon, 1981, S. 73; Sihler, 2000, p. 45-47]. Таким образом, в свете фонологии оказывается, что младограмматики, сами того не осознавая, были правы по поводу механичности и незаметности звуковых изменений. Аллофоническое варьирование совершенно автоматично, аллофоны не осознаются и не замечаются говорящими.

В реферируемой диссертации подробно рассматриваются такие звуковые законы, как закон Гримма, закон Вернера, закон Грассмана, закон Хольцмана. Данные законы описывают фонетические процессы, произошедшие в истории развития германской языковой семьи, и в частности оказавшие огромное влияние на становление фоноло-гической системы немецкого языка. Кроме того, в реферируемой работе дана информация об общепризнанных звуковых законах в лингвистике, основанная на данных Лингвистического энциклопе-дического словаря. Сюда относятся: закон Бругмана, закон Ваккернагеля, закон Гавлика, закон Даля, закон Дармстетера, закон Зибса, закон Зиверса-Эджертона, закон Иллич-Свитыча – Дыбо, закон Лахмана, закон Лескина, закон Остгофа, закон Педерсена, закон Уилера, закон Фортунатова-Соссюра, закон Шахматова, закон Ципфа.

Таким образом, на основе вышеизложенного, в настоящей работе исторический образ немецкого языка в сравнительно-историческом языкознании понимается следующим образом.

Языкознание XIX века начало формироваться в отдельную науку раньше всего в Германии. Следует отметить, что немецкие лингвисты были впереди как по количеству работающих в этой области сотрудников, так и по количеству полученных результатов. Соответственно самым изучаемым германским языком в XIX веке был немецкий язык. Существенным свойством немецкого языка является то, что он в большей мере, чем другие германские языки, подвержен действию звуковых законов. Германские языки в свою очередь характеризуются звуковыми законами в большей мере, чем другие индоевропейские языки. Достаточно сравнить два университетских введения в ту и другую филологию: [Арсеньева и др., 1980 и Алисова и др., 1987]. При сравнительно-исторической характеристике романских языков «фонетический закон» может упоминаться как традиционное для таких описаний понятие (например, в связи с «законом Дармстетера»), но оно не играет существенной роли в романистике.