О природе коррупции (26.08. 2010) (стр. 3 )

И снова меня поддерживает добрым словом Елена Кринчик:

Браво, Александр Михайлович! Да и еще раз да! Особое спасибо за мысль о роли отечественного «знаниевого» образования в формировании такой психологии личности.

С уважением

После чего я решаюсь на еще одну рискованную реплику:

А вообще, если честно, мне кажется несколько странным обсуждать психологические контексты коррупции и психологическую архитектонику коррупционного действа, не подкрепляя это обсуждение сколь-либо внятными ИССЛЕДОВАНИЯМИ этого самого «коррупционного сознания». Все, что мы можем предложить — это домыслы и предположения. Признаться честно, сильно сомневаюсь, что среди участников данного обсуждения есть кто-то, кто хотя бы раз в жизни брал взятку. И не знаю, были ли у нас хотя бы какие-то попытки исследовать специфику сознания «коррупционеров» — хотя бы на материале тех, кто отбывает сроки по соответствующим статьям.

Дальше, к вечеру в разговор со мной снова включаетсвя Михаил Дымшиц:

ЦИТАТА (Пишет ):

А вообще, если честно, мне кажется несколько странным обсуждать психологические контексты коррупции и психологическую архитектонику куррупционного действа, не подкрепляя это обсуждение сколь-либо внятными ИССЛЕДОВАНИЯМИ этого самого «коррупционного сознания». Все, что мы можем предложить — это домыслы и предположения. Признаться честно, сильно сомневаюсь, что среди участников данного обсуждения есть кто-то, кто хотя бы раз в жизни брал взятку. И не знаю, были ли у нас хотя бы какие-то попытки исследовать специфику сознания «коррупционеров» — хотя бы на материале тех, кто отбываетсроки по соответствующим статьям.

Александр Михайлович, взятие и дачи взятки это обычная сделка, по сути, точно такая же, как покупка страхового полиса. Только у того, кто берет риски не финансовые, а уголовные; у кого, кто дает такие же метания, как описала Алла Петровна, как у покупающего полис на дожитие... Ничего особенного в этом нет.

Присутствует ли в этой ситуации мотив власти у берущего? Безусловно, причем в форме «страха власти», а какой у него может еще быть, ведь у них у всех «выученная беспомощность», сформированная правовой системой.

Относительно «жадности», о которой пишет Алла Петровна: на мой взгляд, «жадность» это все-таки относительно ситуации, когда что-то надо дать, а вот когда взять, это, скорее, не жадность, это алчность. Те, кто зарывается, тут же «сгорают», финансовые интересы контрагентов нарушать нельзя. Коррупция это рыночные отношения на рынке государственных услуг, причем поведение на рынке монополистическом. Когда кто-то зарвется, участники рынка оплатят ту или иную форму исключения зарвавшегося из оборота. Мы видели это когда выдвигались обвинения против различных «спецслужб», созданных и распущенных за последние 15 лет.

Коррупция возникает тогда, когда нет «хозяина», что в государстве, когда ни парламент, ни пресса не хочет или не может контролировать расходы, осуществляемые чиновниками; что в компаниях, когда старшим менеджерам, в принципе, все равно, как расходуются деньги. При наличии хозяина, любые формы воровства вскрываются очень быстро.

Еще ближе к ночи промежуточную черту попытался подвести Тахир Базаров:

, Александр Михайлович и Михаил Наумович! Кажется, кое-что начинает проясняться (с т. з. построения опросника).

Во-первых, к малоизученным можно было бы отнести феномен «страха власти» или «страха потери власти». Ведь за этим, по-видимому, не только «потеря кресла», но и радикальное изменение «картины мира» и представления о своем месте в нем: от сужения круга общения до беспредельной уязвимости для «представителей закона» (или тех, кто желает свести счеты).

Во-вторых, не очень понятно, что является психологической причиной (а, похоже, что таковая есть) неадекватной жадности или беспредельно-опасной (самоубийственной) алчности человека. Имеет ли смысл искать ее истоки в детстве, в условиях воспитания или же это защитный механизм совладания с ситуацией авторитарного давления «сверху» (наподобие прожорливости в еде).

В-третьих, с особым удовольствием отмечаю возврат к теме хозяина или владельца. Каким может быть способ формирования (если он вообще возможен в искусственной форме) личности, ответственной за свою судьбу, за то, что происходит вокруг. Личности, способной принимать решения, одинаково полезные всем заинтересованным сторонам. Ведь, согласитесь, что следующий «бородатый» анекдот вызывает смех только среди людей нашей ментальности. Я пробовал, многие иностранцы ничего не понимают и смеются только от этого.

Застолье. Один из участников обращается к другому: «Вася, ты почему пьешь. Тебе ведь врач запретил!». Вася: «Да я ему дал сто долларов, он и разрешил».

Т. Б.

Уже наутро 28 августа появляется пятьдесят седьмая реплика разговора. Ее автор Михаил Дымшиц:

Ключевой проблемой является школьная программа по литературе. То есть то, что читается в той или иной мере, обсуждается или, как минимум, присутствуют при обсуждении в состоянии условно расконвоированных...

Если провести контент-анализ то вы увидите, что в целом образ «Я» в этом корпусе слабее, чем образ «другие», т. е. всей школьной программой задается образ мира, в котором ты проиграешь. Если провести опрос среди населения в целом и среди группы социально-успешных, то в ответе на вопрос «На каких героев книг или фильмов вы хотели быть похожим в детстве, юности («вам нравились, вам были интересны» при репрезентативном опросе)», то ответы социально-успешных (очень высокий уровень дохода, руководство большими организациями и т. д.) людей принципиально отличаются от результатов репрезентативной выборке. Для начала в том, что при репрезентации 40% не могут не назвать ни одного персонажа; у социально-успешных по несколько, причем эти герои «сильнее» окружения при контент-анализе произведений.

Т. е. система, формирующая структуру мотивации, основанной на «страхе власти», закладывается в школе. Только небольшой части семей задаваемым кругом чтения удается сформировать у детей другую структуру мотивации, основанной на «мотиве достижения» (по Хекхаузену), но если в 90-е годы у этой группы были свои СМИ, включая новостные программы НТВ, то последнее десятителетие никаких объединяющих СМИ нет (кроме журнала «Русский репортер», но он не имеет такой «внешней» роли), что приводит к снижению выраженности такой структуры мотивации.

Все остальное, алчность, потеря адекватности в восприятии ситуации и т. д., являются производными от «имперской констелляции мотивов»: высокий мотив власти (при этом у нас, страх власти) при низкой мотивации достижения (и та вся в «избегании неудачи») и «страха отвержения» по мотиву аффиляции. Отсюда и неадекватности описания и восприятия ситуации (интервенционизм) , застревание на малозначимых аспектах и неправильные действия (импульсивная экономическая политика), высокая чувствительность к проблеме личного принятия (рейтинго-ориентированная политика); разрыв между планами (вклюая доходы) и реальностью приводят к компенсации личных доходов за счет коррупции.

Так что, что социальная среда, включая систему образования, что правовая система воспроизводят условия для коррупции неумолимо.

Я не удерживаюсь и реагирую чисто оценочно:

Очень красиво!

На что сам Дымшиц уже в 62й реплике форума реагирует так:

Спасибо на добром слове! Еще будучи студентом я так подумал на «Подсознательного Маркса»

На что уже я не могу не откликнуться:

«Вот уж воистину «как наше слово отзовется...»

Раз уж такое дело, загляните ко мне на новый сайт www. allobok. ru — я там понемногу собираюсь вывешивать свои старые и новые книжки и параллельно вести с ними спор.

Надеюсь, Вам будет интересно».

Ваш АМ

Но далее приключается совсем неожиданный сюжет. На столь понравившееся мне размышление Михаила Дымшица реагирует, причем достаточно жестко, некто . А после того, как сначала Михаил Николаевич, а потом я откликаемся на его реплику, г-н Чупров упраздняет свой комментарий — и этот комментарий сохраняется исключительно в наших с Михаилом Николаевичем зеркалах.

Итак, Дымшиц-Чупрову, 28 августа, в 18-10:

ЦИТАТА (Пишет ):

Исследовать какие-либо последствия «свистоплясок» в программах и учебных планах системы школьного образования невозможно. На этом и держатся всякие «реформы» и «новации» в системе образования. Никто никогда не проверял последствий педагогического новаторства и систем обучения. Это просто невозможно сделать.

! Вы глубоко заблуждаетесь, что последствий систем обучения никто никогда не проверял. В двухтомнике Хекхаузена есть целая глава, посвященная этой теме, а наше исследование по контенту школьной программы было навеяно исследованием McClelland, 1975. И эмпирические исследования проводятся для проверки гипотез, тот же Маркс написал столько всякой, не побоюсь этого слова, фигни, по поводу экономики, что наше общее эмпирическое исследование в течении более 70 лет показало, что в этом он был бесконечно глубоко глуп.

Также, заявляя, что «невозможно проверить последствия педагогического новаторства», вы заявляете в бесполезности любой системы педагогики. Я, в принципе, готов с Вами согласится, но все-таки, это очень смелое утверждение...

А коррупционерами не становятся те, кто читал что-то кроме школьной программы. Хотя, чем выше уровень коррупционера, тем больше вероятность того, что он вполне начитан и мил в повседневной жизни. Так что Вы абсолютно правы в том, что собственно «психической предрасположенности», в смысле характерологических особенностей, к коррупции не существует,

Ну, и вот уже мой ответ Чупрову, отправленный в 21-30 по Москве, 28 августа

С полностью, кстати, воспроизведенным текстом г-на Чупрова.

Итак, вот самоуничтоженный текст г-на Чупрова в полном объеме:

ЦИТАТА (Пишет ):

«. Для того, чтобы прийти к выводу: «Так что, что социальная среда, включая систему образования, что правовая система воспроизводят условия для коррупции неумолимо», вряд ли стоит проводить какое-либо эмпирическое исследование. Достаточно внимательно прочесть К. Маркс «Тезисы о Фейербахе»: «… что люди суть продукты обстоятельств и воспитания, что, следовательно, изменившиеся люди суть продукты иных обстоятельств и измененного воспитания — это учение забывает, что обстоятельства изменяются именно людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан». Вызывает сомнение, что кто-либо из «засветившихся» коррупционеров имел какие-либо стойкие литературные пристрастия. Вряд ли такого рода исследования проводились. Их попросту сложно провести из-за той свистопляски, что творилась и творится по школьным учебникам, начиная с периода начала 90-х гг. когда в одной и той же школе, но в параллельных классах дети учились по разным учебникам. Современную коррупцию в стране породил «дикий рынок». Приведу лишь несколько примеров. В середине 80-х я жил в Москве. Решил заняться реставрацией зубочелюстной системы. Пришел в ближайшую поликлинику и после посещения рентген-кабинета, решил пойти в платную стоматологическую поликлинику. Тогда она располагалась на площади Ногина. Мне нравилось, как меня обслуживали, вежливо с улыбкой, отправляя от одного специалиста к другому и ни каких очередей. Когда после трех часов «экскурсии» по заведению я обнаружил, что состояние полости рта осталось прежним, а в кармане только пять копеек на метро — я решил завершить экскурсию по этой платной поликлинике. Сел на метро, уехал в общагу, а на утро, скрепя несанированными зубами, пошел в прежнюю поликлинику. Знавал я одного деятеля, что в девичестве был Вилен (имя от аббревиатуры «Владимир Ильич Ленин»), возглавлял комсомольскую организацию региона, попался, сменил имя на Валентин (благо легко меняется при тогдашней системы ленточного письма) и вскоре, несмотря на запись в трудовой «без права преподавания и занятия административных должностей», тем не менее, быстро пристроился на периферии и стал возглавлять учреждение образования. В конце концов, вновь попался. Кто тут виноват? Вероятно не школьная литература — меня учили по той же программе и по тем же учебникам, а я коррупционером не стал. Исследовать какие-либо последствия «свистоплясок» в программах и учебных планах системы школьного образования невозможно. На этом и держатся всякие «реформы» и «новации» в системе образования. Никто никогда не проверял последствий педагогического новаторства и систем обучения. Это просто невозможно сделать. Исследовать специфику сознания «коррупционеров» — хотя бы на материале тех, кто отбывает сроки по соответствующим статьям (ответ на реплику: № 54 из 57. 27-08-2010 : 19:42:55. Корреспондент: ) тоже вряд ли будет корректным. Если они «отбывают срок», то они плохие коррупционеры. Хорошие, несмотря на разоблачительную шумиху СМИ спокойно уходят на пенсию в 90000-100000 рублей и гордятся тем, что они оказались «непосажеными». Именно «правовая система воспроизводит условия для коррупции», а не какая-то психическая предрасположенность отдельных субъектов. Контроль нужен, а не тренинги и смирительные рубашки!»