О природе коррупции (26.08. 2010) (стр. 4 )

А вот мой — достаточно жесткий — ответ:

, искренне прошу прощения за невнятность.

Уж таков человек в своем несовершенстве: пытается о чем-то сказать, а получается все как-то криво и косо.

Так что простите великодушно, но вынужден оправдываться и объясняться.

Хотя и на этот раз нет никаких гарантий, что сумею быть внятным.

Итак.

1. Про систему образования, которая создает живую почву для коррупционного сознания.

Я уже пытался говорить о том, что речь идет не про любую систему образования всех времен и народов, и в этой связи ссылка на Маркса выглядит не вполне убедительной. Мы вовсе не находимся во вневременной системе образования, и уже хотя бы потому это такая система образвоания, которая заслуживает хотя бы минимальных эмпирических исследований. Общие философские тезисы и афоризмы — это, конечно же, радует глаз и интеллект, но они, к сожалению, не позволяют осуществить конкретно-историческую дифференциацию.

Вы можете, конечно же, утверждать «из общефилософских соображений», что система и характер образования (включая мировоззренческую и деятельностную архитектонику этого образования) ну никак не может влиять на уровень коррупционного сознания — это Ваше право. И Вы даже имеете полно право не проводить по этому поводу никаких эмпирических исследований — это тоже Ваше суверенное право.

Но простите мою ограниченность: мне здесь как раз эмпирических исследований сильно не хватает, а ссылка на Маркса — пусть это даже будут не краткие «Тезисы о Фейербахе», а немецкое полное собрание марксовых сочинений в 100 томах — не помогает мне в данном вопросе ровным счетом ничем. Наверное, я безнадежно ограничен, во мне нет необходимого философского полета мысли, и я безнадежно застрял в эмпирике — еще раз прошу великодушно простить мою ограниченность.

2. Я позволил себе утверждение, что система образования в ее конкретной исторической форме может способствовать развитию феномена коррупционного сознания.

Но это не значит, боже упаси, что всякий выпускник этой системы обречен становиться коррупционером. Я всего лишь о векторах, уважаемый Леонид Федорович, всего лишь о векторах. И это всего лишь ВОПРОС (который, кстати, и требует некоторой эмпирической проверки) и некоторое ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ. И оттого Ваше детерминистическое недоумение: «...меня учили по той же программе и по тем же учебникам, а я коррупционером не стал» выглядит несколько лукаво. Или Вы и вправду полагаете, что образование — это система стопроцентного детерминизма?!

И это еще один аргумент в пользу того, что нам нужны — хотя бы чуток — конкретные эмпирические исследования, а не очередные ссылки на наших классиков-страстотерпцев (так и вспоминается «фига в кармане» от Вознесенского эпохи «Лонжюмо»: «На все вопросы отвечает Ленин»)

3. Но что меня совсем удивило, так это Ваше, глубокоуважаемый Леонид Федорович, убеждение, будто содержанием образования являются «программы, учебники и учебные планы». Простите, но это примерно то же самое, что утвержать, будто содержанием политической и социальной жизни Советского Союза конца 30х годов была принятая в это время знаменитая своим демократизмом сталинская Конституция.

!

Истинная трагедия советского и постсоветского образования вовсе не в качестве учебников, программ и учебных планов. А исключительно в зашкаливающем градусе фальши, зашкаливающем градусе вранья как нормы жизни, нормы отчетности, нормы взаимоотношений в школьном коллективе и в школьной управленческой вертикали.

А еще истинная трагедия в том, что у нас доминирует «школа знаний», а не школа мысли, и уж тем более не школа чувств.

Все это и задает наиболее глубокий уровень мировоззренческой архитектоники нашего образовательного процесса.

И, в конечном счете, и создает «живую почву» для произрастания того, что можно назвать коррупционным сознанием.

И при этом, простите. абсолютно неважно, по каким программам и учебникам мы учимся.

Ну неужели это надо специально объяснять?

Разумеется, тотальная фальшь не единственный коррупциогенный фактор нашей образовательной системы. И, естественно, что образование само является лишь элементом целостной социокультурной ситуации, а вовсе не в одиночку несет ответственность за тот уровень коррупционного сознания, который мы наблюдаем в нашей стране. Но я бы поостерегся утверждать, что оно совсем не несет никакой ответственности.

И уж во всяком случае хотелось бы понимать, какова мера реальной корреляции системно-образовательных и системно-коррупционных процессов в обществе.

Но это как раз то, что и требует хотя бы минимальных ЭМПИРИЧЕСКИХ исследований.

Например, элементарного поколенческого анализа: насколько высок коррупционный тренд у чиновников разных возрастных категорий, и есть ли здесь какие-то закономерности...

А Вы — Маркс, Маркс!

Маркс-то как раз ценность эмпирического исследования ой, как понимал!

И жестко издевался над теми, у кого на каждый конкретный эмпирический вопрос был готов один и тот же универсальный ответ «на все времена».

Все-таки у Маркса была школа мышления.

Увы, Леонид Федорович Чупров не захотел отвечать на мое письмо, но предпочел просто удалить свой комментарий. То есть как бы сделать вид, что никакого комментария не было, а был исключительно фантом наших с Дымшицем сознаний.

Жаль, конечно.

Но зато в этом разговоре появился еще один собеседник — Михаил Кушнир:

Извините школьного человека — мне сложно сориентироваться в столь научной дискуссии. Но я полагаю, что, по крайней мере в школе, фальшь уже ни на кого не действует и ее уже особо и нет. Уровень прагматизма учеников не дает учителю опоры для фальши. И при всей инерционности массового («типового») учителя «фальшивить» в воздух он все же не готов. Остаются, наверное, особо зашоренные, но это уникумы. Сейчас каждый «отрабатывает» свои обязанности, без особых претензий на влияние.

Если и говорить об основной проблеме образования, на мой взгляд, она в неадекватности самой системы образования потребностям общества — она безнадежно устарела с момента создания под совершенно другие цели, задачи, условия. И я бы не стал возлагать на школу (и, тем более, на всю систему образования) вину за столь значительное влияние в ценностной сфере как коррупционная ориентация. Влияние школы на ценностные установки возможно, на мой взгляд, только в заведениях интернатского типа. Все остальное АБСОЛЮТНО зависимо от семейных установок, кроме редких исключений.

Виноват, изучений научных не проводил — личные наблюдения с 1986 года, как нахожусь в школе.

Извиняюсь за отклонение от основной темы, но «он первый сказал»

Мой ответ поздним вечером вчерашнего дня (22-53 по Москве, 00-53 по Екатеринбургу) выглядел так:

.

Я ведь не про индивидуальную фальшь

Про системную.

Я про фальшь отчетности.

Я про фальшь «пять пишем, десять в уме».

А самое главное — про фальшь принципа «приоритета знаний».

Про базовую фальшь принципа, будто ученик идет в школу «за знаниями».

И про соответствующие системы отчетности школ.

Про тотальную построенность советской школы по принципу «ты — мне, я — тебе».

Про классный журнал, который принципиально не отражает то, что на самом деле происходит на уроке и не является реальным бортжурналом урока.

Про приоритет бюрократической отчетности над живым процессом.

Про полное равнодушие так называемой «педагогической науки» к тому, что реально происходит в школе и классе.

И я вовсе не про «влияние школы» — боже упаси.

Я про ВЛИЯНИЕ ФАЛЬШИВОЙ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ, важнейшей частью которой являлась советская школа.

Я про абсолютную фальшивость и выморочность советской «науки педагогики», которая всегда являлась не менее беспредметной, чем «наука научный коммунизм».

Но, повторяю, я не утверждаю, что система мировоззренчески-образовательной фальши является ресурсом коррупционной системы.

Я всего лишь пытаюсь ПОСТАВИТЬ ВОПРОС о возможной связи между этими двумя феноменами.

Кстати, опираясь и на свой тридцатилетний опыт работы в школах, со школами и по поводу школ.

Михаил Эдуардович отреагировал так:

Я это называю несоответствием системы задачам. Это ничего не воспитывает, на мой взгляд, т. к. вписывается в картину других глупостей. Можно считать, что это закрепляет всеобщий пофигизм и в этом смысле это, конечно, воспитание. Но он везде, поэтому демонизировать школу в этом смысле я бы не стал. Она просто безнадежно устарела. Поэтому направление к автономиям считаю продуктивным. Если самостоятельное плавание будет не на дырявых лодках без провианта (чего все боятся), в этом вижу возможность выхода из сложившегося положения. Хотя реформы эти довольно бессистемны, чем и вызывают взрывы возмущения. Но пока вероятность продуктивного выхода, на мой взгляд, остается.

Моя ответная реплика была такой:

Помилуйте, а кто говорит про воспитание?!

И кто говорит про «вину школы»?

Видите ли, уважаемый Михаил Эдуардович, я привык отвечать за свои слова, а вовсе не за общераспространенные благоглупости.

Вас послушать — так я считаю, что школа воспитывает будущих коррупционеров.

Извините, но откровенных глупостей я стараюсь не изрекать.

Все, о чем я упорно говорю — это о возможности обнаружения некоторой связи между ценностями и мифологемами массового образования (Вы же не будете отрицать, что ключевым здесь является слово «знание»?) и феноменом коррупции как особого рода феноменом когнитивного бесстыдства (назовем это цинизмом).

И вообще: как можно «демонизировать» организм, который ПО СУТИ себе не принадлежит?!

Я в искреннем недоумении.

Михаил Эдуардович попытался в ответ свернуть разговор:

Извините, если в чем-то неправильно интерпретировал Ваши слова. Я скептически отношусь к идее значимости школьного образования в свете коррупционных проблем. Даже если какая-то связь есть, по-моему, она ничтожна по сравнению с существующей и устоявшейся системой отношений в обществе.

Боюсь, мы увлеклись школой — тема обсуждается другая. Поэтому вопрос «знаний» я предлагаю дальше не обсуждать или вынести куда-то отдельно. Он, как Вы прекрасно знаете, далеко неоднозначный.