Семейная тайна (стр. 5 )

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Кому радостно, тот и празднует. Большой праздник отмечают.

МАРИНА. Ветеранов войны ни одного нет среди них.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Мало уже их осталось. Старые уже. Устали, вот и домой пошли.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Ты. Марина, ко всему придираешься.

МАРИНА. Как тут не придираться? Нас уже скоро за людей не будут считать. Нас, русских, говорю. Куда ни плюнь, там и приезжие, кто откуда. Им не до наших ветеранов.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Перестань, Марина, все в одну кучу смешивать. Совсем с ума не сходи пока.

МАРИНА. Я правду говорю. Победители с протянутой рукой у нас живут. Нищие. Их все обидеть норовят. Со дня Победы начиная.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Раньше, может быть, их действительно не ценили. Когда их еще много было. Теперь пытаются наверстать. Много льгот у них сегодня.

МАРИНА. Когда их не осталось. Почему же раньше не беспокоились о них? Как будто не помню, что дедушке Альберту уже за шестьдесят было, а он все еще бревна катал. Старался, чтобы было, что на стол поднять. Он хоть и сильный был, но все же тяжелая работа. Попробуйте-ка бревна покатать.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Это чтобы нам помочь, он так долго трудился.

МАРИНА. А нельзя было ему большую пенсию дать, чтоб до старости не трудился? Ведь он фашизм этот проклятый одолел. Родину от немцев спас.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Давай не будем о нем.

МАРИНА. Как не будем. Кого мы вспоминаем сейчас? Разве не дедушку Альберта? Ты, папа, всегда такой. Как только начну правду говорить, ты сразу же пугаешься. Не бойся, папа. Теперь другие времена. Ничего со мной не сделают. Не посадят за мысли. Если бы теперешние парни были, как дедушка Альберт, смелыми, все побоялись бы нас обижать. На Кавказе война бы давно уже закончилась нашей победой.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Не болтай чепухи.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Войны никогда не закончатся, пока они кому-то выгодны.

МАРИНА. Как кому-то? Тем, которые стараются сколотить состояние на чужом горе. Таким необходимо головы отрывать. Мы, русские, это сделаем.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Их не найдешь. Спрятались, тихо сидят.

МАРИНА. По фамилиям будем вычислять.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Они выкрутятся. Недавно я слышал высказывания одного человека, который даже пытался аргументировать необходимость войн. Среди людей, мол, всякие есть. Даже отморозков несколько процентов. Которые не могут жить без драки, кровопролития. Поэтому и необходимо их чем-то занять. Для этого нужна война. Пусть там они друг друга истребляют. А если войны не будет, то эти отморозки начнут убивать нас с вами.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Неужели так и говорил?

МАРИНА. Покажи нам его. Кто такой?

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Нет. Не скажу. Может даже среди вас он крутится.

МАРИНА. Не выдумывай. У нас другие цели. Русскую землю от нечисти освободить. А чужой земли нам не нужно.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. А если уж дальше продолжить наш разговор, то надо помнить, что во время войны погибают не худшие из людей. А разные хитрые и бесстыжие моментально найдут теплое местечко и живыми останутся.

МАРИНА. Вот в этом я с тобой полностью согласна. Во время войны с фашистами много хороших людей погибло. Только такие, как дедушка Альберт, которых сильно поранили, живыми вернулись. Из хороших людей, я имею в виду. Папа, дедушку ведь сильно ранили? Ты в детстве мне говорил.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Ранили.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Что-то вы высоко залетели. Так начали рассуждать, как будто самые понятливые и умные на этой земле.

МАРИНА. А разве мы глупые? Мы и есть самые умные. Так ведь, папа?

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ.  …Я думаю, что ничто не может оправдать войну. Там ведь люди погибают. А такие, с которыми ты, Марина, тусуешься, только помогают их разжигать. Своим легкомыслием. Кому-то очень выгодно вас дурачить, толкать на безрассудство. А сами из-за угла хихикают над вами. Руки протирают от удовольствия.

МАРИНА. Неправда это! Мы самостоятельно действуем. Свои головы имеем.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Кто знает. Может, вам только так кажется.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Марина, твой папа недавно действительно хорошую мысль высказал. Каждый должен знать свою родословную, интересоваться своими корнями.

МАРИНА Мне интересоваться незачем. 

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. А если глубже копнуть? Тебе никогда не приходило в голову, почему, например, твоего дедушку звали Альберт? А отчество Робертович?

МАРИНА. (Удивленно). Папа, а действительно почему? Откуда дедушке такое имя? И отчество?

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Откуда? Откуда положено, оттуда и есть. Мама разговор начала, она пусть и скажет. У меня и так голова кругом идет. Надя, не обижайся, раз начала, то тебе придется самой все дочери рассказать.

МАРИНА. Что? О чем она должна мне рассказать? Мама, что вы от меня скрываете? Неужели. Мой дедушка - еврей?

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Чего это вы обе, зациклились что ли? Раз у человека необычное имя, так обязательно должен быть евреем? Немцем он, оказывается, был. Твой дед Альберт.

МАРИНА. Немцем!? И воевал против своих же? Против фашистов?

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Нет. Самого его в Россию воевать привозили. На фронт. Военнопленным он был.

МАРИНА. Не ври? Вы меня решили разыграть!

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Если бы…. Доченька, это правда.

МАРИНА. Обманываете! Я вам не верю!

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. (Встает, берет из чемодана свидетельство о браке). На. Читай. Здесь все написано.

МАРИНА. (Боязливо берет, читает, бросает свидетельство). Не может быть! Почему же раньше не показывали?!

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Мы с мамой не знали об этом. Этот чемодан только сегодня привез.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Только недавно папа его открыл. Если бы раньше знали, то сказали бы тебе.

МАРИНА. (Начинает истерично смеяться). Это же здорово! Поедем в Германию! Найдем родственников и сядем им на хвост. Там ведь богаче живут. Не то, что у нас.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. У него там из родни никого не осталось.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Марина, ты же сама недавно говорила, что за чистоту своей родины боретесь. А сама готова сразу же куда-то уехать.

МАРИНА. (Продолжает истерично смеяться). Да шучу я! Не поеду я никуда! Не дождутся!

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Перестань, доченька, так смеяться. Может тебе лекарство успокоительное дать?

МАРИНА. Я теперь с твоих рук ничего не приму, герр фатер! Ты меня можешь отравить!

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Сдурела что ли? Не надо так словами бросаться.

МАРИНА. А ты фрау Крайн-Игушева, быстро забыла, кто твоих деда с бабушкой уничтожил! Сразу же и притихла, хвост поджала.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Замолчи! Я ничего не забыла!

МАРИНА. А почему тогда фрау на папу не злится?

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. За что же я буду на папу сердиться?

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. А я то чем провинился?

МАРИНА. Вы, герр гауптман, никогда ни в чем не виноваты.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Прекрати! Маленькая еще!

МАРИНА. Яволь! Не буду.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Совсем с ума не сходи.

МАРИНА. Сойдешь здесь с вами. Я бегу и падаю - домой тороплюсь, чтобы с вами вспомнить дедушку фронтовика. А он, выясняется, немцем был. Какое звание он там имел? Сколько русских солдат он жизни лишил?

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА Простым солдатом был. Даже выстрелить не довелось ему. В плен попал. (Берет и несет чемодан). На, читай. Там все написано.

МАРИНА. (Отталкивает чемодан). Больно нужно! Буду я у каждого фашиста письма читать.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Марина, остынь. А то…(Подходит к дочери и хочет обнять).

МАРИНА. Что, а то?... В генах, что ли у тебя желание кого-либо обидеть, герр штандартенфюрер! (Громко кричит). Хендэ кох! Не смей меня руками трогать!

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Марина, не дури. Давай сядем и поговорим по хорошему.

МАРИНА. (Показывает на отца). С этим?! Нет! Может, еще сядем и будем с ним день Победы отмечать! С сыном фашиста!

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Что же это делается? Перестань, Марина. Нам с мамой и так тяжело. Пойми ты нас.

МАРИНА. А мне легко?! Как я теперь буду своим друзьям в глаза глядеть?! Они же меня…

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Пусть только попробуют тебя обидеть!

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Я их тогда по одному душить буду!

МАРИНА. Это ты можешь, по наследству передалось, наверное. Не одного, видать, дед Альберт придушил! Он ведь сильным был. Кулаки вот такие! А у наших, русских, шеи тоненькие. Только хватай и как у куриц сворачивай.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Доченька, может, лекарства выпьешь? Принести?

МАРИНА. Папе дай. Успокоительное. Пусть успокоится и не будет руками махать.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Я же не машу руками. Только и сказал, что если тебя обидят, то плохо им будет.

МАРИНА. (Берет свидетельство, смотрит). Печать имеется. Документ не фальшивый. Значит, не разыгрываете.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Не до розыгрыша нам.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА, Мы, Марина, действительно только сегодня об этом узнали.

МАРИНА. Мне без разницы, когда вы узнали. Меня волнует сам факт, что я внучка фашиста.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Какой же из него фашист? Из дедушки Альберта?

МАРИНА. А кто тогда он? На нашу землю ведь он воевать приехал.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Но он даже ни разу не выстрелил. Ранили его сразу же.

МАРИНА. А если бы не ранили!? Об этом вы не подумали?

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Ты маму слушай. Что говорит. А если, как ты, все перевернуть вниз головой…

МАРИНА. Кто я теперь?! Кто?!

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Наша дочь.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Да. Наша любимая дочь. (Хочет обнять Марину).

МАРИНА. Не подходи! Боюсь!

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Марина. Перестань.

МАРИНА. И не подумаю! Правда ведь, боюсь я его. (Хочет зайти в другую комнату).

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. (Не пускает ее). Поговорим, и после можешь к себе пойти.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Мы ведь с мамой не виноваты, что так получилось. (Снова подходит к дочери).

МАРИНА. Хальт! Не трогай меня!

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Боря, лучше к ней сейчас не подходи. Видишь же, что она не в себе.

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. (Садится). Что же теперь делать? Что делать? Надо обратно все вернуть?

МАРИНА. (Надевает верхнюю одежду). Раз туда не пускаете, я ухожу!

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Куда это ты пойдешь, на ночь глядя?

МАРИНА. Мир просторный. (Уходит).

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Марина, вернись!

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. Доченька, не уходи!

Растерянно молчат

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Почему она так это восприняла?

БОРИС АЛЬБЕРТОВИЧ. (Подходит к вешалке). Я сбегаю за ней. Приведу.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА. Боря, не надо. Только хуже будет. Ты ведь нашу дочь знаешь. Сама вернется. Когда успокоится.