Курсовая работа Тема: Показатель ассоциативной множественности -ana / - ene в нанайском языке (стр. 3 )

В отличие от , проводит параллели между рассмотренной выше лексической группой и монгольскими сходными, по мнению автора, лексемами: «монг.-письм. nei вместе, совокупно, единство, согласие… монг.-письм. nai > халх. нае согласие, гармония, единодушие, любезность» [Цинциус 1946: 116]. Таким образом, если связывать монгольское nai с монгольским же суффиксом - nar, как это делает , то можно сказать, что попыталась доказать связь тунгусо-маньчжурского показателя –na с монгольским суффиксом –nar, не противореча версии , а скорее даже развивая ее.

Тем не менее, несмотря на вроде бы достаточно хорошо и логично выстроенную версию, остается ряд вопросов.

Во-первых, мне кажется неубедительной связь семантического поля «человек» (в тунгусо-маньчжурских языках) с семантическим полем «совокупность» (в монгольских языках). пишет лишь следующее: «[с]читаю возможным расширить это [тунг.-маньчж. ‘человек’ – С. О.] семантическое гнездо через привлечение следующих монгольских параллелей…» [Цинциус 1946: 115] Далее идет перечисление некоторых монгольских корней с их значениями, часть которых была уже приведена выше. никак не объясняет, на каких основаниях можно связывать эти два семантических поля.

Во-вторых, даже если допустить возможность генетического родства двух показателей, тунг.-маньчж. –ana и монг. - nar, кажется подозрительным то, что они произошли от слов с разным лексическим значением. При этом надо признать, что значения этих показателей во многом похожи (множественность, способность присоединяться только к основам со значением лица). Более того, ни , ни не объясняют, откуда у монгольского показателя –nar, который произошел от слова *nar ‘совокупность’, возникла эта способность присоединяться только к основам со значением лица.

В таком случае, на мой взгляд, логичнее было бы выделить один общий генетический корень с одним значением, от которого произошли два суффикса. Если выбирать между двумя корнями со значением ‘человек’ и ‘совокупность’, то более логичным кажется выбор корня со значением ‘человек’. Тогда легко можно объяснить особенность этих суффиксов употребляться только с основами, обозначающими людей. Однако это всего лишь соображения, построенные на уже существующих версиях о происхождении рассматриваемых суффиксов. Родство этих двух показателей еще надо доказывать, так же как и их происхождение от корней со значением ‘человек’ и / или ‘совокупность’.

рассматривает аналогичные нанайскому –ana показатели в разных тунгусо-маньчжурских языках. Он пишет, что Й. Бенцинг рассматривает *-nan в числе собирательных суффиксов. «Ссылаясь на , признававшего этот тунгусский показатель суффиксом связи (Verbindungssuffix) или соединительным совместным суффиксом со значением ‘целиком, совместно’ или ‘к тому же’ и т. п., он вслед за К. Менгесом считает, что лучше всего этот показатель сохранился в эвенкийском языке» [Суник 1982: 33]. приводит следующий пример из эвенкийского языка:

(16)        tere  beje  atirka-nen 9

       тот  человек старуха-COLL

       ‘тот человек со старухой’ (муж с женой, муж (и) его жена)

Необходимо отметить, что К. Менгес в [Menges 1952: 112-121] пишет о том, что суффикс –nan не является суффиксом множественного числа, а только обозначает совместность. В некоторых диалектах этот суффикс теряет значение числа. Его употребление ограничено названиями живых существ. Однако для большинства тунгусских языков этот суффикс можно рассматривать как показатель числа или как показатель собирательности не только из-за его семантической функции, но и из-за его морфологических особенностей, поскольку в словоформе он предшествует показателям падежа, как и любой другой показатель множественного числа10.

Как пишет , по мнению , полифункциональный показатель –nan, «оформляя основы со значением родства или свойства, указывает второго соучастника того или иного действия, производимого двумя лицами, но кроме совместности выражает еще и принадлежность (-наа-н?): эвенк. бэjэткэн амии-наан суручээл ‘мальчик (и) отец его ушли’. Фразу эту можно перевести и так: ‘мальчик с отцом’ (подразумевается – своим, родным) ушли, т. е. выделение в морфеме –наа-н второго компонента как притяжательного суффикса (-н ~ - ни) 3-го л. ед. ч. сомнительно» [Суник 1982: 33]. Значит, у этого показателя в некоторых языках может быть и комитативное значение.

Однако необходимо иметь в виду, что в нанайском языке есть и показатель со значением «второго участника»: - molia / - mulie, который, наверняка, имеет другое происхождение, чем эвенкийский –nan:

(17)        ami-molia

       отец-PARA

       ‘с отцом’ (подразумевается – сын или дочь)

[1982: 33-34] лишь упоминает этот суффикс, приводя примеры. Ссылаясь на Й. Бенцинга, пишет, что эвенкийскому «собирательному» суффиксу –nan соответствует нанайский «вокатив» множественного числа *-na (anda ‘друг’, аnda-ana! ‘друзья!’ и т. п.). [1982: 35] считает, что «[и]сторически нан., ульч., уд. формы на –на < - анаа, к.-у. –нака < *-на-ка не являются ни вокативными, ни собирательными, а выступают как особые формы репрезентативной («представительной») множественности или «сопроводительности». Их значение может быть истолковано как «названное отдельное лицо и все, кто так или иначе с этим лицом связан»». Далее отмечает, что этот суффикс по своему происхождению никак не связан с другими тунгусо-маньчжурскими суффиксами собирательности или множественности. приходит к выводу, что «эвенк. суффикс –наан (и связанные с ним уд., нан., ульч. –анаа ~ - на) является основообразующим. Он образует от основ, связанных с названиями лиц (преимущественно термины родства и свойства), а также с названиями некоторых животных, новые основы со значением совместности или парности. Основы эти не могут ни структурно-морфологически, ни семантически быть поставлены в один общий ряд ни с омертвевшими суффиксами собирательности, слившимися с первичными основами-корнями, ни с живыми формами множественности. Они не дают оснований ни для установления форм двойственного числа, ни для реконструкции такого рода форм в пратунгусо-маньчжурском языке» [Суник 1982: 35].

III. Свойства ассоциативности у нанайского показателя - ana

Ознакомившись с уже существующим грамматическим описанием особенностей употребления этого и аналогичного ему показателей, интересно разобраться в особенностях этого суффикса в нанайском языке на основании существующих материалов и попытаться ответить на возникающие вопросы. В качестве материала использовались следующие издания: «Материалы по нанайскому языку и фольклору» (Ленинград, 1986), «Наше слово. Книга для чтения во втором классе нанайской начальной школы» (Ленинград, 1957) и , , «Нанайский язык. Учебник и книга для чтения в 1 классе нанайской начальной школы» (Ленинград, 1979). Также на некоторые вопросы любезно согласилась ответить носительница нанайского языка, преподаватель нанайского языка в РГПУ им. Любовь Жоржевна Заксор. Источником формулировки вопросов для изучения особенностей употребления суффикса –ana, помимо «Грамматики нанайского языка» [Аврорин 1959, 1961], послужила уже не раз упомянутая в данной работе кандидатская диссертация «Типология ассоциативной множественности» [Даниэль 2000].

1. Общие наблюдения

По просмотренным материалам можно сделать некоторые обобщения. Однако необходимо учитывать, что основным источником были фольклорные тексты. Возможно, употребление этого показателя в обычной (разговорной) речи носителей языка отличается от употребления в фольклорных текстах. Но поскольку материалы разговорной речи пока недоступны, приходится основывать следующие обобщения на тех источниках, которые имеются.

Несмотря на то что, если следовать грамматике , прототипическим значением показателя –ana является значение ассоциативной множественности (недаром называет эту форму сопроводительной формой), употребление этой формы именно в таком значении11 встречалось редко. В основном, это были слова, образованные от таких терминов родства, как ama ‘отец’ и dama ‘дед’. Они приобретали значение ‘предки, родители’. Например:

(18)        goksi-zii  man’aa gojlim-bowa-ndu-su,                 sekchie-ru-su,

  шелк-INS только становиться-CAUS-PURP-2PL  стелить-?-2PL

       balana daama-anaa takora-xa-chi                 chuu  daai        

       давно  дед-APL  использовать-PC. PST-3PL самый большой

       kasa-do=ragdaa  sekchie-chi-xe-chi  sektepum-be

       поминки-DAT=LIM  стелить-PROG-PC. PST-3PL  подстилка-ACC

       ‘Постелите подстилку, которую употребляли деды и стелили ее только на самых больших поминках’ [Аврорин 1986: 214]

Но чаще всего словоформа с суффиксом –ana имела значение только аддитивной множественности. В некоторых случаях контекст не исключает возможности значения и ассоциативной множественности, но все-таки основным в таких случаях кажется именно значение множественного числа. Например, в сказке «Дюэ мерген балдихани» («Жили два мергена») речь идет о двух мергенах12 и их младшей сестре. Младшая сестра произносит следующую фразу:

(19)        aga-anaa  euguu-chi-e-chi  gusere-guu-ri