Пролог в котором Гатов, Дагомаро и Бааламестре занимаются географией (стр. 16 )

- Когда я смогу ходить? - Помпилио тянул с этим вопросом очень долго. Гипс сняли месяц назад, с тех пор адиген следовал всем инструкциям Альваро: ежедневный болезненный массаж, изнурительные упражнения, мази, горькие порошки, пилюли - месяц выдался сложным, и теперь Помпилио желал получить ответ на главный вопрос: - Когда?

- Теоретически…

- Обойдемся без словоблудия! Я смогу ходить?

- Возможно…

- Да или нет?

Отвечать на вопрос медикусу не хотелось, поэтому он рискнул перейти в контратаку:

- Вы принимаете порошки?

- Не знаю.

- Мессер принимает лекарства, - сообщил Валентин.

- Порошки, массаж, упражнения…

- Я смогу ходить?

Дер Даген Тур уставился на медикуса. Кулаки сжаты, рот слегка перекошен, глаза лихорадочно блестят - ответ был слишком важен, и адиген не скрывал чувств.

- Как раньше?

- Да.

- Сомневаюсь, - сдался Хасина.

Приговор. Теодор не сдержал вздоха. Приговор. Бамбадао превращается в калеку. Приговор. И Валентин, несмотря на то, что служил Помпилио без малого двадцать лет, понятия не имеет, как отреагирует хозяин на страшное известие.

- Ты забыл добавить "мне очень жаль", - после паузы произнес Помпилио.

- Мне очень жаль, мессер, - убито сказал Хасина.

- Пошел вон.

- Да, мессер.

Медикус поклонился, схватил саквояж, пиджак, сделал два шага к дверям...

- Альваро!

Хасина повернулся:

- Да, мессер?

И услышал угрюмое:

- Альваро, придумай что-нибудь.

Гордому адигену требовалась помощь. Гордый адиген просил.

- Я постараюсь, - тихо пообещал медикус.

- Иди.

Помпилио проводил Хасину тяжелым взглядом, дождался, когда закроется высокая, в два человеческих роста, дверь, и негромко произнес:

- Я хочу в кресло.

- Да, мессер.

В инвалидное кресло.

Кто мог подумать, что когда-нибудь оно пригодится самому знаменитому путешественнику Герметикона? Не в старости, а сейчас, когда Помпилио достиг самого расцвета. Кто мог подумать, что все так обернется?