Пролог в котором Гатов, Дагомаро и Бааламестре занимаются географией (стр. 8 )

- Павел!

- Дерьмо!

- Держитесь!

- Хнявый мерин!

- Мы падаем!

- Дерьмо!

Болтанка длилась несколько секунд - целую вечность, и на ногах сумел остаться только Гатов. Яхта заскрипела, Бааламестре швырнуло на стекло, Дагомаро врезался в приборную стойку, рассадил голову, но едва цеппель перестало трясти и Винчер, и Каронимо вернулись к окну.

- Что?

- Что там?!

Но не увидели ничего. Ровным счетом ничего, потому что острова больше не было. Исчез, растворился, а там, где только что расплывалась черно-белая - камни и песок, - клякса, бесился Банир. Да поднималось к небу серое облако.

- Чтоб меня пинком через колено, - шумно выдохнул Каронимо. - Павел, хнявый ты мерин, ты хоть понимаешь, что у тебя получилось? Ты понимаешь, насколько велик?

- И что теперь ты можешь просить у меня все чего хочешь? - добавил Дагомаро.

И услышал печальное:

- Больше всего я хочу, чтобы ты обо всем забыл.

ГЛАВА 1

в которой Помпилио недоволен, Кира спасает людей, а Мерса узнает много нового

"Вам знакомо значение слова "захолустье"? Вы понимаете его смысл? Нет? Вам крупно повезло. А вот мне...

Вы когда-нибудь бывали в городишке, уклад жизни которого не менялся веками? Нет, вы не поняли - только уклад. Сам город за прошедшие столетия постарался облагородиться: жители протащили в дома электричество, устроили центральный водопровод и канализацию, в современный порт приходят паровые суда, а рядом с вокзалом расположена специальная площадка для паротягов. Почему рядом с вокзалом? Потому что он в километре от городской черты - чтобы не мешать людям спать. И по той же причине паротягам запрещено въезжать на узкие улицы Даген Тура. А еще потому, что здоровенные машины могут повредить булыжные мостовые. Уловили? Помните, я говорил об укладе, чтоб меня в алкагест окунуло? Паротягам в город нельзя, новомодным автомобилям тоже, да их тут и нет, зато полным полно скрипучих пролеток и телег, водители которых обязаны убирать выпавший навоз. Слышали? Обязаны убирать, чтоб меня в алкагест окунуло. Штраф - цехин. Этот закон местные приняли четыреста двадцать три года назад и весьма им гордятся. Они гордятся всем, что имеет выдержку от ста лет и выше. "Наша ратуша - ровесница города. Ее дважды перестраивали, а во время Первой войны за Дагенские берега разрушили до основания. Но мы ее восстановили по старым чертежам..." Услышать такое в первый раз было забавно, но когда я понял, что подобное можно запросто рассказать о большинстве городских зданий, то впал в глухую тоску. История лучшей харчевни - словечко "ресторан" среди местных не прижилось, - насчитывает шестьсот семьдесят четыре года, а раньше на ее месте стояла общественная конюшня. Нет, харчевню возводили по другим чертежам, чтоб их в алкагест окунуло, но с тех пор не перестраивали. А о конюшне все помнят. Конечно! Ее ведь только что снесли! Вокзалу двести двадцать лет и он считается новостройкой. Уловили? А Доброго Маркуса здесь поминают так, словно он топтал эти булыжные мостовые вчера, а не тысячу лет назад.