Пролог в котором Гатов, Дагомаро и Бааламестре занимаются географией (стр. 28 )

- Красота - понятие неопределенное, - брякнул Галилей, доставая из кармана жестяную коробочку.

- Управляющий нарушил приказ, - напомнил шифбетрибсмейстер. - Это плохая карма.

- Человек слаб и мессер это понимает.

- Если человек слаб, то правильно исполненная порка поможет ему стать сильным, - глубокомысленно заметил медикус. - А если силен - не повредит.

И вздохнул, наблюдая за тем, как Галилей смешивает табак с извлеченной из коробочки травой темно-желтого цвета. На Линге, в отличие, например, от Анданы, вихель был запрещен, однако астрологу "Амуша" полагалась поблажка, и завидев Квадригу местные полицейские отворачивались, хотя с легкостью могли отыскать в его карманах и поясной сумке пять-шесть лет каторжных работ. Впрочем, поблажка полагалась всем настоящим, водящим через Пустоту цеппели, астрологам.

- Альваро, откуда такие познания? - осклабился Бедокур. - Был опыт?

- Я сделал сии умозаключения на основе наблюдений и теоретических изысканий, месе карабудино.

- Мне одному кажется, что здесь ужасный сквозняк? - Бабарский демонстративно высморкался, аккуратно свернул платок, и продолжил: - Если кого и надо пороть, так это тутошнего хозяина. Он преступно относится к здоровью посетителей.

- Не тутошнего, а здешнего, - меланхолично поправил суперкарго Мерса.

- И еще за то, что пускает в приличное заведение всяких умников.

- ИХ, в зале душно! - не сдержался Бедокур. - Даже волосы потеют.

- А у меня ажарская астма! Я задыхаюсь!

- Откуда у тебя астма?

- Выросла!

- На Андане подцепил, - язвительно сообщил Хасина. - В заведении синьоры Улитки.

- Разве астма так передается? - испугался Чира.

Медикус деликатно заржал.

Несмотря на то, что каждому члену экипажа полагалась комната в замке, офицеры, за исключением Дорофеева и Валентина, предпочли поселиться в городе и коротали вечера в харчевне "Золотой дуб". Той самой, что не меняла облик шестьсот семьдесят четыре года, в результате чего посетители вынуждено наслаждались раннелингийскими интерьерами: тяжеленными столами из плохо выструганных досок, неудобными лавками и глиняной посудой. Но еду в "Дубе" подавали отменную, а местное пиво славилось на все дарство Кахлес. Харчевня не пустовала даже в будние дни, однако офицеров Помпилио всегда ожидали лучшие места и быстрое обслуживание.