Временами работа продвигалась вперед, в основном, методом проб и ошибок: подстраивали теорию под практику, конструкцию под теорию. Экспертные комиссии работали одна за другой. Каждая ракета подлежала обязательному подъему с грунта. Сложность поиска и подъема усугублялась тем, что в озере был илистый грунт, толщина его местами достигала десяти метров, и ракета зарывалась в нем основательно. Подъем обеспечивал специальный дивизион катеров и асы подводного дела. Для поиска применялись металлоискатели, щупы, гидромониторы и другая техника, рожденная русской смекалкой. И можно себе представить, как чувствовали себя конструкторы и ученые, когда после подъема ракеты, выяснялось, например, что из-за отсутствия необходимой маркировки на электроразъемах их состыковали неправильно, и в результате сначала запустился маршевый двигатель, а затем выводной. Частенько посещали мысли: "А может, вообще завели нас американцы в тупик, подкинув дезу, а мы влезли в нее, и лезем, и лезем, и не можем остановиться..."
Но фанатики не отступали. В 1967 году в НИИ-24 сменил , ставший вскоре во главе созданного НИИ ПГМ. Институт был укреплен ракетчиками, из коих назовем Зарубина Андрея Ивановича и , которые в дальнейшем обеспечат завершение разработки "Шквала". Первый в должности уже директора НПО "Регион", второй в роли главного конструктора с 1969 года. А пока сложные проблемы решались совместными усилиями всех специалистов на основе результатов многочисленных натурных пусков.
Комплекс научно-исследовательских работ по окончательному обоснованию компоновки следует считать успешно завершенным в 1969 году. Тогда был осуществлен запуск ракеты новой модификации М4-1-М на полную дальность. Запуск ракеты осуществляла комплексная группа специалистов НИИ ПГМ под руководством и В таком состоянии работы были "вручены" Ракову Евгению Дмитриевичу, который организовал уже разработку последней модификации ракеты под шифром М5 с целью повышения ее надежности и совершенствования конструкции. Итак, три главных конструктора, три этапа разработки, три модификации ракеты...
Все конспективно изложенное выше базируется на материалах, почерпнутых из литературы, указанной в конце очерка, а также отдельных сведений, составляющих пестрое поле информации корпоративной среды обитания минеров от отдельных закутков до парадных кабинетов.
Кое-что еще в настоящее время можно воспроизвести по сохранившимся в памяти рассказам специалистов, бесед с ними, на основании собственных воспоминаний. Издержки, конечно, при этом возможны, и даже будут наверняка, но зато будут и преимущества, которых скоро не станет. Все мы смертны, архивы переживут нас, но живые голоса там не хранят.
Так уж получилось, что историю создания "Шквала" я узнавал с конца, в основном, в среде военных и весьма своеобразно. В семидесятые годы, занимаясь эксплуатацией торпед на флотах, я не видел "пересечения" своих собственных интересов со "шквальной" областью ни в настоящем, ни в будущем и потому интересовался ею только "для общего развития". До эксплуатации "Шквала" па флоте было еще далеко, да и специалистам 610 отдела НИМТИ, ведущим его разработку, необходимо было предварительно самим набраться опыта освоения, без чего вести дальнейшие разработки было бы слишком академично. Со всеми специалистами отдела я был хорошо знаком по участию в разного рода собраниях, совещаниях, инструктажах и дежурствах: , , Корунов СВ., , Войтов вместе с его начальником капитаном I ранга Ильиным Юрием Георгиевичем изредка поругивали при случае за долгострой, он вполне миролюбиво "отстреливался", ссылаясь на сложность тематики и то, что очередное продление срока работы проведено на высшем уровне с участием "самих"...
Как-то на одном знаковом партийном собрании с большим докладом на сельскохозяйственную тему я сидел рядом со Славой Матвеевым, бывшим в курсантские годы моим начальником - помощником командира взвода. Настроение у него было отличное, и он был словоохотлив:
- А ты знаешь, что наш 610 отдел, о котором только что, между прочим, вспоминали в докладе, как тянущем наше доблестное управление с передовых позиций куда-то вниз, был образован в 1962 году и я был первым его сотрудником?
- Откуда мне знать. Я в институте с 1972 года.
- Прибыл я из известного тебе Канска на вакантную должность младшего научного сотрудника. Тогда начальником управления был Сочагин : "Товарищ капитан I ранга, старший лейтенант Матвеев прибыл для дальнейшего прохождения службы." Он очень удивился, мол, еще начальник отдела не назначен, а Вы уже тут как тут. Потом подумал и сказал: "Лейтенант, хоть уже и самый старший, не может быть без непосредственного начальника. Потому назначу-ка я исполняющим обязанности начальника отдела, пока за-щищает свою диссертацию..." И вот служу я в этом отделе уже 15 лет и почти всё это время склоняют нас по разным поводам. Но скоро поумолкнут.
- Я слышал, что у Вас есть целый отдел в Москве, в ЦАГИ. Одни не справляетесь. Но их не ругают, только Вас.
- В ЦАГИ есть 1|тдел. Теперь он, кажется, состоит из одного человека - Генриха Уварова. Уйдет на пенсию - и не будет отдела.
- Вас тоже отправляют на пенсию потихоньку. Вот Минасяна недавно проводили. Пока Вы свой "Шквал" примите, мы устанем от торжественных проводов.
- Все. Скоро финиш. Через месяц-другой "Шквал" будет принят на вооружение. Давно бы уже приняли, но адмирал потребовал провести дополнительно три стрельбы сверх программы Государственных испытаний: для проверки автоматики боевого заряда, при волнении моря 5 баллов и комплексную проверку с БИУС.
- Вполне естественные требования.
- Понятно. Да мы и не против. На первую стрельбу в сходил лично и остался всем доволен. На проверку "на балльность" послал Акопова. Ждали мы нужную погоду недели три, но как только задул требуемый ветер, у Гранта, как по заказу, прихватило сердце, и он остается в "Астории", поручив все это дело мне. Он чувствовал, что стрельба в скверную погоду, да еще непосредственно после 23 февраля, дня Советской Армии и ВМФ, дело рисковое. От качки и впечатлений от выпитого нас выворачивало как тихоокеанских трепангов, даже ухитрились лагун с борщом опрокинуть и оставить экипаж ПЛ без обеда, но работа завершилась успешно. Председателем комиссии был контр-адмирал , и по его докладу командующий Черноморским Флотом дал положительное заключение. Не обошлось и без хохмы. Доставляли заключение в Москву сотрудники НИИ ПГМ Володя Егоров и Виктор Дубовик в сопровождении милиционера. Ребята в дороге слегка расслаблялись, но милиционера держали в постоянной боевой готовности. В результате обиженный недоверием страж доставил пакет в соответствующее место с чистосердечным докладом. Ребята еле отделались условным сроком.
- Понятно. Теперь остался выстрел на Севере?
- Ничего не осталось. Только что с Севера. За 17 дней мы успели провести всю подготовительную работу: отстрелять ТА, приготовить три ракеты. Пришлось покрутиться. из "Малахита" выручил. А потом Станислав Петров утряс ряд вопросов в Штабе Флота. Стрельба прошла успешно. Теперь осталось дело за бумагами.
- Ну что же, готовь грудь к награде...
И действительно, через некоторое время на улицу 610 отдела пришел праздник.
Принятие на вооружение любого нового образца оружия и тем более столь долгожданного, как "Шквал", привнесло оживление в общественную жизнь торпедного управления НИМТИ. Тем более, что принятие сопровождалось обильным "звездопадом" из премий разных достоинств, орденов и медалей. Отличившихся ставили в пример, забыв, что еще вчера они были отъявленными отстающими. Срочно обновляли стенды управленческих орденоносцев, лауреатов, передовиков соцсоревнования и коммунистического труда.
А в коридорах, в курилках и на кухнях выносилась самая принципиальная оценка справедливости распределения наград. Здесь, как всегда, окончательно уточнялось, кто награжден, но не причастен; кто причас-тен, но не награжден; кто упорно создавал, но сегодня забыт, т. к. давно на пенсии и болен. Делить знаки всегда дело скандальное. К ним в таких случаях не представляют, а "кидают" сверху. Их испрашивают и получают на штуки: нужен верблюд, проси непременно двугорбого, если дадут, то одногорбого. Потому, как ни распределяй, всегда найдутся обойденные, случайно или намеренно забытые, которые будут помнить об этом всю жизнь и даже на излете ее выскочит у них эта самая обида. А по свежим следам:
- Слышали, что главную награду Родины - звание Героя социалистического труда - получил не самый активный сторонник "Шквала"?
- Да, но зато налицо в "Регионе" успехи в авиационной тематике.. Потому и наградили директора. Появилась возможность отметить заслуги, а по какому случаю - не важно.
- Если кто заслуживает Ленинской премии, так это Логвинович, Раков, Ильин, Шахиджанов, Сафонов.
- Много Бы знаете. Ильин получил ее совершенно случайно. Она предназначалась Костыгову Борису Дмитриевичу, но тот, как честный человек, от Ленинской премии отказался, а от Государственной - нет. И потом, кто дает столько Ленинских премий?
- По большому счету эту тему мог не один раз прихлопнуть. Сколько денег ухлопали. Рисковал, значит, верил.
- А получилось так, что Генриху Уварову вместо Госпремии предложили орден Октябрьской революции, и он отказался.
- Точно. Генрих заявил, что его вклад в создание "Шквала" стоит, как минимум, Госпремии. Потому руководство ЦАГИ решило готовить представление на Государственную премию за весь цикл проведенных исследований по снижению гидродинамического сопротивления отдельно.
- Понятно теперь, почему орден Октябрьской революции достался Хурденко ведь планировали Красного Знамени.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
