Слово eruption “извержение (вулкана)” (< лат. eruptio от глагола ex-rumpere “вырываться, исторгаться”) символизирует вспышку, всплеск, взрыв, резкую активизацию в социальной сфере (eruption of war / riot / revolution etc), в межличностных отношениях (eruption of passion / hatred / quarrel etc), во внутреннем (интеллектуальном и эмоциональном) мире человека (eruption of wit / mirth / delight etc), во внешнем поведении человека (eruption of activity / laughter / aggression etc), в биологической стороне человеческого существования (eruption of disease / epidemic / hormones etc). Несмотря на разнородность денотативных областей этого символического образа, все они объединены семами [внезапность начала], [быстрота распространения] и [высокая энергия].

Когда «говорит» вулкан, по его склонам низвергаются яростные потоки лавы, уничтожающие всё на своем пути. Слово lava фигурально обозначает тот или иной динамический деструктивный фактор (the lava of  people’s indignation etc). Кроме того, в поэтических штампах (the burning / fiery / scorching lava of passion etc) это слово символизирует пламенную страсть, то есть нечто необузданное, неконтролируемое, сметающее все преграды и часто фатальное.

Наряду с огнем, тягчайшие бедствия людям приносит вода. Ее разбушевавшаяся стихия издавна страшит людей. Существительные flood и deluge “наводнение, потоп” используются в фигуральном значении “нечто поступающее в огромных количествах, всепоглощающее, погребающее под собой всё вокруг”, e. g. a flood of papers / complaints / accusations etc (ср. рус. поток бумаг / жалоб / обвинений и т. п.). В противовес им у существительного calm “штиль” существует антонимическое значение “спокойствие, стабильность, безмятежность, затишье (в политике, экономике, человеческой душе)”.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Образы природных катастроф содержат признаки [бурный], [внезапный], [мощный]. Но разрушение может происходить и мало-помалу, исподволь, отчего его негативные последствия не становятся меньше. Малыми темпами можно дойти и до полного уничтожения, то есть до катастрофы. Это явление отражено в образной основе существительного erosion, выступающего в переносном значении “постепенное подтачивание какой-либо социальной, культурной реалии”.

Нами установлено, что код “Природные катаклизмы” в целом характеризуется значительной степенью синонимичности. Этот код охватывает в основном три денотативные области: социальные отношения, межличностные отношения, внутренний (интеллектуальный и эмоциональный) мир человека. В силу гетерогенности в плане выражения (на образном уровне) рассмотренный код построен скорее по парадигматическому, чем по синтагматическому принципу: это не столько единая картина (сценарий), сколько набор разрозненных (хотя и сходных) образов. Основными семами являются [внезапность], [высокая энергия], [деструктивность], [большая широта и скорость распространения].

В разделе 3.4. «Английский лингвокультурный код “Климат и погода”» отмечается, что слово climate (< греч. klinф “склон” в смысле “тенденция” и klima “регион”) определяется как “the general atmospheric conditions of a country or region; the prevailing weather conditions of a place, as determined by meteorology over a period of years”. Слово weather (< др.-англ. weder  <  герм. *we - “дуть”)  определяется как “atmospheric conditions prevailing at a place and time; combination of all the atmospheric phenomena existing at one time in any particular place”.

Предметные и акциональные ассоциации. Среди материальных объектов, упоминаемых респондентами в связи с климатом и погодой, имеются следующие: sun, clouds, water, puddles, scenery, swallow (природные объекты); vane / weathercock, umbrella, raincoat, scarf, spa (артефакты). Их специфика согласуется с вышеприведенной общей характеристикой английского климата и погоды. Отчетливо звучит тема дождя.

С климатом и погодой у респондентов ассоциируются следующие природные явления: rain, shower, downpour, wind, fog, thunder, dew, rainbow, sunshine. Этимологически слово weather связано прежде всего с образом ветра; по-видимому, в глазах англичан (и – шире – германцев) это ее главный признак.  Перечисленные вербальные реакции показывают, что англичане представляют себе погоду родного края в основном как ненастную, хотя и не штормовую.

Цветовая гамма и свет. Число цветовых и световых ассоциаций сравнительно невелико: blue, grey, clear, shine, dim. Яркие оттенки уравновешиваются блеклыми, что говорит о переменчивости английской погоды.

В числе вербальных реакций на слова climate и weather нам встретились следующие наименования физических ощущений: chilly, cool, cold, shiver, warm, wet, moist, damp, stifling, drowsy. Преобладают упоминания ощущений прохлады и сырости, что тоже соответствует общей картине.

Эмоциональные переживания и оценки английского климата и погоды сводится к следующим характеристикам: good, fine, nice, lovely, wonderful, delightful, merry, blissful (положительные); bad, awful, foul, dreadful, dull, nasty, terrible, dreary, gloomy, weep, sulky, lousy, mournful (отрицательные). Как видим, отрицательных характеристик почти вдвое больше.

Существительное climate символизирует обстановку, условия, состояние дел, общую тенденцию развития (что согласуется с приведенным выше этимологическим значением этого слова) в обществе в целом (social climate), политике (political climate), общине (community climate), семейных отношениях (family climate), отношениях в производственном коллективе (company climate) и т. п. – одним словом, в сфере социальных и межличностных отношений. Этим в основном ограничивается символика климата. Символика погоды богаче и разнообразнее. Слово weather входит в состав целого ряда образных оборотов, в которых оно характеризуется бульшим разнообразием фигуральных значений.

Олицетворение различных проявлений погоды наблюдается в ряде мифологических образов: Zeus the Thunderer, Neptune the Hurricane Ruler, Aeolus, Boreas, Santa Claus, Jack Frost, Mother Carey.

Таким образом, этот английский лингвокультурный код содержит ряд образов, символизирующих условия, обстоятельства, обстановку деятельности, а также социальные и межличностные отношения.

По К. Леви-Строссу, реляционный «каркас» культуры построен из ряда основных концептуальных оппозиций. То же, на наш взгляд, относится и к подсистемам культуры, трактуемой как семиотический феномен, а именно к лингвокультурным кодам. Лексические оппозиции несут в себе образные оппозиции, которые, в свою очередь, символизируют оппозиции концептуальные, составляющие план содержания рассматриваемых кодов и подчиненные еще более абстрактным (категориальным) оппозициям. К числу последних относятся: начало :: конец; созидание :: уничтожение; развитие :: деградация;  информация :: энтропия; максимум :: минимум; позитив :: негатив; активность :: пассивность; наличие :: отсутствие энергии; бытие :: небытие; структурированность :: аморфность; движение :: неподвижность;  материя :: дух. Возникает иерархия уровней семиотического пространства.

Согласно учению , всякий образный код стремится охватить всё бытие, стать его универсальной моделью. Как можно убедиться на примере английского лингвокультурного кода «Природа», это характерно и для него. С его помощью моделируются социум, культура и личность – три фундаментальных участка ноосферы.

В Заключении подводятся итоги проведенного исследования и намечаются его дальнейшие перспективы.

В результате проведенного исследования была обоснована категория «лингвокультурный код, а также установлено, что лингвокультурный код «Природа», будучи одним из самых богатых и разветвленных в английской лингвокультуре, обнаруживает тенденцию к универсальности, то есть к охвату всей окружающей действительности и внутреннего мира человека. Его денотативными областями, помимо собственно природы, служат человеческая цивилизация, культура и отдельная личность, иными словами ноосфера.

Изученный код имеет реляционный «каркас», складывающийся из категориальных  оппозиций ([начало:: конец], [созидание:: уничтожение], и др.). Каждая из них конкретизируется в виде ряда менее абстрактных концептуальных оппозиций, составляющих структурную основу плана содержания данного кода. В плане выражения им соответствуют образные и лексические оппозиции, находящиеся в отношении динамической корреляции с оппозициями плана содержания. Так организовано семиотическое пространство этого лингвокультурного кода. Его основной концептуальной оппозицией является противопоставление [natura :: cultura].

Что касается символики его отдельных образов и их комбинаций, его национальное своеобразие в этом аспекте проявляется скорее в плане выражения, в особенностях образности, нежели в плане содержания, в специфике концептов. Единицы этого кода зачастую десигнируют общечеловеческие или общеевропейские лингвокультурные концепты, но в специфической образной форме. Впрочем, в составе этого кода имеется немало и обще-региональных образов, характерных для европейской природы в целом.

Следующим шагом в работе над данной темой нам представляется совершенствование способов и приемов анализа лингвокультурных кодов, изучение кодов, смежных с английским лингвокультурным кодом «Природа», а также выявление и описание иерархии английских лингвокультурных кодов.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

а) публикации в изданиях, рекомендованных ВАК РФ:


Папшева категории «код» в лингвокультурологии / // Известия Самарского научного центра Российской академии наук Т. 12, №3 (2). - Самара, 2010. – С. 492- 494. – 0, 4 п. л. Папшева кодов культуры и языка / // Известия Самарского научного центра Российской академии наук Т. 12, № 3 (3). - Самара, 2010. – С. 776-778. – 0,4 п. л.

б)  публикации в других изданиях:


Папшева код и вторичные коды языка / // Человек. Общество. Образование: материалы Всероссийской научно-практической конференции (15-17 марта 2010 г.) – В 2 ч. –Ч. II. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2010. – С.152-158. – 0,5 п. л. Папшева этнокультуры / // Высшее гуманитарное образование XXI века: проблемы и перспективы: материалы пятой международной научно-практической конференции. – Самара: ПГСГА, 2010.  – С.437-440. – 0,5 п. л. Папшева описание английского лингвокультурного кода «Весна» / // Современные научные и научно-педагогические исследования: сборник материалов Международной научно-практической конференции (21-23 июня 2010 г.). - Уфа: РИЦ  БашГУ, 2010. – С.192-200. – 0,6 п. л.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7