Иммануил Кант. Система критики разума. 5 (стр. 2 )

Вопрос о принципах априорного применения чистых рациональных понятий к предмету познания формулируется у Канта в виде вопроса о возможности чистых синтетических суждений a priori. Это позволяет утверждать: Кант рассматривает познание как суждение. Уже в небольшой работе, относящейся к 1764 г., Кант подчеркивает принципиальное различие между способами познания в математике и метафизике: Это различие заключается в построении дефиниций. Математика приходит к определению своих понятий синтетически, метафизика – аналитически. В математике понятие о предмете возникает из построения дефиниции, в метафизике понятие предмета дано в неясном виде, а потому требует обособления составляющих его признаков и их сравнения с данным понятием. В «Критике чистого разума» различие принципов познания в математике и метафизике определяется как различие синтетических и аналитических суждений.

Дефиниция аналитических и синтетических суждений в четвертом параграфе «Введения» носит предварительный характер и не исчерпывает всех моментов кантовской теории суждения. Аналитическими называются суждения, в которых понятие предиката уже содержится в понятии субъекта на основании принципа тождества. Для того, чтобы извлечь искомое определение, необходимо расчленить понятие субъекта. Аналитические суждения являются поясняющими. Суждение «Все тела являются протяженными» относится к аналитическим суждениям, поскольку понятие протяженности рассматривается в качестве необходимого условия представления о всяком теле. Синтетическими называются суждения, в которых связь субъекта и предиката не основывается на принципе тождества: понятие предиката не принадлежит понятию субъекта, но должно быть каким-то образом к нему присоединено. Вопрос о правомерности кантовского деления суждений на синтетические и аналитические и в настоящее время камнем преткновения в различных дискуссиях. Здесь будет достаточно заметить, что вопрос о различии аналитических и синтетических суждений связан не с фактическим построением высказывания в естественном языке («Эта книга - черная» - синтетическое суждение, но суждение «Эта черная книга является черной», как кажется, может рассматриваться в качестве аналитического). В первую очередь следует принимать во внимание основание, к которому мы прибегаем при построении суждения. В этом случае все эмпирические суждения явно будут относиться к классу синтетических суждений, например, «Все тела имеют тяжесть». Основанием возможности таких суждений является опыт, поскольку в обособленном от чувственного представления понятии тела не содержится признака тяжести.

Однако существует особый класс синтетических суждений, в которых опыт не может служить основанием для связи представлений. Речь идет о синтетических суждениях a priori. В суждении «Все изменения происходят по закону связи причины и действия» сами понятия причины и действия не только не могут быть заимствованы из опыта, но более того, должны рассматриваться как правила, предписывающие опыту условия его осуществления. При этом в понятии причины не содержится аналитически представления о действии. Поэтому Кант спрашивает: «На каком основании я приписываю тому, что вообще происходит, нечто совершенно отличное от него и познаю понятие причины, хотя и не заключающееся в первом понятии, тем не менее принадлежащее к нему и даже необходимо? Что служит здесь тем неизвестным x, на которое опирается рассудок, когда он полагает, что нашел вне понятия A чуждый ему, но тем не менее связанный с ним предикат B?» [1, 113]. Основание возможности чистых синтетических суждений a priori является основной темой кантовской системы критики разума. Кант называет вопрос о том, как возможны априорные синтетические суждения главным трансцендентальным вопросом.

Вопрос об основании возможности чистых априорных синтетических суждений ставится и решается на почве онтологии. Понятие трансцендентального познания Кант использует в качестве синонима онтологического познания вообще. Поэтому трансцендентальная философия рассматривается как система онтологии. «Я называю трансцендентальным всякое познание, занимающееся не столько предметами, сколько видами нашего познания предметов, поскольку это познание должно быть возможным a priori. Система таких понятий называлась бы трансцендентальной философией» [1, 121]. Представители неокантианства утверждали, что под способами познания Кант понимает математику и естествознание. Поэтому «Критику чистого разума» они считали трактатом, содержащим теорию познания точных и естественных наук. В действительности «Критика чистого разума» в качестве трактата о методе содержит общую идею онтологии естественно сущего – онтологию природы. При этом под критикой разума Кант понимает систему всех принципов чистого разума, которая должна служить универсальным введением в трансцендентальную философию, но не может называться таковой ввиду ограниченности поставленных в ней задач.

Способы познания, о которых идет речь в теоретической части системы критики разума – это «два основных ствола человеческого познания, вырастающие, быть может, из одного общего, но неизвестного нам корня, а именно чувственность и рассудок: посредством чувственности предметы нам даются, рассудком же они мыслятся» [1, 123]. В соответствии с этим осуществляется общее подразделение кантовского введения в трансцендентальную философию: в трансцендентальном учении о началах рассматриваются основные источники нашего познания, а именно чувственность и рассудок, в трансцендентальном учении о методе темой становится определение формальных условий для полной системы чистого разума.

2. Трансцендентальная теория чувственного познания.

Основная часть «Критики чистого разума» открывается разделом, который называется «Трансцендентальная эстетика». Под трансцендентальной эстетикой Кант понимает «науку о всех принципах чувственности» [1, 128]. Согласно этому определению в первой части общего учения об элементах Кант впервые в истории европейской метафизики дает онтологическую интерпретацию структуры чувственного познания.

Трансцендентальная эстетика занимает в «Критике чистого разума» относительно небольшой объем: во второй редакции трактата в оригинальном академическом издании трудов Канта учение об общих принципах чувственности излагается на страницах 33-73, в то время как исследование высшей познавательной способности занимает почти 700 страниц. На этом основании в неокантианстве была предпринята попытка свести содержание трансцендентальной эстетики к одному из разделов трансцендентальной логики. Однако эта гипотеза не получила дальнейшего подтверждения.

Основная содержательная часть «Критики чистого разума» открывается положением, значение которого невозможно переоценить: «Каким бы образом и при помощи каких бы средств познание ни относилось к предметам, во всяком случае созерцание есть именно тот способ, каким познание непосредственно относится к ним и к которому в качестве средства стремится всякое мышление» [1, 127]. Кант понимает познание как суждение, в синтетическом суждении определенным образом осуществляется связь между созерцанием и мышлением. Тезис Канта явно указывает на то, что созерцание рассматривается здесь в качестве основополагающей структуры всякого познания и служит поэтому фундаментом теории суждения. Поэтому именно созерцание является условием возможности обнаружения предмета, мышление же оказывается средством для определения содержания созерцания.

Созерцание как непосредственное отношение к предмету возникает при условии, что предмет нам дается. Способ данности предмета определяет характер его существования. Созерцание «возможно, по крайней мере для нас, людей, лишь благодаря тому, что предмет некоторым образом воздействует на нашу душу» [1, 127]. Принципом нашего созерцания является восприимчивость. В силу этого наше познание является конечным. Конечное созерцание, возникающее вследствие того, что предмет аффицирует нашу способность познания, является чувственным. Чувственностью называется «способность (восприимчивость) получать представления тем способом, каким предметы воздействуют на нас» [1, 127]. Всякое чувственно мотивированное созерцание содержит в себе данные ощущения, связанные с действием предмета на способность представления. Такое созерцание называется эмпирическим. Эмпирический характер созерцания позволяет определить его предмет: «Неопределенный предмет эмпирического созерцания называется явлением» [1, 127].

Явление – это предмет конечного, чувственного созерцания. Позиция Канта предполагает, что предметами нашего познания оказываются исключительно явления. Сверхчувственное основание явлений – знаменитая кантовская «вещь как она есть» (Ding an sich) находится за пределами нашего познания. Поэтому о вещах как они есть мы ничего знать не можем. Для того, чтобы провести различие между явлением и вещью как она есть необходимо принять во внимание тезис Канта о принципиальном соответствии между предметом познания и способом, каким этот предмет дается в акте познания.

Явление – это предмет допредикативного опыта. В этом смысле явлениями называются все предметы, которые окружают нас в повседневной действительности. Явление не есть видимость, явление – это действительный объект нашего познания. Математика и математическое естествознание так же имеют дело с явлениями, что ни в коем случае не является основанием для сомнения в отношении строгости их методов и ценности результатов. Двойственность кантовской позиции заключается в том, что мы не можем, по его утверждению, представить себе существования явления, не предполагая при этом наличие некоего сверхчувственного субстрата. Это сверхчувственное основание явлений – вещь как она есть – в свою очередь рассматривается в негативном смысле как объект нечувственного созерцания, в позитивном же значении – как объект интеллектуального созерцания. Под интеллектуальным созерцанием понимается такое представление, посредством которого абсолютная сущность – Бог – сообщает созерцаемому им предмету существование в действительности. Интеллектуальное созерцание не связано с действием предмета на способность представления, но предполагает создание (акт творения) предмета посредством этой способности. Кант утверждает между тем: «различие понятий о вещи как она есть и вещи данной в явлении является не объективным, а исключительно субъективным. Вещь как она есть не является другим объектом, но представляет собой иное отношение (respectus) представления к тому же самому объекту». Поскольку человек не обладает способностью интеллектуального созерцания, постольку ни в каком опыте он не может иметь дела с вещами как они есть. В современных исследованиях кантовская «вещь как она есть» рассматривается как свидетельство о наличии в кантовской теории остатков догматического метафизического мышления.