Иммануил Кант. Система критики разума. 5 (стр. 7 )

Рассудок подводит многообразие  различных представлений под единство «Я мыслю». Это единство Кант понимает теперь как трансцендентальное единство апперцепции, т. е. «единство, благодаря которому данное в созерцании многообразное объединяется в понятие об объекте» [1, 196]. Понятие трансцендентального единства апперцепции играет решающую роль в интерпретации трансцендентальной аналитики понятий как теории конституции предметов познания.

Между тем все предшествующее рассуждение строится на почве трансцендентальной, т. е. онтологической теории суждения. Кант постепенно подводит читателя к дефиниции суждения, которую он формулирует в окончательном виде в § 19 «Трансцендентальной аналитики понятий». Определение суждения, существующее в традиционной формальной логике, оказывается неудовлетворительным, в силу того, что оно относится только к узкому классу предикативных суждений и не затрагивает гипотетические и разделительные суждения. Кант предлагает универсальную дефиницию, значение которой выходит за рамки школьной формальной логики: «суждение есть не что иное, как способ подводить данные познания к объективному единству апперцепции» [1, 198]. Эта дефиниция проливает свет на проблему происхождения таблицы суждений в § 9 «Трансцендентальной аналитики».

В соответствии с трансцендентальной теорией суждения многообразное содержание созерцаний с необходимостью подчиняется онтологическому феномену первоначального синтетического единства самосознания «Я мыслю». В суждении это многообразное мыслится как определенное с точки зрения одной из логических функций рассудка, или категорий. Следовательно, категории суть формы единства в отношении многообразного содержания познания, доставляемого нам эмпирическим созерцанием, а само это содержание необходимо подчинено категориям.

Трансцендентальная теория суждения дает возможность понять, каким образом категории мыслятся в качестве необходимых принципов априорной конституции предмета познания. В эмпирическом созерцании осуществляется синтез присоединения (синтез схватывания). Этот синтез дает представление о многообразном содержании созерцания как о явлении. Такой синтез Кант называет фигурным и связывает его с деятельностью продуктивной способности воображения. Однако единство этого синтеза становится возможным только благодаря категориям рассудка. «Следовательно, весь синтез, благодаря которому становится возможным само восприятие, подчинен категориям, и так как опыт есть познание через связанные между собой восприятия, то категории суть условия возможности опыта и потому a priori применимы ко всем предметам опыта» [1, 211].

Трансцендентальной дедукцией категорий Кант завершает исследование элементов, относящихся к структуре онтологического познания. Данное исследование характеризуется тремя основными моментами, к которым относятся анализ чувственного познания, утверждение о принципиальной взаимосвязи между категориями рассудка и формами чувственного созерцания и выявление категорий в качестве необходимых условий познания. Следует вместе с тем отметить, что Кант дает здесь окончательного разрешения всех проблем трансцендентальной философии (онтологии); скорее, Кант намечает контуры будущего трансцендентального идеализма, в рамках которого эти проблемы могли бы быть поставлены со всей ясностью и отчетливостью

6. Система основоположений чистого рассудка.

В трансцендентальной эстетике и трансцендентальной аналитике понятий Кант последовательно рассматривает изолированные друг от друга элементы познания: формы чувственного созерцания и формы рассудочного мышления. Последние рассматриваются в качестве средства для определения содержания эмпирических созерцаний. Уже предварительный анализ показывает, что обособление чувственности и рассудка является условным, поскольку познание всегда является результатом синтеза представлений. Тем не менее обособление элементов познания, проведенное Кантом в ходе изложения основных принципов трансцендентальной философии, не дает окончательного представления о необходимом единстве двух стволов нашего познания. На это обратили внимание уже ближайшие последователи Канта. Шеллинг в «Системе трансцендентального идеализма», а затем и Дильтей в «Объясняющей и разделяющей психологии» указывают на отсутствие у Канта соответствующего раздела, в котором обсуждался бы вопрос о принципиальной взаимосвязи чувственного и рассудочного познания.

Но эту критику все же следует признать недостаточной, поскольку главный трансцендентальный вопрос – вопрос о возможности чистых синтетических суждений a priori – с самого начала предполагает исследование принципов единства различных познавательных способностей в акте познания. Обсуждение этих принципов Кант осуществляет в небольшом разделе, который называется «О схематизме чистых рассудочных понятий». Этот раздел Кант относит не к трансцендентальной аналитике понятий, но к аналитике основоположений. Тем самым Кант подчеркивает, что рассматриваемые здесь проблемы касаются не столько свободного от чувственности рассудочного познания, сколько вопроса о синтезе источников нашего познания.

Деятельность способности суждения предполагает, что связываемые в суждении представления должны быть однородными. В этом случае содержание, которое мыслится в понятии, может быть дано в соответствующем акте созерцания. На этом основании синтез представлений в суждении «Тарелка является круглой» становится возможным, поскольку содержание эмпирического понятия «тарелка» оказывается однородным с чистым геометрическим понятием круга: «круглость, которая в понятии тарелки мыслится, в чистом геометрическом понятии созерцается» [1. 220].

Здесь возникает принципиальное затруднение, разрешению которого должно способствовать исследование природы схематизма чистых понятий рассудка. Дело заключается в том, что явления как предметы чувственного созерцания и категории рассудка оказываются совершенно неоднородными. Вместе с тем всякий опыт предполагает, что содержание созерцания, представленное в явлении, должно быть подведено под принцип единства, содержащийся в рассудке. Только эта деятельность способности суждения делает наше познание объективным и придает ему характер необходимости. В противном случае весь наш опыт ограничивался бы исключительно субъективными представлениями.

Ключ к разрешению этой проблемы  заключается в том, что «должно существовать нечто третье, однородное, с одной стороны, с категориями, а с другой – с явлениями и делающее возможным применение категорий к явлениям. Это посредствующее представление должно быть чистым (не заключающим в себе ничего эмпирического) и тем не менее, с одной стороны, интеллектуальным, а с другой – чувственным. Именно такова трансцендентальная схема» [1, 221].

Под трансцендентальной схемой Кант понимает условие трансцендентального определения времени. Само выражение «трансцендентальное определение времени» содержит в себе возможность двоякого толкования. С одной стороны, речь здесь идет об общем априорном условии представления содержания чувственного созерцания, однородном с категорией. С другой – это определение, будучи определением времени, однородно с явлением. «Поэтому применение категорий к явлениям становится возможным при посредстве трансцендентального определения времени, которое как схема рассудочных понятий опосредствует подведение явлений под категории» [1, 221].

Идея схематизма чистых рассудочных понятий заключается в том, что посредством трансцендентальной схемы категории рассудка могут применяться исключительно в отношении данных в чувственном созерцании явлений опыта. Эта кантовская интерпретация носит отчасти негативный и ограничительный характер. Однако негативная функция схематизма является также основанием для позитивного понимания роли трансцендентальной схемы в познании. Схематизм в позитивном смысле следует рассматривать как априорное условие возможности конституции предмета познания.

Это понятие схемы можно иллюстрировать конкретным примером. Класс категорий качества включает в себя три момента: реальность, отрицание и ограничение. Категория реальности есть представление о совокупности содержательных определений предмета: к реальности понятия относятся представления о свойствах, которыми обладает предмет. Поэтому «реальность в чистом рассудочном понятии есть то, что соответствует ощущению вообще, следовательно, то, понятие чего само по себе указывает на бытие (во времени)» [1, 224]. Отрицание – это категория, которая является условием представления предмета в качестве единства, исключающего наличие каких-либо свойств. Поэтому отрицание рассматривается как представление о небытии (во времени). Категории реальности и отрицания различаются тем, что в первой представлено наполненное время, во второй же – пустое время. Время является универсальной формой созерцания предмета. То, что в явлениях соответствует ощущению во времени, называется трансцендентальной материей. Всякое ощущение имеет наполняющую время величину. «Переход от реальности к отрицанию дает возможность представлять всякую реальность как величину, и схемой реальности как количества чего-то наполняющего время служит именно это непрерывное и однообразное порождение количества во времени, состоящее в том, что мы от ощущения, имеющего определенную степень, постепенно переходим во времени к исчезновению его, или от отрицания его восходим к величине его» [1, 224].

Схематизм чистых рассудочных понятий является продуктом трансцендентальной способности воображения. Эта способность воображения таким образом мыслится здесь как способность, лежащая в основании трансцендентального синтеза. В связи с этим в феноменологических исследованиях высказывалось предположение о том, что используемый Кантом термин «способность воображения» оказывается неудовлетворительным и приводит к возникновению ненужных недоразумений. Сам Кант не дает никаких дополнительных разъяснений, касающихся деятельности способности воображения, справедливо предполагая, что такая работа будет в большей степени носить характер гипотетического допущения, и замечает: «Этот схематизм нашего рассудка в отношении явлений и их чистой формы есть скрытое в глубине человеческой души искусство, настоящие приемы которого нам вряд ли когда-либо удастся угадать у природы и раскрыть» [1, 223]. Вместе с тем идея схематизма чистых рассудочных понятий, опирающегося на трансцендентальную способность чистого априорного синтеза представлений, является необходимым условием для ответа на вопрос о возможности синтетических суждений a priori.