Иммануил Кант. Система критики разума. 5 (стр. 8 )

Аналитическими суждениями называются такие суждения, в которых представление о предикате уже изначально мыслится в содержании субъекта. Высшим основоположением всех аналитических высказываний является закон противоречия: ни одной вещи не присущ противоречащий ей предикат. Кант рассматривает принцип противоречия в качестве общего, но вместе с тем негативного критерия познания. Этот принцип носит формально-логический характер в силу того, что он исключает условия возможного временного синтеза.

В синтетических суждениях a priori речь идет о необходимом выходе за пределы содержания, имеющегося в понятии субъекта, и присоединении к нему некоего иного содержания, не мыслимого изначально в данном понятии. Опосредствующим звеном синтеза таких представлений является время как априорная форма внутреннего чувства. Синтез различных представлений осуществляется трансцендентальной способностью воображения. Единство этого синтеза обеспечивается трансцендентальным единством апперцепции. Эти три основания нашего познания дают в совокупности представление о возможности опыта. Объективность эмпирического синтеза, осуществляемого  в опыте, указывает на то, что всякий априорный синтез содержит в себе необходимые условия синтетического единства опыта вообще.

На этом основании Кант формулирует высший принцип всех синтетических суждений: «всякий предмет подчинен необходимым условиям синтетического единства многообразного [содержания] созерцания в возможном опыте» [1, 234].

Краткая формулировка этого фундаментального основоположения кантовской онтологии гласит: «условия возможности опыта вообще суть вместе с тем условия возможности предметов опыта» [1, 234].

Высший принцип всех чистых синтетических суждений  a priori дает ответ на главный трансцендентальный вопрос, поставленный Кантом в «Критике чистого разума». Этот высший онтологический принцип является вместе с тем основанием системы синтетических суждений  a priori, составляющих содержание «Трансцендентальной аналитики основоположений». Основоположения чистого рассудка показывают, каким образом возникает объективное единство познания посредством подведения содержания созерцания под чистые рассудочные категории. Поэтому Кант называет эти основоположения правилами объективного применения категорий. Система основоположений подразделяется на четыре класса в полном соответствии с делением, произведенным в системе чистых рассудочных понятий, и включает в себя аксиомы созерцания, антиципации восприятия, аналогии опыта и постулаты эмпирического мышления вообще.

Принцип аксиом созерцания: все созерцания суть экстенсивные величины.

Определение понятия экстенсивной величины гласит: это величина, в которой представление о целом становится возможным благодаря представлению о частях. Представление любого объекта, определяющей характеристикой которого является протяжение, возможно только на основании последовательного представления частей этого объекта. В основании такого представления лежат чистые созерцания пространства и времени, которые также возникают на основании мысленного перехода от одной точки к другой или от одного мгновения к другому. Всякое явление в созерцании есть поэтому экстенсивная величина, поскольку это явление опирается на последовательный синтез схватывания.

Доказательство аксиом созерцания выглядит следующим образом: в опыте нам даны явления как неопределенные предметы эмпирического созерцания. В основании явлений a priori находятся пространство и время. Восприятие явлений основывается на синтезе многообразного. Такой синтез многообразного создает представление об определенном пространстве или времени. Однородное содержание созерцания подводится под понятие величины. Понятие величины есть форма для синтеза многообразного содержания созерцания. Это означает, что эмпирическое созерцание возможно только благодаря чистому созерцанию и синтез пространства и времени делает возможным восприятие явлений, а также и внешний опыт.

Принцип антиципаций восприятия: реальное, составляющее предмет ощущения, имеет во всех явлениях интенсивную величину, т. е. степень.

Категория реальности указывает на содержательное определение явления. Реальное, таким образом, есть то, что составляет совокупность качеств явления. Качество обнаруживается в восприятии, восприятие качества может быть более интенсивным или менее интенсивным. Интенсивная величина есть величина, которая схватывается только как единство, множественность здесь можно представлять только путем приближения к отрицанию =0. Восприятие реального определения – наполненное время, отсутствие реального определения – пустое время. Всякая реальность в явлении имеет интенсивную величину, или степень. Между реальностью и отрицанием существует непрерывный ряд. Величины обладают свойством, согласно которому ни одна их часть не является наименьшей – это и будет определением непрерывности. Пространство и время являются поэтому непрерывными величинами – точки и мгновения суть не части пространства и времени, но их границы.

Переход к доказательству: восприятие есть эмпирическое сознание. В восприятии присутствует ощущение. Пространство и время как чистые созерцания сами не могут быть восприняты – мы можем представлять пустое пространство или не наполненное время, но не пространство и время как таковые, - явления же не есть чистые созерцания. Поэтому в явлении должно присутствовать некое реальное содержание ощущения. Это содержание дает нам представление о том, что мы подвергаемся воздействию объекта. Переход от эмпирического сознания к чистому может предполагать постепенность, в таком переходе реальное содержание исчезает, остается лишь чисто формальное сознание многообразного в созерцании. Ощущение не является объективным представлением, следовательно не содержит экстенсивной величины, но в качестве субъективного представления обладает величиной интенсивной. Все объекты восприятия обладают соответствующей степенью влияния на чувство, или интенсивной величиной. Сами ощущения даны только посредством опыта, но то, что они обладают степенью, может быть познано a priori.

Общий принцип аналогий опыта: опыт возможен только посредством представления о необходимой связи восприятий.

Опыт есть эмпирическое познание, в котором объект определяется посредством восприятий. Опыт есть синтез восприятий. Сам такой синтез не содержится в восприятии, но благодаря этому синтезу в сознании содержится представление о синтетическом единстве наших восприятий. Из самих восприятий нельзя заключить к необходимости их связи, но так как опыт есть познание объектов посредством восприятий то отношение моментов опыта должно определяться тем, как оно объективно существует во времени. Это отношение может быть установлено только посредством связывания восприятий во времени вообще, такое связывание осуществляется в понятии. Поскольку понятия заключают в себе необходимость, то опыт возможен только посредством представления о необходимой связи восприятий.

Три модуса времени – одновременность, последовательность и постоянство. Аналогии опыта суть правила всех временных отношений. Общее основоположение аналогий опыта опирается на необходимое единство самосознания в отношении эмпирического сознания во всякое время. Аналогии опыта рассматривают вместе с тем не явления и не синтез их эмпирического созерцания, но существование явлений и отношение явлений в их существовании. Аналогии опыта – это регулятивные принципы. Это означает, что аналогии опыта суть правила, согласно которым единство опыта должно возникнуть из восприятий, о возникновении же самих восприятий аналогии опыта ничего не говорят. Поэтому аналогии являются принципами эмпирического, а не трансцендентального применения рассудка.

Первая аналогия. При всякой смене явлений субстанция постоянна, и количество ее в природе не увеличивается и не уменьшается.

Аналогии представляют единство природы во взаимосвязи всех явлений опыта, т. е. отношение времени к единству апперцепции, что может быть обнаружено лишь посредством синтеза согласно правилам рассудка. Основанием всякого определения объектов опыта является первоначальный синтез апперцепции, т. е. представление о том, что я мыслю сопровождает все мои представления. Всякое определение объектов опыта есть таким образом определение их бытия во времени, т. е. определение времени. Правила синтеза поэтому также определяются временем.

Что означает выражение определение времени в этом контексте? Этот вопрос содержит две проблемы: во-первых, нас интересует, что составляет сущность эмпирического определения времени, а во-вторых, что принадлежит идее объективно-научного определения времени. Каким образом представляется время, как время дано? Время не является тем, что дано первично, первично данное – многообразное содержание наших представлений во внутреннем чувстве. Эти представления существуют в потоке непрерывного изменения. Если принять во внимание временной характер изменяющегося, то это изменение воспринимается как «теперь». В настоящем времени «теперь» я нахожусь в отношении к существующему. Это является условием эмпирического определения времени, но ничего не говорит о возможности его объективного научного определения. Эмпирическое определение носит субъективный характер. Объективное определение должно указывать на некое постоянство, «теперь»" должно обладать неким объективным значением – не только для меня, но и для другого. Объективное определение времени должно указывать на Jetztbeliebigkeit и Ichbeliebigkeit. Необходимым является лишь единство первоначального синтеза во всякое время. Но в основании такого единства должно лежать представление о постоянстве существования. Таким основанием может быть только само время. «Все явления находятся во времени, и только в нем как в субстрате (как постоянной форме внутреннего созерцания) могут быть представлены и одновременное существование, и последовательность. Стало быть, время, в котором должна мыслиться всякая смена явлений, само сохраняется и не меняется, так как оно есть то именно, в чем последовательность или одновременное существование могут быть представлены только как его определения» [1, 253]. Изменение не касается времени, но затрагивает лишь явления во времени. Проходит не само время, но существования изменяющегося во времени, время же неизменно и постоянно.