Иммануил Кант. Система критики разума. 5 (стр. 3 )

Во всяком явлении, данном в акте эмпирического созерцания, присутствует многообразное содержание, которое Кант называет материей. Это содержание представлено в созерцании не произвольно, но всегда определенным образом упорядочено благодаря форме созерцания. Форма созерцания не связана с ощущением, она дана a priori, а потому называется чистым созерцанием. Чистое созерцание «находится в душе a priori также и без действительного предмета чувств или ощущения, как чистая форма чувственности». Чистые формы чувственного созерцания являются онтологическими принципами чувственного познания. Поскольку в «Критике чистого разума» Кант использует метод синтетического исследования, он изолирует познавательные способности, для того, чтобы в трансцендентальной эстетике рассмотреть чистые формы чувственности, а в трансцендентальной логике – чистые формы рассудочного познания. Эту изоляцию следует, тем не менее, считать условной. Если мы можем отделить допредикативный опыт от структур мышления, то сами эти структуры в системе трансцендентальной логики мы не можем исследовать иначе, как в их отношении к формам чувственного познания.

Чистые априорные формы созерцания явлений, остающиеся у нас после того, как мы отвлекаемся от данных ощущения, суть пространство и время. Пространство и время – это субъективные, т. е. принадлежащие онтологической структуре субъекта, формы представления эмпирических объектов. «Посредством внешнего чувства (свойства нашей души) мы представляем себе предметы как находящиеся вне нас, и притом всегда в пространстве. В нем определены или определимы их внешний вид, величина и отношение друг к другу. Внутренне чувство, посредством которого душа созерцает самое себя или свое внутреннее состояние, не дает, правда, созерцания самой души как объекта, однако это есть определенная форма, при которой единственно возможно созерцание ее внутреннего состояния, так что все, что принадлежит к внутренним определениям, представляется во временных отношениях. Вне нас мы не можем созерцать время, точно так же как не можем созерцать пространство внутри нас» [1, 129]. Разъяснение понятий пространства и времени осуществляется в трансцендентальной эстетике двояким образом. Первоначально Кант показывает, как эти феномены могут мыслиться как данные a priori. Такое истолкование Кант называет метафизическим. Далее следует «объяснение понятия как принципа, из которого можно усмотреть возможность других априорных синтетических познаний» [1, 131]. Такое объяснение Кант называет трансцендентальным.

Метафизическая интерпретация пространства и времени включает в себя четыре пункта:

1. Пространство и время не являются эмпирическими понятиями, выводимыми из какого-либо опыта. Отношение предметов во внешнем опыте уже предполагает существование феномена пространства, равно как и отношение представлений во внутреннем опыте предполагает существование феномена времени. Таким образом, всякий опыт оказывается в конечном счете возможным благодаря представлению о формах созерцания.

2. Пространство и время являются необходимыми представлениями a priori. Невозможно устранить представление о пространстве из внешнего опыта, хотя можно представить себе пустое пространство, не содержащее никаких предметов. Точно также нельзя представить себе явления вне времени, хотя можно представить пустое, ничем не заполненное время. Поэтому пространство и время следует рассматривать в качестве априорных представлений и условий возможности явлений опыта.

3. Пространство и время не являются дискурсивными, т. е. общими понятиями. Созерцание определяется как единичное представление, а пространство и время в таком случае оказываются его формами. Поэтому существует только одно пространство и одно время. Пространство не образуется как результат сложения различных пространств, время не образуется как результат сложения различных времен. Различные части пространства являются ограничениями одного пространства, различные части времени являются ограничениями одного времени. Феномены пространства и времени не являются понятиями, они суть чистые формы созерцания.

4. Пространство и время суть бесконечно данные величины. Понятие величины имеет здесь онтологическое значение и выступает в качестве основания представления об определенном количестве. Всякое ограниченное пространство может мыслиться поэтому только как содержащееся в бесконечном пространстве. Это же верно и в отношении времени. «Бесконечность времени означает не что иное, как то, что всякая определенная величина времени возможна только путем ограничений одного лежащего в основе времени» [1, 136]. Как бесконечно данные величины пространство и время являются единичными представлениями, а потому оказываются созерцаниями, а не понятиями.

В соответствии с трансцендентальным разъяснением понятий пространства и времени эти феномены являются условиями возможности различных видов синтетического познания a priori. Представление о пространстве лежит в основе геометрии. Соответствующая интерпретация феномена времени связана прежде всего с представлениями о том, что время имеет только одно измерение и что различные части времени существуют последовательно, а не одновременно. Посредством представления о времени становятся возможными такие явления как изменение и движение. Кант рассматривал возможность включения в трансцендентальную эстетику феномена движения, однако отказался от этого намерения. Дело в том, что помимо пространственно-временного континуума в понятии движения предполагается нечто движущееся, т. е. нечто такое, что может быть обнаружено только эмпирически. Сказанное относится и к феномену изменения вообще: «изменяется не само время, а нечто находящееся во времени. Следовательно, для этого понятия требуется восприятие какого-нибудь бытия и последовательности его определений, стало быть, опыт» [1, 143]. К этому следует добавить, что время является условием возможности существования различных региональных онтологий и играет решающую роль в построении кантовской онтологии естественно сущего.

Таким образом время и пространство не являются свойствами вещей как объектов интеллектуального созерцания и не выражают их отношения друг к другу. Пространство и время суть субъективные условия, лежащие в основании как внешнего, так и внутреннего созерцания. Если отвлечься от этих условий, то представления о пространстве и времени не имеют никакого значения. Поэтому можно утверждать, что пространство и время обладают трансцендентальной идеальностью: они являются не предметами, но формами представления предметов. Поскольку все предметы нашего познания относятся к классу явлений, можно также утверждать, что пространство и время обладают эмпирической реальностью, т. е. являются формальными условиями представления этих явлений в опыте. Пространство понимается как форма внешнего чувства и условие возможности явлений внешнего опыта. Напротив, «время есть априорное формальное условие всех явлений вообще» [1, 138]. Этот вывод имеет решающее значение для понимания идеи трансцендентальной философии Канта. Явления как представления о предмете познания, подчинены формальному условию внутреннего созерцания. Таким условием является время. Поэтому «все явления вообще, т. е. как предметы чувств, существуют во времени и необходимо находятся в отношениях времени» [1, 138]. Время таким образом обладает онтологическим преимуществом перед пространством. Это преимущество Кант в дальнейшем подтверждает во втором параграфе «Введения» в трансцендентальную логику, где указывается, что только понятие времени может быть названо трансцендентальным представлением.

Трансцендентальная эстетика содержит условия, необходимые для решения главного  вопроса онтологии естественно сущего: как возможны априорные синтетические суждения? Источником всякого познания для нас является чувственное созерцание. Время как чистая универсальная форма созерцания всех явлений как предметов нашего познания устанавливает вместе с тем представление о горизонте всякого возможного познания. Априорные синтетические суждения – это суждения, опирающиеся на созерцание, а поскольку эти созерцания имеют значение только в отношении явлений, постольку «такие суждения никогда не выходят за пределы предметов чувств и сохраняют свою силу только для объектов возможного опыта» [1, 153].

3. Идея трансцендентальной логики.

В соответствии с первоначальным замыслом Канта вслед за обособлением чистых форм чувственности в трансцендентальной эстетике необходимо изолировать  чистые формы рассудочного познания в трансцендентальной логике. Трансцендентальная логика должна рассматриваться как наука об априорных принципах рационального познания. «Наше познание возникает из двух основных источников души: первый из них есть способность получать представления (восприимчивость к впечатлениям), а второй – способность познавать через эти представления предмет (спонтанность понятий). Посредством первой способности предмет нам дается, а посредством второй он мыслится в отношении к представлению (как одно лишь определение души). Следовательно, созерцания и понятия суть начала нашего познания, так что ни понятия без соответствующего им некоторым образом созерцания, ни созерцание без понятий не могут дать познание» [1, 154]. Познание возникает только как результат синтеза соответствующих элементов, т. е. созерцания и понятия. При этом следует всегда иметь в виду, что мышление (рассудок) всегда следует рассматривать как средство для созерцания. Это положение имеет весьма существенное значение: высшие рациональные формы познания возможны только в отношении к низшим, чувственным ступеням. И поскольку «Мысли без содержания пусты, созерцания без понятий слепы» [1, 155], постольку можно утверждать, что в трансцендентальной логике с самого начала речь идет не об анализе изолированных форм рассудочного познания, а о структуре познания, которая имеет в виду синтез элементов.

Определение понятия трансцендентальной логики осуществляется, как это явствует из самого названия дисциплины, из общего представления о логике как науке о мышлении или науки о правилах рассудка вообще. Если способность мышления рассматривается вне отношения к возможным предметам познания, т. е. если под логикой понимают «науку о необходимых законах рассудка и разума вообще, или – что одно и то же – об одной лишь форме мышления вообще» [2, 320], то речь в этом случае идет об общей логике. Общая логика отличается от логики частного применения рассудка, в которой содержатся правила мышления о предметах, принадлежащих определенной области. В свою очередь, если мы отвлекаемся от субъективных условий мышления, связанных с эмпирическими особенностями применения правил общей логики, то мы имеем дело с чистой общей логикой и противопоставляем ее прикладной логике. Такая общая чистая логика характеризуется согласно кантовскому представлению тем, что она не принимает во внимание отношение рассудочных определений к созерцанию и отвлекается от содержательного анализа предметов.