Лексико-фразеологические средства создания комического эффекта в индивидуальном стиле И. Ильфа и Е. Петрова (стр. 3 )

  Анализ сатирических и юмористических языковых элементов показал, как мастерски писатели пользовались многогранными значениями слов, их экспрессивно-стилистическими возможностями.

Глава II.

Лексико-фразеологические средства создания  комического эффекта в индивидуальном стиле И. Ильфа и Е. Петрова.

2.1.  Комический прием преобразования фразеологизма.

отмечает, что фразеологизмы в художественной речи используются не только в том виде, в котором они существуют в языке, но и изменяются. Писатели могут обновлять семантику, структуру и экспрессивно-стилистические свойства фразеологических оборотов. “Создаются новые смысловые оттенки, появляется новое художественное качество фразеологизмов, обогащаются связи слов, образуются индивидуальные обороты по аналогии с существующими в языке фразеологизмами”.9

Фразеологические единицы занимают значительное место среди художественно-изобразительных средств писателей. Они охотно используют заложенные в них выразительные возможности: высокую степень обобщенности, эмоционально-экспрессивное наполнение, стилистическую окрашенность, образность.

Многие устойчивые сочетания со временем утрачивают свою первоначальную образность, и, очевидно, поэтому «фразеологизмы, как правило, а не как исключение – подвержены в потоке речи различным модификациям. И все же фразеологизмы остаются готовыми воспроизводимыми оборотами, не теряя специфического своего качества. Устойчивость их сохраняется, если остается их соотнесенность с исходной формой… Употребление фразеологизмов с некоторыми преобразованиями, но при ощутимости начальной формы, требует известного мастерства и всегда отличается творческим своеобразием»10.

Прием преобразования фразеологизмов – один из широкоупотребительных у И. Ильфа и Е. Петрова. Изменение структуры или значения устойчивых единиц языка, отличающихся тем, что они существуют в строго закрепленной форме, с которой связано определенное цельное значение, всегда воспринимается как нарушение привычных норм речи.

Существуют различные виды преобразования фразеологизмов:

Выражению, имеющему в языке единое переносное значение, придается иное значение (возвращается его первоначальное прямое значение); Меняется форма фразеологизма – перефразируется какой-либо известный фразеологизм и на основе отчетливой связи с имеющимся создается новый. Возникающий при этом эффект неоправданного ожидания вызывает смех противоречием между привычной формой фразеологизма и неожиданной, новой; между обычно связанным с фразеологизмом значением и новым значением.

Во всех случаях создается двуплановое понимание фразеологизма: сохраняется его цельное единое значение и новое.

Семантические и структурно-семантические преобразования

фразеологических единиц в тексте.

Семантическое обыгрывание фразеологических единиц в тексте.

  Наиболее распространенным способом преобразования фразеологизмов у И. Ильфа и Е. Петрова является прием возвращения фразеологизму (или его части) конкретного значения, когда фразеологизм понимается как свободное сочетание слов.

  Эспрессивно-стилистическая окраска и смысловое наполнение общеязыковых фразеологических единиц настолько сильны и устойчивы, что они в какой-то мере сохраняются как фон и тогда, когда писатели употребляют то же самое сочетание слагающих фразеологизм компонентов как сочетание свободное, фразеологически несвязанное. «Такое употребление фразеологических сращений, - пишет , возможность как бы двойного восприятия, т. е. одновременно и в значении составляемого ими целого, и в индивидуально значении каждой составной части. Оно ведет далее к тому, что писатель получает возможность подбирать нужные ему сочетания слов, как бы не считаясь с возможностью их слияния в неразложимое сращение, а обращая внимание исключительно на значение каждого отдельного слова…»11

Структурное совпадение устойчивых сочетаний и омонимичных с ними свободных словосочетаний приводит к тому, что свободное сочетание может при определенных условиях ассоциироваться в памяти читателя с соответствующим фразеологическим сочетанием.

Так, в «Двенадцати стульях» И. Ильфа и Е. Петрова читаем: «Дальше шли кольца (…), жемчужное колье, которое было бы по плечу только знаменитой опереточной примадонне…» (гл. VI, с. 30).12

Здесь слова «было бы по плечу» не образуют сращения: они взяты в той сумме значений, которая слагается из простого сложения индивидуальных значений данных слов, а существующее в языке готовое сращение «быть по плечу»  (т. е. «быть вполне доступным для выполнения, соответствовать возможностям кого-либо»)  как бы игнорируется данным контекстом.

«Ипполит Матвеевич посмотрел на тещу сверху вниз. Его рост доходил до ста восьмидесяти сантиметров, и с такой высоты ему легко и удобно было относиться к теще с некоторым пренебрежением» (гл. I, с. 6).

В данном случае свободное сочетание «посмотрел на тещу сверху вниз» ассоциируется в нашем сознании с фразеологизмом «смотреть сверху вниз» (т. е. «относиться к кому-либо свысока, пренебрежительно; вести себя высокомерно»). В результате полного исключения фразеологизма из нашего сознания не происходит. Внешне самостоятельно употребленные компоненты сохраняют ассоциативную связь с фразеологизмом, создавая при этом двуплановость восприятия.

Как прием создания комического эффекта используется также столкновение фразеологизмов, в состав которых входит одно и то же слово. Сближение одинаковых слов, входящих  в разные фразеологические сочетания, далекие по смыслу, создает острый комический эффект:

«Он еще неясно представлял себе, что последует вслед за получением ордеров, но был уверен, что тогда все пойдет как по маслу: «А маслом, - почему-то вертелось у него в голове, - каши не испортишь». Между тем каша заваривалась большая» (гл. ХI, с. 61).

льф и Е. Петров не просто привлекают фразеологическое сочетание, а сознательно разрушают его устойчивые формы, как бы возвращая буквально осмысленным компонентам такого сочетания их первоначальные значения, когда «каждое отдельное слово сохраняет свою семасиологическую индивидуальность, не растворяющуюся в целом выражении».13

Например, общеязыковой фразеологизм «пан или пропал» («будь что будет, т. е. или все получу, или все потеряю») приобретает двуплановость значения за счет употребления существительного «пан» одновременно во фразеологически связанном и буквальном значении в речи Остапа Бендера:

«…Нужно только двадцать рублей, чтобы сокровище стало нашим. Тут не надо брезговать никакими средствами. Пан или пропал. Выбираю пана, хотя он и явный поляк» (гл. ХХХVI, с. 211).

Семантически такая двуплановость обычно представляет собой сосуществование двух смыслов, органическое сплетение разных тематических сфер.

Иногда в контексте произведения наряду с преобразованием семантики фразеологизма может изменяться и общеязыковая стилистика фразеологизма.

  Так, просторечное устойчивое сочетание «бог послал» в современном языке употребляется применительно к чему-нибудь неприятному, раздражающему. Писатели контекстом нейтрализуют отрицательную эмоциональную окраску сочетания:

«В этот день бог послал Александру Яковлевичу на обед бутылку зубровки, домашние грибки, форшмак из селедки, украинский борщ с мясом первого сорта, курицу с рисом и компот из сушеных яблок» (гл. VIII, с. 43).

Интересно, что семантические преобразования фразеологизма, приведшие к возвращению его компонентам буквального значения, повлияли и на нейтрализацию прежней стилистической окрашенности сочетания.

  Наличие в современном языке омонимических сочетаний, которые вне контекста могут быть понятны и как сочетания устойчивые, обладающие переносным значением, и как свободные, имеющие прямое значение, создает широкие возможности для различного рода семантических преобразований. Основой для такого рода преобразований является смысловое соотношение омонимических устойчивого и свободного сочетаний. Названная семантическая двуплановость всего сочетания в целом или отдельных его компонентов создается контекстом.

  Итак, мы убедились, что фразеологические единицы общеязыкового типа могут быть предметом различного рода смысловой игры, опирающейся прежде всего на возможное переносное и прямое понимание устойчивых сочетаний.

Структурно-семантические преобразования фразеологических единиц.

  Любое подключение нового слова к традиционному лексическому составу устойчивого сочетания в известной мере изменяет последнее. Нельзя, однако, забывать, что изменение компонентного состава фразеологического оборота носит окказиональный характер, не выходит за рамки того произведения, в котором данный фразеологизм употреблен, и обычно не влияет на компонентный состав общеязыковых фразеологических единиц, входящих во фразеологическую систему языка.

  Большой силы эмоционального воздействия  на читателя писатели добиваются в том случае, когда один из компонентов фразеологизма заменяют контекстуальными синонимами (словами, сближающимися своими значениями в условиях данного контекста). Если в качестве контекстуального синонима выступает слово того же тематического ряда, что и собственно заменяемое, то основное значение фразеологизма не меняется, меняется лишь его экспрессивно-эмоциональное наполнение. Обновленный вариант фразеологизма уточняет, конкретизирует свое значение применительно к данному контексту, изменяет свое экспрессивно-стилистическое наполнение или приобретает какие-то новые, дополнительные оттенки смысла, необходимые для его вписывания в контекст произведения. При этом наблюдается и оживление образной основы фразеологизма.

  Фразеологизм «не видать как своих ушей» трансформируется у И. Ильфа и Е. Петрова в сочетание «не видать как своей бороды» (об отце Федоре), не изменяя своего значения «никогда, ни при каких условиях не получить желаемого», т. е. писатели уточняют значение этого фразеологизма применительно к контексту: «Ипполит Матвеевич, лучезарно улыбаясь, вышел в коридор и стал прогуливаться… «А святой отец? – мысленно ехидствовал он. – Дурак дураком остался. Не видать ему стульев, как своей бороды» ( гл. ХIV, с.89).

Семантико-синтаксический прием «лепки речевых отрезков».

  Широкоупотребительным у И. Ильфа и Е. Петрова является прием соединения синтаксически однородных словосочетаний и фраз, по смыслу далеких, но при неожиданном сближении создающих сатирическое или шутливое изображение действительности.14 Такой прием называет «мозаической лепкой речевых отрезков – «фраз», резко контрастных по своему смысловому содержанию». Комизм создается несоответствием между этим содержанием и синтаксической конструкцией, которой оно выражается (семантически далекие, не связанные явления  даются как синтаксически однородные, с интонацией перечисления), т. е мы имеем дело с использованием определенных синтаксических конструкций для передачи комического содержания, так что этот прием можно было бы назвать семантико-синтаксическим или логико-синтаксическим.