И. Ильф и Е. Петров умеют обнаружить в слове все его смысловые возможности. Лексические, синтаксические и стилистические категории переплетаются у И. Ильфа и Е. Петрова в единое целое, на фоне которого тонкие смысловые изменения слова получают особое значение. Переосмысление одной категории в этой целостной системе сейчас же сказывается на другой категории той же системы, так что зависимость оказывается взаимообусловленной.
«Ипполит Матвеевич сложил дела, спрятал в ящик войлочную подушечку, распушил гребенкой усы и уже было, мечтая об огнедышащем супе, собрался пойти прочь…»
Толковый словарь (Ожегов)18 дает только одно значение слова «огнедышащий» - «извергающий огонь», причем со стилистической пометой «книжн.».
И далее: «Ипполит Матвеевич, испытывая сильнейшие приступы аппетита, вошел в сени. Навстречу ему вышел пышущий жаром священник церкви Фрола и Лавра, отец Федор» (гл. III, с. 18).
Слову «огнедышащий» придается буквальное значение. Нелепое выражение, созданное, по-видимому, на основе привычного сочетания «суп с пылу, с жару» вдруг освежается, получает новое, сатирическое значение. При этом происходит стилистический сдвиг (от просторечного – к книжному). На фоне буквального значения отчетливее воспринимается переносное значение определения «пышущий жаром». Таким образом, переносное значение не отрывается от буквального, а надвигается на него, создавая тем самым двуплановость.
«Необычность» сочетания раздвигает семантические границы слова. Высмеивая бюрократа, который непрерывно заказывал всевозможные печати и штампы из резины со своими резолюциями и подписью, И. Ильф и Е. Петров замечают:
«И он заказал прекрасный универсальный штамп, над текстом которого трудился несколько дней. Это была дивная резиновая мысль, которую Полыхаев мог приспособить к любому случаю жизни». И через страницу:
«Работа шла без задержки. Резина отлично заменила человека. Резиновый Полыхаев нисколько не уступал Полыхаеву живому»19.
«Резиновый» и «резиновая» мысль получают здесь сразу троякое значение:
мысль неясная, растягивающаяся, как резина, готовая на все случаи жизни; мысль заранее заготовленная, казенная, «вырезанная» в виде штампа; мысль, действительно сделанная из резины, «резиновая мысль» в буквальном смысле слова.И затем, через «резинового» Полыхаева как бы просвечивают все эти три значения прилагательного.
Метафоры.
«Метафора (греч. Мефбцпсб, лат. Translatio, "перенесение") - не в собственном, а в переносном смысле употребленное картинное или образное выражение; представляет собой как бы концентрированное сравнение, причем вместо предмета сравниваемого ставится непосредственно название предмета, с которым желают сравнить».20 Метафора способствует изяществу, силе и блеску речи. Для поэтов метафора является необходимым вспомогательным средством. Она дает речи особую, высшую прозрачность, облекая даже отвлеченное понятие в живые формы и делая его доступным созерцанию. Метафора – это перенесение смысла слова на объект, с которым он не соотносится.
Метафора является одним из самых обычных приемов создания комического эффекта.
Слова и фразы, вырванные из привычного для них контекста и окружения начинают работать в новых, непривычных речевых ситуациях. Однако, при ближайшем анализе, оказывается, что их использование чрезвычайно логично, и автор лишь выносит на поверхность до этого нераскрытые возможности употребления этих единиц языка. В результате возникает причудливая метафора. А вербальная новизна становится для читателя приятной неожиданностью.
Понятие «метафора» представляется возможным применять только в отношении тех случаев, когда сохраняется единство (но не тождество) значений (прямого и переносного) слова.
Метафора представляет собой особый тип номинативно-производного значения и обладает семантической двуплановостью. На семантическом уровне происходит столкновение прямого и нового (метафорического) значения слова, причем последнее обладает свойством непредсказуемости, неожиданности по отношению к данному контексту:
«Утро застало концессионеров на виду Чебоксар. На востоке распускались розовые бутоны (…) Бутоны превратились в вулканы и принялись извергать лаву наилучших кондитерских красок» (гл. XXXV, с.228).
Основа процесса метафоризации – конкретное лексическое значение слова, входящего в состав свободных сочетаний; это значение при метафоризации подвергается сложному процессу отвлеченно-образного обобщения.
В связи с этим естественно, что слова, лишенные конкретного лексического значения (числительные, местоимения, служебные слова) в процесс метафоризации не вовлекаются.
Необходимо изучить метафору, руководствуясь точными лингвистическими понятиями (грамматическими и семантическими) и на их основе описывать изучаемое явление.
К числу важнейших в этом плане понятий относится прежде всего понятие «части речи». Разделение слов на части речи с присущими им категориями (семантическими и грамматическими) имеет огромное значение для понимания процесса метафоризации.
Значение слова, как известно, определяется не только соответствием его тому понятию, которое выражается с помощью этого слова, но также и многими другими факторами и прежде всего – свойствами той части речи, той грамматической категории, к которой принадлежит слово.
Главная роль в процессе метафоризации принадлежит основным семантическим категориям имени существительного: категории одушевленности и неодушевленности (и их частным значениям). Именно этим определяется основные типы соотношений лексических связей слов, известные под названием «видов переноса».
Еще Аристотель подчеркивал выразительность метафор, изображающих вещь «наглядно», «в действии», «представляющих неодушевленное одушевленным». «[Писатель] изображает все движущимся и живущим, а действие есть движение».21
Такие метафоры строятся на морфологическом контрасте: неодушевленное существительное сталкивается с глаголом, относящимся к одушевленному лицу.
Пр.: «На Сивцевом Вражке рояли, мандолины и гармоники праздновали весну» (гл. XXI, с.140).
«Кран захлебнулся и стал медленно говорить что-то неразборчивое» (гл. XXIII, с. 154).
«Грузовик, на который был надет зеленый фанерный паровоз серии»Щ2, все время наскакивал на музработников сзади» (гл. XIII, с.77).
«Но часам к девяти в разных концах города замурлыкали, засопели и засвистали оркестры» (гл. XIII, с.77).
«Снова заревел гудок, и снова солнце в испуге убежало» (гл. XXXII, с.210).
«Вода схватила его за ноги…» (гл. XXXVII, с.243).
«В заливе барахтались звезды» (гл. XXXVII, с.241).
Употребление слов в переносном значении представляет собой случай расширения семантики слов и видоизменения их эмоциональной окраски. Стилистически нейтральные, общеупотребительные слова с приобретением переносных значений часто перемещаются в экспрессивные ряды лексики.
Нередко писатели обращаются к переносным значениям общеупотребительной лексики, переходящей в разряд разговорно-просторечных слов с отличительной окраской, часто бранной, - таким, например, как «козел», «шакал» и т. п.
В эпизоде романа «Двенадцать стульев» этот прием приобретает особую сатирическую остроту:
«Население тиражного ковчега уснуло. Львы из тиражной комиссии спали. Спали ягнята из личного стола, козлы из бухгалтерии, кролики из отдела расчетов, гиены и шакалы звукового оформления, голубицы из машинного бюро» (гл. XXXV, с. 226).
Перед нами пути рождения переносного значения слов, экспрессия которых зависит от контекстного окружения. Второе значение не отмечено в толковых словарях, а является достоянием мастерства писателей – сатириков, которые расширяли языковые приемы сатирического письма за счет развития дополнительных оттенков фигуральности общеупотребительных, стилистически нейтральных слов.
Немаловажное значение у И. Ильфа и Е. Петрова имеет своеобразный прием изображения средствами отображенной семантики:
«Пароход дрогнул, всплеснули медные тарелки, флейты, корнеты, тромбоны, и басы затрубили чудный марш, и город, поворачиваясь и балансируя, перекочевал на левый берег» (гл. XXXI, с201).
Несомненно, что поворачивался и балансировал не город, а пароход. Город двигался лишь в глазах отъезжавших пассаров. Город как бы попадает в семантическое поле движения, в котором находится корабль. Но пассажиры забывают, что движется собственно пароход, а не город. И с ними вместе забывают об этом и авторы. Движение получает здесь особое, переносное, как бы отраженное от реального, физического представлния о движении значения. Важно не то, что город вообще не движется, важно лишь то, что сейчас он движется в сознании пассажиров. Семантика движения получает особое, метафорическое значение.
Перифразы.
Для создания комического эффекта широко используются изобразительные средства языка. В этих случаях комизм создается содержанием, значением слов, образующих тот или иной прием, а не строением, структурой приема.
Перифразы – описательные выражения, заменяющие одно понятие. Перифразы широко употребляются для создания комического эффекта, так как они очень удобное средство для выражения авторского отношения к изображаемому, для показа скрытых, но важных сторон того или иного лица или предмета, для выявления его смешных черт.
Наиболее типичным случаем использования перифраза является употребление последнего для возбуждения у читателя эмоции юмора, для создания иронии или сарказма.
Большинство перифразов, встречающихся в дилогии И. Ильфа и Е. Петрова – это оригинальные перифразы, понятые только в данном контексте.
Писатели часто используют перифраз для называния своих персонажей с целью избежать повторения имени или личного местоимения. Для наименования героев И. Ильф и Е. Петров используют перифразы двух типов:
окказиональные, применяемые от случая к случаю, содержащие описание каких-либо поступков героя; перифразы постоянные, закрепленные за тем или иным лицом как его второе имя или постоянная характеристика (обычно ироническая).Остап Бендер – «сын турецкого поданного», «великий комбинатор». Так он именуется на протяжении всего романа.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
