Тема 6. Гражданское общество (стр. 2 )

Хотя коммуне и не удалось утвердиться как стабильной и эффективной форме власти, все же она сыграла свою роль в формировании у марксистов мнения, что на этом пути возможно достичь наиболее полной демократии, полного народовластия и, следовательно, упразднить государство и все его институты.

Эта идея была всерьез воспринята в России, а абстрактно-логическую схему Руссо — Маркса — Энгельса Ленин и другие его последователи попытались реализовать на практике, но уже не для города, восставшего и находящегося на осадном положении, а для одной шестой части планеты.

Идею о том, что социалистическая демократия — это управление всего народа, пытались реализовать в нашей стране через механизм Советов. Но те формы и институты, через которые народ в известной мере оказался вовлеченным в процесс управления, привели не к отмиранию государства, а совсем наоборот, к его бесконечному усилению и отчуждению от народа.

Плод революции — советская форма организации власти - столкнулась с серьезными трудностями при выполнении возложенных на нее задач по выработке законов и контролю за деятельностью исполнительных органов. Первоначальная, порожденная творчеством масс идея представительства рабочих, крестьян и солдат в Советах, давала определенную возможность представителям народа из «низов» высказывать свои суждения по тем или иным жизненно важным вопросам.

На начальном этапе становления новой власти Советы выглядели в определенном смысле как органы прямой демократии, где представители всех социальных слоев через наказы избирателей выявляли волю народа. Это в какой-то степени напоминало идеальную концепцию выработки общей воли и организации политической власти, которые мы находим в «Общественном договоре» Руссо.

Однако как в теории, так и на практике мы не отказывались от представительной формы организации высших органов власти. Но представительство это было необходимо для обеспечения формального «технического» оформления общей воли, а вовсе не для установления представительной демократии как формы власти, когда люди, представляющие интересы различных слоев общества, избираются в органы власти и профессионально занимаются своим делом.

На практике, из-за того что принцип прямой демократии (как попытка обеспечить поголовное участие всего народа в формировании общей воли через Советы) был реализован в сочетании с принципом формально-представительной демократии (избрание депутата как делегата, передающего общую волю через наказы своих избирателей), наша законодательная ветвь власти так и осталась в зачаточном и аморфном состоянии.

В итоге не получилось ни прямой демократии, т. е. действительной возможности для всех непосредственно участвовать в формировании общей воли и ее реализации при принятии законодательных решений, ни нормальной системы представительной демократии, т. к. представитель оказался в сущности лишенным самостоятельности. В сложившейся политической системе он выступил всего лишь в роли посредника, который через наказы своих избирателей передает их волю на том или ином уровне власти. И нет нечего удивительного в том, что законодательная власть превратилась у нас в сферу непрофессиональной деятельности, утратив функции и полномочия, которые формировались в течение столетий. В наших условиях законодательные органы превратились в своеобразные «референдумы депутатов», а реальная власть оказалась в руках исполнительных органов, никем не выбираемых и никому не подотчетных.

Попытаемся ответить на вопросы: почему так получилось и могло ли быть иначе?

Чтобы реализовать марксистскую идею отмирания государства через вовлечение всего населения страны в управление, был создан механизм власти, который обеспечивал бы это участие и при котором осуществлялась бы аккумуляция «общей и единой воли» всего народа посредством сочетания принципов прямой и представительной демократии. Но в любом обществе, если это не казарма, всегда имеются различные интересы — имущественные, национальные, социальные, классовые, которые мешают формированию этой «общей и единой воли».

Чтобы на практике реализовать такую модель политической власти, необходимо было добиться отчуждения людей от всех их индивидуальных, групповых и т. п. специфических интересов, связанных с собственностью, с принадлежностью к той или иной этнической группе, различным слоям или классам. Необходимо было все эти интересы обезличить в некоем сверхинтересе, что только и позволяет сформулировать «общую и единую волю».

В роли выразителя такого сверхинтереса и отчужденной от индивидуальных интересов воли, в качестве субъекта волеизъявления различных социальных, национальных и иных групп в нашей стране выступило государство.

Тотальное отчуждение народа от собственности на средства производства путем ее полного огосударствления, декларирование разрешения всех ключевых проблем в сфере социально-классовых и национальных отношений искусственно сняли все сложности в функционировании задуманной идеальной модели «всенародного» самоуправления.

Такой «идеальный» механизм народоправства приводит к результатам, прямо противоположным задуманным. Народ, общество попадает в тотальную зависимость от деспотичной власти государства, присваивающего себе роль оформителя воли и располагающего всеми необходимыми карательными средствами, чтобы «убедить» каждого, кто усомнится в том, что решение государства является адекватным выражению и его собственных сокровенных чаяний и желаний.

Ломка авторитарно-бюрократических режимов во многих регионах мира актуализирует необходимость анализа процессов, происходящих во всех областях общества, от тенденции в конечном счете зависит судьба демократии.

Переходный период от авторитаризма к демократии ограничен, с одной стороны, началом кризиса авторитарного режима, а с другой — установлением и началом функционирования одной из форм демократического режима. При становлении демократии большое значение имеет процедура разработки конституции. Оптимальным вариантом здесь является достижение консенсуса по основным институциональным нормам. Подобный консенсус легче всего достигается в случае, когда разрабатывается в единой комиссии, в которой представлены все крупные партии, определившиеся в результате выборов. Итоговый документ обладает тогда важным преимуществом — всеобщей легитимностью. Это решающее преимущество, ведь демократия в отличие от диктатуры может функционировать лишь в при условии добровольного и сознательного следования демократическим процедурам. Поскольку сам политический процесс постоянно порождает новые обстоятельства, долговременной может быть лишь гибкая конституция, в которой закреплены основные принципы построения государства, но есть и статьи, носящие открытый характер. Последние могут дорабатываться позже с помощью основных конституциональных законов. Если этого не соблюсти, то стремление к совершенству растянет конституционный процесс до бесконечности.

Консенсус относительно институциональной структуры и формы партийной системы может носить временный характер и после принятия «основного закона» сменится обычным политическим противостоянием. Важно только, чтобы такое противостояние не подорвало вновь созданных и еще не окрепших демократических процедур и институтов. Для этого молодая демократия успешно должна пройти этап перехода — этап консолидации.

Чтобы иметь более полное представление о комплексе теоретических взглядов на демократию и практических действий по их реализации в историческом процессе, кратко рассмотрим вторую традицию мировой политической мысли и политической практики, которая получила развитие в государствах иной социальной ориентации. Для этой традиции центральным был вопрос: как организована власть? Иначе говоря, не «кто правит?», а «что правит», и с помощью чего?

Точнее, правит ли в государстве закон и одинаков ли этот закон для всех граждан?

В рамках этой традиции власть и государство рассматриваются уже не как монолит, а механизм определенных институтов, который должен быть сконструирован таким образом, чтобы обеспечить участие людей в процессе управления и самоуправления.

На этой основе сформировались многие современные западные политические системы. Именно в рамках данной традиции возникли конституционализм (построение жизни общества в соответствии с Основным законом) и концепция правового государства.

Ее идейные установки воплощались в реальных механизмах власти во многом по методу проб и ошибок. Иногда использовали лучшие достижения разных народов в прошлом, подчас не предполагая, что реализуют на практике доктрину демократии. Более того, демократический политический механизм был в значительной степени сконструирован в Англии задолго до того, как народные массы стали в той или иной мере допускаться в политику. На его формирование огромное воздействие оказала доктрина либерализма. Тем самым в концептуальном плане сложившиеся уже в XVII в. в Англии, Голландии, в XVIII в. в США, а затем и в других странах Европы политические системы реализовали не доктрину демократии в чистом виде, а, скорее, доктрину либеральной демократии, где ценности либерализма доминировали над ценностями демократии.

Остановимся вкратце на основных моментах названной традиции как в идейной сфере формирования своеобразного либерально-демократического симбиоза, так и в плане создания его реального механизма, воплощенного в общественной практике.

Необходимо подчеркнуть, что если бы идеи либерализма не были пронизаны доктриной демократии, то на Западе не смогла бы возникнуть современная форма организации власти. Такие неотъемлемые ценности либерализма, как индивидуализм, личные, неотчужденные права и свободы, весь комплекс прав, который назывался негативной свободой от вмешательства со стороны государства и общества, должны были органично вписаться в механизм власти, который одновременно обеспечивал бы политическое равенство всех перед законом.

Не случайно поэтому, что хотя первоначально созданный политический механизм и обеспечивал, по крайней мере формально, такое равенство в первых буржуазно-демократических странах, тем не менее активное политическое участие людей было резко ограничено.

Британская политическая система, скорее, напоминала аристократическую демократию, т. к. основная масса народа оставалась за чертой активной политики. Видимо, в тот начальный период становления демократического механизма власти только ограниченный круг лиц мог использовать сформировавшуюся сложную политическую систему таким образом, чтобы сохранить ее стабильность.