Сергей Волков. Стихи: читаем и считаем. Главы из занимательной энциклопедии для школьников (стр. 3 )

Тренируемся!

1. Вот вам строка: “Жили-были сельди в бочке”. Попробуйте определить размер, который в ней задан. Продолжите стихотворение, хотя бы до четверостишия, поддержав этот размер. Есть ли в вашем примере слова, приобретшие дополнительные ударения, “растащенные” ритмом на несколько стоп?

2. У есть такое стихотворение:

“Всё моё”, — сказало злато;
“Всё моё”, — сказал булат.
“Всё куплю”, — сказало злато;
“Всё возьму”, — сказал булат.

Злато (деньги) и булат (оружие) — две силы, которые правят миром. Как вам кажется, противопоставлены они в стихотворении или, наоборот, объединены? Это спор сильных за право владения — или заявления объединённой коалиции? Давайте разберёмся. Стихотворение отчётливо симметрично: похожи по строению первое и второе двустишия, да и внутри они состоят как бы из параллельных строк. Смысл речей и золота, и булата, кажется, одинаков. Единственное видимое различие — в методах завоевания мира: золото всё способно купить, булат возьмёт всё силой. А на ещё одно, очень тонкое противопоставление, указал М. Шапир. И проявляется оно на уровне метра (размера). Вы уже, конечно, определили, что перед нами тот же четырёхстопный хорей, что и в «Зимнем вечере». Так вот, исследователь заметил, что “слово злато совпадает со стопой хорея, слово булат режет её на части”. Действительно, ударение в слове злато стоит на первом слоге (как в хорее), а в слове булат — на втором. Так что кровожадный характер булата подчёркнут и ритмически — он действительно режет стопу.

Внимательный читатель, который не забыл ещё названия главы, спросит нас: а как же отличить хорей от ямба? И что такое этот самый ямб?

Не мог он ямба от хорея...

(продолжение)

Впрочем, начать нужно с названия главы. Оно позаимствовано из романа «Евгений Онегин». Как вы помните, его главный герой так и не научился различать стихотворные размеры. Не было в нём поэтической жилки. Хотя, на наш взгляд, здесь нужно просто немного логических способностей — и всё станет понятным.

Ну, например, по логике вещей у двусложного хорея обязательно должен быть размер-напарник, в котором ударение будет стоять уже на втором слоге, а первый останется безударным: — \. Что-то типа: “та-тум, та-тум, та-тум, та-тум”. Посмотрите-ка внимательно, а ведь именно так устроена строчка-заглавие — и именно в ней есть и название этого размера. Перед нами ямб (а в нашем случае — четырёхстопный ямб) — излюбленнейший размер русской поэзии. По некоторым подсчётам, именно этим размером написаны 25 процентов русских стихов.

Тренируемся!

Назовите несколько известных вам произведений Пушкина и Лермонтова, которые написаны ямбом.

По той же самой логике трёхсложных размеров должно быть три: с ударением на первом слоге, на втором и на третьем. С одним из них, анапестом, мы уже знакомы — напомним, что ударение в нём стоит на третьем слоге. Два других размера имеют не менее причудливые названия, чем анапест. Это дактиль ( \ — — ) и амфибрахий ( — \ — ).

Заглянем в справочник!

Все названия размеров — иностранные по происхождению слова. Вы, наверное, и сами догадались об этом, по крайней мере относительно анапеста и амфибрахия — ведь практически все слова русского языка, начинающиеся на “А”, заимствованные. (Вспомните, какая буква ещё в слове амфибрахий выдаёт его иностранное происхождение.)

Начнём по порядку. Слово дактиль происходит от греческого дактилос, что означает “палец”. Тот же корень встречаем в слове дактилоскопия — так называют установление личности по отпечаткам пальцев. Как же связаны стихотворный размер дактиль и палец? Посмотрите на свой указательный палец — в нём три фаланги, причём первая, если считать от тыльной стороны кисти, длиннее, чем две другие. А теперь вспомните схему дактиля — три слога, первый ударный. В греческом языке гласные различались по долготе, вместо ударного стоял долгий гласный. Вот и получается, что строение пальца напоминает строение стихотворной стопы.

Есть среди размеров и своего рода “противодактиль” — анапест. Это название происходит от греческого слова со значением “отражённый”. И действительно, анапест представляет собой зеркальное отражение дактиля: ударный слог стоит не на первом месте, а на последнем.

В амфибрахии же ударный слог с двух сторон окружён безударными. А амфи по-гречески значит “вокруг, около, с обеих сторон”. Амфитеатр полукругом охватывает весь театр, у амфоры — так называли древнегреческий сосуд особой формы — с двух сторон симметрично расположены ручки. Идея двойственности видна и в слове амфибия — так называют животных, которые в раннем возрасте дышат, как рыбы, жабрами, а во взрослом состоянии — лёгкими.

Основная трудность при общении с трёхсложными размерами — это запомнить их названия и не перепутать друг с другом. Многие люди, чтобы не запутаться, придумывают себе разные мнемотехнические правила. Кто-то заметил, что дактиль очень похож по ритму на вальс: “раз-два-три, раз-два-три” с ударением на “раз”. Кто-то запоминает слово ДАМА: Д — это дактиль, и ударение в нём как раз на первом слоге, АМ — амфибрахий, и ударение в серединке, А — анапест, ударение в конце. А кто-то выучивает по четверостишию на каждый поэтический размер. Можно воспользоваться нашими примерами (кстати, всех ли авторов вы сможете определить?).

Хорей:

Милый, милый людоед,
Смилуйся над нами!
Мы дадим тебе конфет,
Чаю с сухарями.

Ямб:

Над косточкой сидит бульдог,
Привязанный к столбу.
Подходит таксик маленький,
С морщинками на лбу.

Дактиль:

Эта страница зелёного цвета,
Значит, на ней постоянное лето.
Если бы здесь уместиться я мог,
Я бы на этой странице прилёг.

Амфибрахий:

Хозяйка однажды с базара пришла,
Хозяйка с базара домой принесла:
Картошку, капусту, морковку, горох,
Петрушку и свёклу. Ох!

Анапест:

Вот ворона на крыше покатой,
Так с зимы и осталась лохматой.
А уж в воздухе вешние звоны,
Даже дух занялся у вороны.

Тренируемся!

1. Поиграем в такую игру. Имя Ваня состоит из двух слогов и имеет ударение на первом слоге — это хорей. Можно превратить его в стопу ямба — Иван. Может оно трансформироваться и в дактиль (Ванечка), и в амфибрахий (Ванюша), и в анапест (правда, в иностранном варианте — Иоганн). Определите, укладывается ли в какую-нибудь стихотворную стопу ваше имя? Можно ли поиграть с ним так же, как с именем Ваня?

2. Определите самостоятельно, каким размером написаны следующие фрагменты из стихотворений Лермонтова:

1.	Один среди людского шума Возрос под сенью чуждой я. И гордо творческая дума На сердце зрела у меня.
2.	По небу полуночи ангел летел, И тихую песню он пел; И месяц, и звёзды, и тучи толпой Внимали той песне святой.
3.	В шапке золота литого Старый русский великан Поджидал к себе другого Из далёких чуждых стран.
4.	Не дождаться мне, видно, свободы, А тюремные дни будто годы; И окно высоко над землёй, И у двери стоит часовой.
5.	Молча сижу под окошком темницы; Синее небо отсюда мне видно: В небе играют всё вольные птицы; Глядя на них, мне и больно, и стыдно.

Узор по канве

В предыдущих главах мы учили вас скандировать стихи, чтобы легче определять размер. Но в реальности, читая стихотворение, мы редко пользуемся приёмом скандирования — ведь стих не лозунг, не выкрик (хотя есть и такие, особенно в поэзии Маяковского). Интонационное разнообразие стихов поистине бесконечно. Интонация очень сложно взаимодействует с размером, который навязывает стихотворной строке свою ритмическую пульсацию. (Это можно сравнить с вышиванием по канве: канва задаёт определённую основу для узора, а нитки расцвечивают ровные ряды клеточек канвы.)

Попробуйте-ка, скандируя, прочитать такой фрагмент из пушкинской сказки о царе Салтане:

На него она взглянула,
Тяжелёшенько вздохнула,
Восхищенья не снесла
И к обедне умерла.

Посмотрите, как много в этом отрывке длинных слов, а написан он хореем. Значит, в словах при скандировании появятся дополнительные ударения: “восхищенья”, “тяжелёшенько”. Но такое чтение искажает текст, вступает в противоречие со смыслом слов. Вместо тихого глубокого вздоха второй строки у нас получится какая-то пионерская речёвка или трудовая песня-выкрик наподобие «Дубинушки». При реальном чтении часть диктуемых размером ударений в строке пропускается. Вот где мы ставим ударения, когда читаем это стихотворение просто, не для выяснения его размера:

На негу она взглянэла,
Тяжелё'шенько вздохнэла,
Восхищйнья не снеслб
И к обйдне умерлб.

Из четырёх схемных ударений (то есть тех, которые мы отмечаем, если рисуем схему размера) при чтении остаются только два. Скандируем так: / — / — / — / —, а в реальности читаем так: — — / — — — / —. Первое и третье ударения исчезают, на месте ударного слога появляется безударный. Такое явление называется в стиховедении пиррихий. Схематически пиррихий зарисовывается очень просто: — —.

Заглянем в справочник!

Слово пиррихий — греческое по происхождению. Интересно, что образовано оно от слова пиррихе, что значит “воинственный танец, прыжки, повороты”. Может быть, в таком названии подчёркивается способность пиррихия, часто и неожиданно возникающего в стихе, приносить с собой ощущение новизны, свежести, делать стих гибким? Во многом за счёт пиррихия один и тот же, к примеру, четырёхстопный ямб или хорей в разных стихах звучит с разной интонацией.

Когда-то, на заре развития поэзии в России, в первой половине XVIII века, пиррихии в стихотворениях считались недостатком. , во многом реформировавший область языка и поэзии, в своём труде «Письмо о правилах российского стихотворства» назвал стихи с пиррихиями “неправильными или вольными”. В своих многочисленных одах (торжественных стихотворениях, прославляющих императоров или императриц) сам Ломоносов старался обходиться полноударными строками — правда, это удавалось ему только до тех пор, пока на престол не взошла Елизавета Петровна. Как же связано это событие с признанием за пиррихием законных прав?