Сергей Волков. Стихи: читаем и считаем. Главы из занимательной энциклопедии для школьников (стр. 5 )

Значит, во-первых, перед нами не случайные пропуски, возникшие по недосмотру, а во-вторых, никакой это не анапест. А тогда что же? Размер, которым написано стихотворение Ахматовой, называется дольник. (Один из немногих в стихосложении терминов, русских по происхождению.) Дольник отличается от обычных силлабо-тонических размеров тем, что количество безударных слогов между ударными непостоянно — то один, то два. Это придаёт неповторимое очарование стиху, возникает особая мелодия, которую невозможно спутать ни с чем.

Дольник получил распространение в поэзии ХХ века, особенно часто пользовались им Александр Блок и Анна Ахматова. Прочитайте стихотворение А. Блока «Девушка пела в церковном хоре…», вслушайтесь в движение его мелодии, во многом создающейся дольником.

Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.

Так пел её голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.

И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.

И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у царских врат,
Причастный тайнам, — плакал ребёнок
О том, что никто не придёт назад.

Дольник, как видим, более свободный размер, чем традиционные силлабо-тонические — в нём разрушается, расшатывается единообразие интервалов между ударными слогами. От дольника рукой подать до акцентного, или тонического, стиха, который держится исключительно на ударениях и практически не обращает внимания на количество безударных слогов. Типичный пример такого стиха — “лесенки” Маяковского.

Книжная полка

Интересный фрагмент об акцентном стихе есть в замечательной книге переводчика, литературоведа, писателя Ефима Эткинда «Проза о стихах», которую мы рекомендуем вам поставить на книжную полку. В ней увлекательно, с большим количеством интереснейших примеров рассказывается о разных сторонах поэтического текста. Ритму, размерам посвящён в книге целый раздел. Фрагменты из главы «Новые ритмы» мы рискнём привести в нашем обзоре.

Объяснение понятия “акцентный стих” Е. Эткинд строит на материале стихотворения В. Маяковского «Послание пролетарским поэтам» (1926). Оно начинается так:

Товарищи,

  позвольте

  без позы,

  без маски —

как старший товарищ,

  неглупый и чуткий,

поразговариваю с вами,

  товарищ Безыменский,

товарищ Светлов,

  товарищ Уткин.

Мы спорим,

  аж глотки просят лужения,

мы

  задыхаемся

  от эстрадных побед,

а у меня к вам, товарищи,

  деловое предложение:

давайте

  устроим

  весёлый обед!

Расстелем внизу

  комплименты ковровые,

если зуб на кого —

  отпилим зуб;

розданные

  Луначарским

  венки лавровые —

сложим

  в общий

  товарищеский суп.

Решим,

  что все

  по-своему правы.

Каждый поёт

  по-своему

  голоску!

Разрежем

  общую курицу славы

и каждому

  выдадим

  по равному куску.

“Маяковский, — пишет исследователь, — совершенно свободно, совершенно беспрепятственно распоряжается в стихах самыми разными обиходными выражениями — длинными и короткими, просторечными и иронически-торжественными, штампами газетными и ораторскими... В стихах Маяковского всё это свободно помещается. Какой же это стих?..

Число ударных слогов в строке — их всюду четыре. Перед ударным слогом и после него может располагаться произвольное число безударных — от одного до пяти!” Проверьте, кстати, это утверждение сами: для этого зарисуйте схему стихотворения.

“Перед нами четырёхударный акцентный стих, выстроенный на базе амфибрахия, который разнообразят и осложняют дополнительные слоги и паузы. Эта открытость метра ведёт к тому, что на первый план выдвигается не метрическая схема... а слово или, вернее, словосочетание. Нужно Маяковскому поставить в строку целый большой оборот казённо-разговорной речи из обихода профсоюзного собрания: «У меня деловое предложение», — он его и ставит, и оборот этот просторно располагается в строке открытого метра... Стих Маяковского называют акцентным, потому что главную роль в нём играют мощные акценты, сильно подчёркнутые ударные слоги. Именно они — организующее начало стиха, они создают его ритмическую основу”.

От себя же добавим, что именно Маяковского называют революционером в области поэзии, открывшим небывалые ритмы и оказавшим огромное влияние на всё стихосложение ХХ века.

Тренируемся!

В книге Е. Эткинда есть специальная статья о поэтике Маяковского, которая называется коротко и выразительно — «Рык». “...Голос Маяковского, — пишет учёный, — сразу зазвучал оглушительно — его рык и скандальные выкрики были противоположны всякому представлению о поэзии”.

“Что же такое поэзия для Маяковского? Это крик отчаяния, ненависти, обращённый к обществу и человечеству. Мольба о сострадании. Последний вопль надежды. Крик, мольба, вопль, усиленные до самой крайней степени всеми средствами усиления. В наши дни для интенсификации речи устной используются мощные мегафоны. На бумаге не было и нет мегафонов, — Маяковскому пришлось изобретать систему усиления поэтической речи”.

Не последнее место в ней занимает особый стиховой ритм. Новая, тоническая система стихосложения, знаменитая “лесенка”, неравносложность поэтических строчек, ритмическое выделение слов — всё это узнаваемые черты поэзии Маяковского. Они органично присущи ей. Марина Цветаева писала об этом: “Если у вас из стихов Маяковского один выход — в действие, то у самого Маяковского из всей его действенности был один выход — в стихи. Отсюда и их ошеломляющая физика, их подчас подавляющая мускульность, их физическая ударность. Всему бойцу пришлось втесниться в строки. Отсюда и рваные размеры. Стих от Маяковского всеместно треснул, лопнул по швам и без швов. И читателю, сначала в своей наивной самонадеянности убеждённому, что Маяковский это для него ломается <...> скоро пришлось убедиться, что прорывы и разрывы Маяковского не ему, читателю, погремушка, а прямое дело жизни — чтобы было чем дышать. Ритмика Маяковского — физическое сердцебиение — удары сердца — застоявшегося коня или связанного человека”.

Приведённые слова можно во многом отнести и к поэзии самой Цветаевой. Попробуйте сопоставить ритмические особенности стихов Цветаевой и Маяковского. Есть ли в них общее? Какие поэтические принципы сближают двух поэтов?

Метр и смысл

Название этой главы повторяет название книги одного из крупнейших современных филологов Михаила Гаспарова — в ней сосредоточены его наблюдения над семантикой поэтических размеров.

Заглянем в справочник!

С термином семантика всякий человек, занимающийся гуманитарными науками, рано или поздно сталкивается. Что же означает это греческое по происхождению слово? Так называют смысловую сторону языковых единиц — морфем, слов, словосочетаний, предложений, то есть их значение. Вопрос о семантике поэтических размеров по-иному может быть сформулирован так: “Существует ли какая-то связь между смыслом стихотворения и его размером? Для всех ли поэтических тем подходит тот или иной размер?”

Именно на книгу М. Гаспарова «Метр и смысл» мы и будем опираться в своём рассказе, поэтому всю эту главу можно отнести к рубрике «Книжная полка». Стиховедческие исследования редко излагаются популярно, однако статьи и книги М. Гаспарова при всей их научной выверенности и сложности вполне можно рекомендовать неспециалистам — в них отчётливо выражается стремление автора разъяснить своему читателю излагаемую проблему.

“Есть детский вопрос, — пишет учёный, — который стесняются задавать литературоведы: почему поэт, начиная стихотворение, берёт для него именно такой-то размер, а не иной? Как на все детские вопросы, на него очень трудно ответить”. Попыткой ответа и стала целая книга, насыщенная огромным количеством интереснейших примеров.

Оказывается, вопрос о соотношении темы и размера волновал поэтов и учёных давно (в России — со времён Ломоносова). Николай Гумилёв так писал об этом: “У каждого метра есть своя душа, свои особенности и задачи: ямб, как бы спускающийся по ступеням (ударяемый слог по тону ниже неударяемого), свободен, ясен, твёрд и прекрасно передаёт человеческую речь, напряжённость человеческой воли. Хорей, поднимающийся, окрылённый, всегда взволнован и то растроган, то смешлив, его область — пение. Дактиль, опираясь на первый ударяемый слог и качая два неударяемые, как пальма свою верхушку, мощен, торжественен, говорит о стихиях в их покое, о деяниях богов и героев. Анапест, его противоположность, стремителен, порывист, это стихии в движенье, напряженье нечеловеческой страсти. И амфибрахий, их синтез, баюкающий и прозрачный, говорит о покое божественно лёгкого и мудрого бытия”.

М. Гаспаров исследует проблему в другом ключе — историческом, и по-другому — не как поэт, а как учёный, с цифрами в руках. Его интересует, так сказать, не “природная” приспособленность размера к определённым темам, а традиция употребления размера, “сеть смысловых ассоциаций, тянущихся за ним”. У поэтического размера обнаруживаются “семантические ореолы”, он хранит в себе память о стихотворениях, написанных им ранее.

Один из самых ярких размеров, имеющих целый шлейф семантических ореолов, — пятистопный хорей. Вокруг него в стиховедении шла бурная дискуссия, с него и начались исследования семантики размера. М. Гаспаров посвящает этому размеру (и, соответственно, дискуссии) отдельную главу. А называется она «Выхожу один я на дорогу» — по первой строчке знаменитого лермонтовского стихотворения. Оказывается, после появления этого стихотворения его сквозные темы, мотивы как бы приросли к пятистопному хорею, и всякий поэт, обращаясь к этому размеру, невольно попадал в поле притяжения лермонтовского текста. Какие же это мотивы?

Один из первых исследователей пятистопного хорея, К. Тарановский, выделил как один из главных мотив пути — ведь и начинается стихотворение с глагола движения: “Выхожу...” В русской поэзии есть целая вереница стихотворений, откликающихся на это начало. Это и «Вот бреду я вдоль большой дороги...» Тютчева, и «Выхожу я в путь, открытый взорам...» Блока, и «Выхожу я на высокий берег...» Есенина, и «Гул затих. Я вышел на подмостки...» Пастернака, и даже знаменитая «Катюша» Исаковского: “Выходила на берег Катюша...”. Не правда ли, совпадения слишком очевидные, чтобы быть случайными? К. Тарановский был склонен считать, что само ритмическое движение пятистопного хорея напоминает ритм человеческого шага, а значит, именно этот размер подходит для выражения мотива пути.