Сергей Волков. Стихи: читаем и считаем. Главы из занимательной энциклопедии для школьников (стр. 1 )

Сергей ВОЛКОВ.  Стихи: читаем и считаем. Главы из занимательной энциклопедии для школьников

«Литература», 2003, №24.

Предлагаемая публикация представляет собой фрагмент из энциклопедии для школьников, которая скоро выйдет в серии «Я познаю мир» (изд. «Астрель»). Некоторые главы из неё были опубликованы нами в первом номере за этот год без специального предуведомления. Настоящим исправляем возникшую по техническим причинам ошибку.

Стихи и проза

“Они сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лёд и пламень // Не столь различны меж собой...” — так писал в романе «Евгений Онегин» , представляя читателю двух главных его героев. Если, скажем, разница между камнем и водой, льдом и пламенем очевидна, то чем же противостоят друг другу стихи и проза? Полярные ли это понятия? Каково их коренное отличие?

Давайте разберёмся. “Уронили мишку на пол, // Оторвали мишке лапу...” — даже дошкольник скажет, что это стихи. Почему он так решил? Скорее всего, потому, что услышал рифму — созвучие на конце строк. Он по-своему прав: действительно, огромное количество стихов пишется с рифмой. Мы привыкаем к ней с детства, но однажды сталкиваемся, например, вот с таким текстом:

Урну с водой уронив, об утёс её дева разбила.
Дева печально сидит, праздный держа черепок.
Чудо! Не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;
Дева, над вечной струёй, вечно печальна сидит.

Мы чувствуем, что это тоже стихи. Они помещены под названием «Царскосельская статуя» в сборнике стихотворений Пушкина. Выходит, могут быть стихи без рифмы? Или, может быть, это всё-таки проза? Ведь писал тот же Пушкин, довольно язвительно, по поводу безрифменных стихов своего, между прочим, поэтического учителя Жуковского: “Послушай, дедушка, мне каждый раз, // Когда взгляну на этот замок Ретлер, // Приходит в мысль: что, если это проза, // Да и дурная?..”

И всё же перед нами стихи, только называются они белыми. И они никакие не второсортные, а самые что ни на есть настоящие. Между прочим, античная поэзия вообще не знала рифмы, многие фольклорные тексты — например, былины — тоже представляют собой белый стих. Да и многие современные авторы охотно обращаются к нерифмованным стихам.

Заглянем в справочник!

В данном случае мы заглянем в справочник для того, чтобы точно определить значение слова стих. Ведь очень часто мы воспринимаем его как короткий заменитель слова стихотворение. “А сейчас я расскажу стих Пушкина «Мороз и солнце»!” — гордо говорит у доски какой-нибудь первоклассник, начиная читать наизусть. А учитель его поправит: “Не стих, а стихотворение!” И не зря поправит: ведь стихом называют в литературоведении одну стихотворную строку. “В пятом стихе столько гласных «у», что так и слышится завывание ветра”, “Третий стих начинается с союза «что»” — везде речь идёт о соответствующей строчке стихотворения.

А ещё термин “стих” (а чаще — “стихи”) употребляется для обозначения самого принципа поэтической речи, как антоним понятия “проза”.

Итак, стихи и прозу отличает друг от друга вовсе не наличие рифмы (хотя она, повторим, очень помогает нам в этом). А что же тогда? Попробуйте провести такой эксперимент: начните ритмично отстукивать по столу ладонью или запустите метроном (этот мерно щёлкающий приборчик хорошо известен занимающимся музыкой), а затем начните читать под звук этих ударов обычный прозаический текст. Ну, например, такой: “Ваша нудная книга мне уже настолько надоела, что я не знаю, куда бы её забросить, чтобы больше не мозолила глаза”. Чувствуете, что ударения в словах и удары метронома часто не совпадают, а стучать рукой под чтение прозы вообще трудно — то и дело сбиваешься? Теперь попробуем сделать то же самое со стихами. Если на память ничего не приходит, то воспользуйтесь нашим примером:

Покупали скрипачи
На базаре калачи,
И достались в перебранке
Трубачам одни баранки.

Правда же, стучать необыкновенно легко? Стихи как будто сами подсказывают, когда стукнуть: “пОкупАли трУбачИ // нА базАре кАлачИ”. Слова оказались расставлены так, что ударения в них чередуются равномерно, через один слог.

Выходит, что в стихах есть особый ритм, который мы ощущаем при чтении. А при отстукивании или скандировании (нарочито громком и подчёркнутом произнесении) этот ритм становится совсем очевидным. Именно наличие жёсткого ритма и позволяет стихам ложиться на музыку, становиться песнями. Под стихи можно маршировать, танцевать, делать зарядку, то есть совершать ритмичные действия. Попробуйте-ка помаршировать под прозу!

Правда, иногда уловить ритм в стихе очень трудно, и не сразу можно решить, что перед нами — стихи или проза. Интересный пример такого текста приводит в своей книге «Основы теории литературы» : “Лаборант Петровский, до обеда вышедший из университета, встретил свою дочку по дороге в магазин аптекарских товаров. День был неприветливый. Навстречу било мокрым снегом. Лаборанту явно нездоровилось, к тому же он с утра, как назло, не поладил с ректором и был обеспокоен. Девочка была не в духе: руку ей оттягивал тяжёлый ранец с дневником, в котором, как пиявка, нежилась изогнутая двойка”. Если читать этот текст, делая паузы в соответствии со знаками препинания, то ритма можно в нём и не заметить. Но стоит только записать его столбиком, то он тут же обнаруживается — и проза превращается в стихи:

Лаборант Петровский, до обеда
Вышедший из университета,
Встретил свою дочку по дороге
В магазин аптекарских товаров.

Ритм держится не только на чередовании ударных и неударных слогов, но и на правильном расположении пауз. Это как лестница в многоэтажном доме, каждая строка — лестничный пролёт, состоящий из отдельных ступенек; идёшь по ним от одной паузы — лестничной клетки — до другой. Запись стихов столбиком позволяет правильно расставлять паузы и облегчает ритмическое чтение.

Стихи узнаются и по тому, что ритм в них сознательно поддерживается. И в прозе может встретиться ритмичный кусочек, но он тонет в общей массе неритмичного текста и возникает чаще всего случайно (вот вам пример: начало этого предложения ритмично — проверьте это сами, расставив ударения, — однако не воспринимается как стихи). В стихах по-иному: начинаем читать стихи — как будто запускаем метроном, который отстукивает нужный ритм всё время, пока мы их читаем.

Стихи и проза: продолжаем разговор

Распознавание ритма — дело не всегда простое. Ритм может быть весьма причудливым, может и искусно маскироваться. Да так, что сбивает с толку и самих поэтов. В книге поэта Вс. Рождественского «Читая Пушкина» есть такое разъяснение по поводу стихов и прозы: “Если составить фразу таким образом, чтобы в словах, входящих в неё, ударные слоги следовали за неударными слогами или предшествовали им в определённом строгом порядке, через равные промежутки, то мы получим стих.

Давайте убедимся в этом. Вообразим себе такую фразу: «По зимней скучной дороге бежит борзая тройка». Ничего особенного в звуковом отношении в этой фразе нет. Это обычная прозаическая фраза. Встретя её в книге или в живой речи, наше ухо ничем не выделит её из соседних фраз. Все ударения на словах поставлены в надлежащем для них месте, всё здесь правильно с точки зрения грамматики и синтаксиса. <…>

Посмотрим, в строгом ли порядке расположены эти ударения. Оказывается, никакого порядка нет. <…> Никакого музыкального впечатления от этой простой фразы мы не получим.

Но стоит только переставить те же слова, и впечатление получается совершенно другое. Мы сразу же ощутим музыкальный характер фразы и сразу же узнаем в ней стих: «По дороге зимней, скучной // Тройка борзая бежит»”.

Всё в рассуждениях Вс. Рождественского вроде бы верно — кроме самого примера. Переставив слова в строчках Пушкина, он, как ему кажется, получил прозу, в которой нет музыкальности, ритма. Но так ли это? Может быть, ритм здесь, особенно на фоне оригинала, просто не так явен? Мы рискнём поэкспериментировать и продолжить якобы прозаический отрывок — вдруг к этому “лестничному пролёту” можно пристроить ещё какие-нибудь? Итак, пробуем:

По зимней скучной дороге бежит борзая тройка,
На чёрной шляпе возницы сидит наглая сойка,
Её возница не видит и песню поёт бойко,
А птица на шляпе этой устроит скоро помойку.

Ну что же, о смысле и художественных достоинствах говорить не будем, но с ритмом всё в порядке. Так что и переделанный Вс. Рождественским вариант пушкинского стиха всё-таки остался стихом.

Как мы видим, бывают случаи, когда стихи и проза не противопоставляются, а смешиваются, проникают друг в друга. А ещё можно вспомнить, что существует особый вид стиха — верлибр, или свободный стих, в котором нет ритмического чередования слогов или каких-то других единиц речи и который отличается от прозы только тем, что разбит на относительно коротенькие строчки, записанные столбиком. Вот вам стихотворение Хармса, которое с некоторыми допущениями (в суть их вдаваться сейчас не будем) можно признать верлибром:

Некий Пантелей ударил пяткой Ивана.
Некий Иван ударил колесом Наталью.
Некая Наталья ударила намордником Семёна.
Некий Семён ударил корытом Селифана.
Некий Селифан ударил поддёвкой Никиту.
Некий Никита ударил доской Романа.
Некая Татьяна ударила кувшином Елену.
И началась драка.
Елена била Татьяну забором.
Татьяна била Романа матрацем.
Роман бил Никиту чемоданом.
Никита бил Селифана подносом.
Селифан бил Семёна руками.
Семён плевал Наталье в уши.
Наталья кусала Ивана за палец.
Иван лягал Пантелея пяткой.
Эх, думали мы, дерутся хорошие люди.

Стихи это или проза? Если начать вдумываться, то запутываешься окончательно.

На самом деле даже учёные не могут дать точное, однозначное и исчерпывающее определение стихов и прозы, что не мешает нам на практике различать их по ощущению. Современный филолог М. Шапир, один из крупнейших специалистов по стиховедению (его работы о стихе мы рекомендуем тем читателям, кто хочет разобраться во всех тонкостях проблемы), признаётся: “Слагая стихи уже не первую тысячу лет, человечество не может толком сказать, чем они отличаются от прозы”. И он же приводит любопытный факт: латинские слова prosa (проза) и versus (стихи) происходят от одного корня. Вот вам и “лёд и пламень”!