Недостаток товаров («Вестник финансов», 1926, № 2.) (стр. 1 )

Недостаток товаров («Вестник финансов», 1926, № 2.)

1. Сущность явления

При частнохозяйственном строе сбыт товара является одной из труднейших задач. Кажется так, будто размеры производства ог­раничиваются не размерами производительных сил, а возможнос­тью сбыта. И это впечатление не беспочвенно. При частнокапита­листическом строе рынок всегда заполнен товарами, иногда даже переполнен. При частнокапиталистическом строе обычно не поку­патель гонится за продавцом, а продавец гонится за покупателем.

Современное состояние нашего народного хозяйства совсем иное. Проблема рынка перевернулась. Не товар ищет покупателей, а покупатели ищут товар. Товаров не хватает для удовлетворения всего спроса. Перед некоторыми магазинами образуются длинные очереди. В частной торговле цены товаров значительно выше про­дажных цен трестов — по некоторым товарам на 100—200%. Вво­дятся ограничения продажи: из государственных магазинов и ко­оперативов ходкие товары отпускаются не всем желающим, а лишь избранным категориям покупателей, например пайщикам, членам профессиональных союзов.

Если в крупных городах недостаток товаров приобрел столь острые формы, то в деревне положение еще хуже.

Это явление не ново: оно впервые обнаружилось ранней весной 1924 г. перед денежной реформой. Уже тогда не хватало ману­фактуры. В начале лета 1924 г. недостаток товаров еще усилился. Осенью того же года он захватил целый ряд товаров массового потребления. Но все же острота современного товарного голода превосходит то, что было год назад. А между тем за этот год наша промышленность сделала большой шаг вперед, самый большой за все время новой экономической политики.

Что же означает это явление? Не отражает ли оно нашу бедность, т. е. абсолютный недостаток товаров по сравнению с нор­мальной потребностью в них? Некоторые склонны так думать: население обносилось, изголодалось за время войны и революции и его острую потребность в мануфактуре всякого рода не может покрыть наше производство. Это объяснение на первый взгляд убедительно, но тем не менее оно основано на ошибке. Оно упу­скает из виду тот немаловажный факт, что товары раздаются не по простому изъявлению потребности в них, а за деньги.

Как бы ни была велика чья-либо потребность, она не может отразиться на рынке, если субъект этой потребности не имеет денег для ее проявления. Недостаток товаров, таким образом, это не абсолютный недостаток товаров, а относительный недо­статок по сравнению с денежным спросом.

Однако не всякое возрастание денежного спроса вызывает не­достаток товаров. Если цены товаров повышаются соразмерно росту денежных доходов, то недостаток товаров даже возникнуть не может: все деньги находят себе применение, весь спрос удов­летворяется.

Недостаток товаров, следовательно, возникает только тогда, когда цены перестают выполнять функцию уравнителя спроса и предложения, когда они приобретают инертность, нечуткость к конъюнктуре рынка.

По своей экономической природе вольные цены весьма под­вижны. Их подвижность непосредственно отражает энергию лич­ного интереса в хозяйственной борьбе. Поэтому товарный голод при частнохозяйственной организации рынка является исключе­нием. Но цены, регулируемые властью, могут отличаться извест­ной инертностью, и поэтому общий недостаток товаров возможен лишь там, где общество или государство оказывает значительное воздействие на цены.

Таким образом, недостаток товаров есть признак того, что цены слишком низки. Если недостаток товаров при этом захватывает все важнейшие товарные группы, значит, весь уровень цен не со­ответствует денежной стороне народного хозяйства.

В настоящее время положение именно таково. Нынешний не­достаток товаров нельзя считать эпизодическим расхождением спроса и предложения подобным, например, недостатку некоторых товаров перед пасхой или рождеством, когда население может в ко­роткое время израсходовать давно сбереженные деньги. Повыше­ние спроса перед праздниками обычно сменяется послепраздничным затишьем. Но когда рождественское оживление торговли про­должается целый год, то это значит, что весь годовой спрос (т. е. денежный доход населения) превышает годовое производство пот­ребительных благ, помноженное на их цены, установленные властью.

2. Ближайшие последствия недостатка товаров

Не является ли недостаток товаров особым преимуществом на­шего народного хозяйства? Ведь обычно рынок ограничивает про­изводство. У нас же рынок идет впереди производства, предостав­ляя ему развиваться в меру производительных сил.

Однако избыток спроса не приносит пользы народному хозяй­ству. Недостаток товаров прежде всего вызывает хаос в распреде­лении реальных доходов. Распределение реальных доходов пере­стает соответствовать распределению денежных доходов. Разница цен в вольной и регулируемой торговле достигает по некоторым товарам весьма значительных размеров. Иначе говоря, покупа­тельная сила денег становится весьма различной не только в раз­личных местностях, но и в различных магазинах и даже в раз­личных руках.

Эта пестрота покупательной силы денег извращает направле­ние хозяйственной деятельности. Непроизводительные с народно­хозяйственной точки зрения задачи приобретают очень большое частнохозяйственное значение. Недостаточно заработать деньги: не менее важно суметь купить на них товар по дешевой цене. Отсюда трата времени на поиски товара, стояние в очередях пе­ред государственными магазинами.

Этот порядок распределения содержит известную долю той бессмыслицы, которую во всей красе можно представить только на следующем вымышленном примере: некое общество установи­ло, что все получают все даром; в определенное место свозится весь продукт в одну кучу, и каждый может брать из нее все что угодно; ясно, что каждый привоз продуктов в кучу сразу же расхватывал­ся бы в порядке общей свалки. Продажа продуктов по цене ниже цены равновесия спроса и предложения является в известной ча­сти даровой раздачей: именно в части разницы между продажной ценой и ценой рыночного равновесия. Конечно, все стремятся по­лучить этот подарок, но не все его получают. При недостатке то­варов выигрывает тот, кто стоит ближе к источникам товарного потока,— тот, кто непосредственно получает нехватающие това­ры. Город ближе к источникам промышленных товаров, дерев­ня — дальше. Поэтому город, по-видимому, перехватывает боль­шую долю промышленных товаров, чем та, которая причиталась бы ему при продаже этих товаров по ценам равновесия спроса и предложения. Политика низких цен не только не достигла уде­шевления товара для деревни, но обратно: она удешевила товар для города за счет его вздорожания для деревни, притом вздоро­жания на много процентов.

Даже небольшое понижение регулируемой цены ниже цены равновесия спроса и предложения может вызвать большое повы­шение вольных цен.

Поясним это наглядным примером.

Пусть в народном хозяйстве продается только один товар. Покупают его две группы потребителей — Г и Д. Первая может непосредственно получить товар из государственных магазинов, вторая — только через перепродавцов.

Предположим, далее, что в единицу времени производство равно 100 единицам продукта, доходы группы

Г — 120 руб. и до­ходы группы Д — 80 руб.

Очевидно, что цена равновесия спроса и предложения равна двум рублям: она получается как частное от деления всего спроса (200 руб.) на все предложение (100 единиц).

Если продажная цена из государственных магазинов будет только на 25% ниже цены равновесия, то — при указанных ус­ловиях — вольная цена (для группы Г) превысит регулируемую цену на 166%. Действительно, по цене в 1 р. 50 к. группа Г мо­жет купить 120/1,5 = 80 единиц товара. Для группы Д остается только 20 единиц товара, продажная цена для этой группы может быть повышена до 80/20 = 4 руб. за единицу.

Продавцы, повышая цены товара, тем самым приводят в рав­новесие избыточный спрос с тем предложением, которое осталось за вычетом части его, купленной по дешевым ценам не для пере­продажи, а для личного потребления.

Следовательно, при неизменном избыточном спросе вольные цены тем выше, чем большая доля товарного производства пере­ходит по дешевым ценам в руки окончательных потребителей. Поэтому если бы даже удалось искоренить всякую продажу това­ров трестами в руки частных продавцов, то недостаток товаров не исчез бы. Правда, неосновательное обогащение частных торгов­цев было бы исключено, зато размеры неудовлетворенного спроса потребителей еще возросли бы. Действительно, если доход населения равен 200 руб., производство — 100 единицам, а регу­лируемая цена — 1,5 руб. за единицу, то при продаже по этой цене всех 100 единиц окончательным потребителям неудовлетво­ренный спрос достигнет 50 руб. Если же по 1,5 руб. будет про­дано 80 единиц, а остальные 20 единиц — по 4 руб., то все денеж­ные доходы будут удовлетворены товарами, хотя и в различной мере.

Таким образом, продавая по вольным (вздутым) ценам, част­ная торговля смягчает недостаток товаров для тех потребителей, которые лишены возможности купить товар по дешевой цене.

Если бы все торговцы продавали по установленным (низким) ценам, то следовало бы ввести известные ограничения при отпу­ске товара для того, чтобы прыткие покупатели не могли совер­шенно лишить товара других, менее ловких покупателей. Иначе говоря, при полном отсутствии вольных цен и недостатке товаров необходима карточная система. Там, где деньги перестают слу­жить точным мерилом распределения продуктов, там лишь карточная система может установить некоторый порядок и устранить общую свалку вокруг источника ненормально дешевого продукта.

Однако, чем больше растет недостаток товаров, тем больше растут отрицательные черты частной торговли — торговля вырож­дается в спекуляцию.

Перепродажа товара, купленного по некоммерчески низкой цене, стала источником неосновательного обогащения множества лиц, ибо для каждого понятно, что таким способом можно полу­чить максимальную сумму подарков в размере разницы между це­ной треста и ценой рынка. И тяга к получению этих подарков за­хватила не только профессиональную торговлю, но также тех, кто раньше не занимался торговлей. На этой почве возникло мно­жество злоупотреблений служащих государственных и коопера­тивных предприятий. Было бы крайне наивно думать, будто раз­витие спекуляции и связанных с ней злоупотреблений происхо­дит теперь от того, что моральная природа людей внезапно испор­тилась. Нет, моральная природа людей осталась та же, но изме­нилась политика цен. Некоммерчески низкие цены — это почва, на которой с необходимостью закона природы вырастает спеку­ляция.