Идеология толерантности в контексте философии «Другого» (М. Хайдеггер и Э. Левинас) (стр. 5 )

Таким образом, толерантность утверждает экономическую и политическую власть меньшинства над большинством, основанную на искусственно созданной ценностной системе, аннигилирующей христианскую этику. Постулат толерантности о праве всех на разнообразие и самовыражение понимается как разрешение отрицания традиционных ценностей всеми, и конституирование новых ценностей меньшинством. Власть меньшинства над большинством осуществляется под предлогом преодоления конфликтов, и приводит действительное разнообразие человеческого мира к однообразию, к потере человеком его настоящей свободы думать, действовать, созидать. Толерантность постулирует власть архаичного Я , в своих эгоистических целях эксплуатирующего большинство. Инструментом эксплуатации выступает Другой-посредник, спускающий эти нормы для большинства. Это череда обманов, ведущая к фрагментации Я, потере себя, путанице добра и зла.

Рассмотрим этапы фрагментации личности.

Идеология толерантности постулирует граничность сознания

Толерантность появилась в 17 веке, когда, по истечению 30 лет взаимных убийств католиков и протестантов, Европа грозила обезлюдить. Война 1618—1648 гг. стала результатом длительного накопления неразрешимых противоречий, которые раскололи европейские страны. Толерантность, как «безразличие» () к отличному от тебя, стала единственным средством сохранения социального целого. Не сумев жить по христианским заповедям, европейцы закрепили вежливое безразличие к другому как социальную норму: не существует единых ценностей, каждый придерживается своего понимания добра и зла. Европа направила свой путь в сторону атомизации общества и архаизации человека.

Государством, в котором осуществился полный отказ от христианских ценностей, был воплощен проект законченного эгоиста, стали США, экспериментальная площадка Европы. Отсюда и концепция «границы» американского историка Дж. Ф. Тернера явилась ключевым фактором общественно-исторического развития США. «Граница» отделила Америку от Европы, создав новый образ человека: «американский «индивидуалист» со своими специфическими чертами: эгалитаризмом, прагматизмом, рационализмом, материалистическим взглядом на жизнь».50 Но множество атомизированных людей, с собственным понятием добра и зла, раскололи американское общество.

Американский психолог Э. Эриксон описал развитие в США несовместимых «динамичных полярных качеств, таких как миграция и оседлость, оригинальность и шаблонность, религиозность и свободомыслие, ответственность и цинизм, и т. д.».51 Опасное разнообразие пытались устранить с помощью идеи мультикультурализма, но никто не смог воплотить ее в жизнь. Так отказ от христианских ценностей, цементировавших европейскую цивилизацию, возвел граничность Я-территории в социальную норму и атомизировал общество, лишив его возможности самосознания и самоуправления, сделав безвольной игрушкой в руках «кукловодов».

Богоборчество

Подменяя христианскую любовь к ближнему на любовь – физиологическое желание (Левинас), заботу о ближнем на заботу о неприкосновенности границ своего Я (Хайдеггер), толерантность сеет в душах людей вежливое равнодушие и к другим, и к себе. Это холодные сердцем, видящие смысл жизни в удовлетворении своих потребностей люди. Н. Нарочницкая пишет: «Это равнодушие – последняя стадия перед царством зверя». «Меня учили отстаивать свою правоту, и я не могу понять, что такое толерантность. А если человек примиряется с любыми воззрениями, это и есть так называемая теплохладность, о которой говорится в Апокалипсисе. То есть человек не горяч и не холоден, и это равнодушие – последняя стадия перед царством зверя».52

Епископ Пермский и Соликамский Иринарх замечает лукавую подмену «одного термина "терпимость" на другое понятие – "готовность", которая, и это совершенно понятно каждому, обозначает полную обреченность людей воспринимать без сопротивления во всех сферах общественной жизни все без исключения явления мира сего, который "во зле лежит" (1 Ин. 5, 19), включая всякую гадость, которые не соответствуют их нравственным и культурным представлениям и традициям». Толерантность пытается вытеснить православие, которое «является источником подлинных нравственных ценностей нашего общества и предполагает культивирование в народе построенной на свободе выбора конкретной личности человека любви к Богу и любви к ближнему, сострадания и товарищеской взаимопомощи, миролюбия и других добродетелей». «Предпринимается попытка привития нашему народу приемлемости порока», пишет владыка Иринарх.53

: «Ныне толерантность собирает своих сторонников на последний бой против истины, предлагая вместо единой истины выбор – каждому по его вкусу и желанию. Исполняется пророчество апостола Павла: «Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням» (2 Тим. 4, 3).  «Не к толерантности – терпению к злу и равнодушному принятию его, – а к твердому стоянию против зла даже до смерти призваны христиане».54

Человекоборчество

Отрицая традиционные ценности, толерантность отчуждает труд поколений. Различие способов восприятия мира есть данная человеку свобода разрешения бинарности духа и материи. Создав ту или иную форму мировосприятия, народ в свободной воле выбрал свой путь. Разрушение традиционных ценностей есть разрушение общности.

Тех, кто отказывается от разрушения традиционных ценностей, называют ксенофобами. Ксенофобы проникнуты энергией «злобы и ненависти ко всему непохожему, к людям, пользующимся другим языком, исповедующим иную религию, придерживающимся другой системы ценностей».55 Но где грань между приемлемым и неприемлемым разнообразием? Теоретики толерантности не могут это определить, или не хотят? Претендуя на замену традиционных ценностных систем, они не дают четкого и ясного определения новой идеологии. Поэтому любое действие человека можно трактовать как нетерпимость и пресекать его с помощью силы, а его сопротивление трактовать как ненависть. К. Поппер назвал это «парадоксом терпимости», когда «неограниченная терпимость должна привести к нетерпимости». «Во имя терпимости следует провозгласить право не быть терпимыми к нетерпимым… Мы должны провозгласить право подавлять их в случае необходимости даже силой».56 Границ разнообразию как бы нет, но есть узаконенное средство борьбы с несогласными – насилие. А если есть последнее, то и нормы разнообразия также определены. Это субъективный эгоизм одного и терпение к нему другого, кто против, тот – ксенофоб.

Поэтому не приемлем диалог. пишет: «Единомыслие, понимается ли оно в конфессиональном смысле или же относится к идеологии (вспомним столь популярные совсем недавно рассуждения о монолитности, несокрушимости и абсолютной научности марксистско-ленинской идеологии) до сих пор воспринимается многими нашими соотечественниками как нечто предпочтительное толерантности и плюрализму, которые нередко представляются выражением моральной слабости и зыбкости убеждений. Во всяком случае, авторитаризм и патернализм (не говоря уже о тоталитаризме) совершенно несовместимы с идеей толерантности».57 Единомыслие – это продукт договора между людьми о ценностях общего дела. Но по единомыслие тождественно тоталитаризму и противопоставлено плюрализму как свободе самовыражения: единомыслие – это воля одного, которой подчинены остальные. Ложно подменяя единомыслие тоталитаризмом, автор показывает, что толерантность есть терпимость к воле одного, а диалога быть не может.

Отчуждение народов от традиционных ценностей осуществляется посредством разрушения языка, аморфности постулируемых норм. Это отмечает : «Существуют различные трактовки вопроса о характере, формах, пределах, границах, уровнях, степенях толерантности», «концепция толерантности далека от однозначности, она может порождать ряд разночтений, даже парадоксов».58 Но всякая идеологическая неопределённость ведет к разрушению стержня самосознания народа, значит, цель достигнута. Произносимый текст имеет внешние признаки христианского дискурса, но правда подменяется ложью, разрешается зло и запрещается добро. Толерантность призывает к терпимости к другому человеку, что как бы созвучно христианскому милосердию. Но это терпимость к границе и вседозволенности. Это отстраненность к тому, что ты не приемлешь, к уравниванию безгреховности и греха.

Подмена смыслов осуществляется посредством расположения в одном синтагматическом ряду лживых сведений, недоговоренностей и обращения к реальной социальной проблематике, не доведенной до логического конца. В данных синтагмах меняются местами темы и ремы, создавая впечатление как бы разговора о насущном (тема), на самом же деле как его решение подставляя ссылку на идеальное правовое и государственное устройство в лице США, стран Западной Европы, которое в данном смысловом акценте становится ремой – именно тем смыслом, ради которого мысль и была высказана. Например, «авторы полагают, что накопленный Соединенными Штатами немалый опыт в области регулирования этнических конфликтов внутри страны может оказаться весьма полезным для современной России».59 добавляет: «Американское общество выработало свой, специфический, путь сглаживания этнических противоречий и конфликтов на протяжении значительного периода времени, что, конечно, не означает забвение трехсотлетних жестокостей и дискриминации белым населением  расовых меньшинств».60 Очевидно, автор полагает, что все это – прошлое Америки, но события последних 20-ти лет говорят об обратном. Странно не замечать войн и массовых убийств, инспирированных штатами. При внимательном чтении обнаруживаем: США имеет положительный опыт урегулирования этнических конфликтов и его нужно адаптировать к России, которая имеет негативный опыт этнического общежития («В России сегодня определяющим маркером отношений "свой-чужой" выступает этническая принадлежность; другие основания – такие, как раса, конфессия, гражданство - существенно менее значимы»), со ссылкой на Чечню («Что касается Чечни, то, … можно ли считать органической частью государства захваченные территории, если в течение нескольких столетий население этих территорий не признает присоединения и борется за  независимость?»).61

Обратившись к историческим фактам, получаем противоположное высказывание: США образовалось посредством геноцида коренного населения Северной Америки, США превратило Кубу в публичный дом, США разбомбило Югославию, США уничтожило цветущие государства Ирака, Ливии, тогда как Россия сохранила и защитила множество народов и народностей, сохранив их культурную и религиозную идентичность. Убийство царской семьи, опасность распада России в начале 20 века, распад СССР в конце 20 века спровоцированы внедрением западных ценностей в сознание элит, что и привело к разрушению традиционных ценностей России и межэтническим конфликтам сегодня, от которых наиболее страдает русский народ, как народ, на котором и держится полиэтничное государство Россия. Соответственно, призыв авторов сборника к следованию американскому способу регулирования этнических конфликтов следует понимать как дальнейший распад России и геноцид ее коренного населения – русских и близких им по ценностным ориентациям народов.