Идеология толерантности в контексте философии «Другого» (М. Хайдеггер и Э. Левинас) (стр. 1 )

УДК 140.8+17.021.2

, к. филос. н., главный специалист

учебно-методического управления КГУКИ

Идеология толерантности в контексте философии «Другого»

(М. Хайдеггер и Э. Левинас).

Идеология толерантности претендует сегодня на место мировой ценностной системы, вытесняя традиционные ценности. Поэтому важно понимать истоки и механизмы проникновения идеологии толерантности в массовое сознание. Это является исследовательской проблемой данной статьи. Целью статьи выступает вскрытие ключевых значений толерантности и последствий ее продвижения как новой ценностной системы. Методологические основания исследования строятся на анализе философии «Другого» М. Хайдеггера, Э. Левинаса, как теоретического фундамента толерантности.

Ключевые слова

Философия «Другого», идеология толерантности, отношения «Я – Другой», Другой-соперник, Другой-посредник, архаичное Я, фрагментарное Я, модель «границы», Я-территория.

Perunova N. V. – Phd, head of the postgraduate studies of

Krasnodar State University of Culture and Arts.

The ideology of tolerance in the context of the philosophy of "the Other", (M. Heidegger, E. Levinas).

The ideology of tolerance now displaces traditional values and claims to be the world system of values. It is therefore important to understand the origins and mechanisms of penetration of the ideology of tolerance in the mass consciousness. This is a research problem of this article. The purpose of the article appears autopsy key values of tolerance and the consequences of its promotion as a new value system. Methodological bases of the study are based on an analysis of the philosophy of the "Other" Heidegger, E. Levinas, as the theoretical foundation of tolerance.

Keywords: the philosophy of "the Other", the ideology of tolerance, relation "I - Another", other-rival, another - intermediary, I archaic, fragmentary I, model the "border", I-territory.

Европейская цивилизация стремительно меняет свой внутренний и внешний облик, оказывая влияние на остальной мир. Европейский человек стал Другим, пишет Хайдеггер, он изменил себе настоящему, и культура, созданная им, погибла. Произошла коренная трансформация культурного кода, ценностных ориентиров Европы. Появился новый тип человека и новая Европа, отрицающая себя прежнюю. Что являет собой новая Европа, что движет ее по новому пути? Мы полагаем, что ответ на этот вопрос лежит в плоскости пересечения философии «Другого» и идеологии толерантности, претендующей сегодня на место новой мировой ценностной системы, анализу чего и посвящена данная статья.

Однако, философия «Другого» Хайдеггера не только констатирует новое общество и новую Европу, но и, как мы предполагаем, является колоссальным по значению фактором воздействия на массовое сознание. Философия Хайдеггера, предваряющая эпоху информационного общества, может рассматриваться не только как проникновение в глубины европейского менталитета, но и как способ его перестройки. Но новая Европа – это Европа, созданная по желанию ее населения, или это некий искусственный конструкт, навязываемый обществу? Можно ли переделать народ, изменить его стержневые содержания, не погубив его? К чему ведет философия «Другого» – к тому, что истинные европейские ценности пробуждаются и освобождаются от навязанных им чуждых культурных идеалов и норм, или же, наоборот, обманутое население отказывается от самого себя? Для решения поставленной проблемы мы обратились к анализу идеологии толерантности, как современной технологии изменения массового сознания. Целью статьи выступает вскрытие ключевых значений толерантности и последствий ее продвижения. Мы доказываем, что философия «Другого» является философско-культурологическим фундаментом идеологии толерантности.

М. Хайдеггер и его последователь Э. Левинас вскрывают важнейшую для европейской ойкумены ось противостояния «Я – Другой». Ее исток Хайдеггер видит в противоположении языческой архаичной Европы, как истинной, и христианской Европы, как ложной. Это культурное противоречие до сих пор актуально для европейцев, что подтверждают и многочисленные культурологические исследования (М. Гимбутас, В. Шильд и др.). Наш анализ философии Хайдеггера показал, что в свете противопоставления «языческий – христианский» в европейской культуре сложились три формы отношений «Я – Другой». Эти формы последовательно возникали в разные исторические эпохи, но прежние не исчезали из культурной памяти, и составляли оппозицию новым, лидирующим. Это оппозиция «архаичное Я – Другой-соперник», ее преображение в «союз Я и других» в христианстве, и новая оппозиция «фрагментарное Я – Другой-посредник», которую поддерживает идеология толерантности.

1. Исторические формы отношений «Я – Другой»

1.1 Оппозиция «архаичное Я – Другой-соперник»

Я и Другой не хотят иметь ничего общего, кроме взаимной борьбы. Я есть то, что не есть Другой. Также Другой есть не-Я. «Ни обладание, ни членство, ни понятийное единство – ничто не связывает меня с другим. Отсутствие общего оте­чества превращает Другого в чужестранца; Чужестранец – это тот, кто вносит разлад в мое «у себя»».1 Чтобы понять, что есть Я, нужно отсечь все то, что им не является (Другого, не-Я). Я» можно понимать только в смысле необязывающего формального указания на что-то, что в конкретной феноменальной бытийной взаимосвязи разоблачится возможно как его «противоположность». Причем «не-Я» никак не означает тогда чего-то вроде сущего, которое сущностно лишено свойств «Я», но имеет в виду определенный способ бытия самого «Я», к примеру потерю себя». 2

Но чтобы осознать себя, Другой необходим, ибо его территория является границей твоего мира. Сущее «обнаружимо и определимо в самостоятельно раскрывающем прохождении через ближайше встречающее сущее».3 Единственный способ со-существования Я и Другого – борьба и поглощение соперника, что составляет смысл бытия. «Борьба…изначальна… Борьба набрасывает и развивает лишь неслыханное, доселе не-сказанное и не по-мысленное».4 Из этого следует: Я сознает себя посредством отграничения от других Я и метафизического Другого (Бога). Я тогда может обрести себя, когда очистится от присутствия и примеси в самом себе Другого. Но Я ускользает от себя, поскольку Я не отделимо от Другого.

С одной стороны, Я – «самотождественный», расширяющийся до пределов мира, стремящийся поглотить Другое. «Все здесь, передо мной, все принадлежит мне; все уже захвачено одновремен­но с занятием места, все схвачено».5 С другой стороны, Другой – необходимость самосознания Я: «в озабочении покоится забота об отличии от других».6 Поэтому со-бытие Я и других – необходимость, противоречащая устремлению Я расшириться до границ мира, ибо Я обречено искать себя в других. Это страдание – суть бытия. Другой есть иное по отношению к Я, тот, кем ты никогда не будешь владеть, твой вечный антагонист и соперник, претендующий на самое тебя. Поскольку эти отношения Я и Другого Хайдеггер мыслит как истинные для европейца, то мы делаем вывод, что оппозиция «архаичное Я – Другой-соперник» исконна для Европы. Действительно, данные образы пронизывают древние и средневековые памятники культуры германоязычных народов. Так, В. Шильд в исследовании древнегерманского божества Хольды отмечает борьбу людей за место рядом с божеством.7 Пред Хольдой невозможен союз людей, все они – соперники, ибо только одному будет даровано ее благоволение, а вместе с ним власть над судьбой и людьми.

1.2 «Союз Я и других» в христианстве

Коренное изменение отношений «Я – Другой» происходит с появлением христианства. В христианстве другой – твой ближний, строитель обще-жития, мира без границ, ибо это мир в Боге. Это не Я, стремящееся в борьбе с другими завоевать место рядом с языческим божеством, а Я, предстоящее Христу: «славословить Тебя хочет человек, частица созданий Твоих. Ты услаждаешь нас этим славословием, ибо Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе».8 В предстоянии исчезает соперничество между людьми, ибо настоящая борьба – это преодоление зла внутри себя, ибо «зло есть не что иное, как умаление добра, доходящего до полного своего исчезновения».9 Человек не видит в другом соперника, Бог примиряет их: «Блажен, кто любит Тебя, в Тебе друга и ради Тебя врага. Только тот не теряет ничего дорогого, кому все дороги в Том, Кого нельзя потерять».10 Христианство изменило ценностную парадигму германских народов, противопоставив эгоцентризму Я мир свободного самоосуществления людей в Боге. Полнота бытия раскрывается в личном подвиге следования добру, как Закону Божьему. В Боге человек обретает себя, тогда как без Бога он погружается в «нескончаемую сказку, сплошной обман, своим нечистым прикосновением развращавший наши умы, зудевшие желанием слушать».11

С принятием христианства Европа получила возможность преодоления модели всепоглощающего одинокого Я, но так до сих пор и не смогла выбрать между ними. Та двойственность человека, которая мучила Блаженного Августина, не была преодолена в последующие эпохи. М. Бубер показывает ее новый виток: чем больше индивидуальное Я, слившееся с архаичным Я, отрицает союз с другими, тем больше оно теряет себя, «тем глубже опускается Я в нереальность». Тогда как «соприкасаясь с каждым Ты, мы смешиваем свое дыхание с дыханием Ты – дыханием вечности», ибо «каждое единичное Ты – прозрение вечного Ты».12 Похоже, что сегодня Европу захватило стремление к обособлению и отрицание Бога как того фундамента, на котором возможно единение.

1.3 «Фрагментарное Я – Другой-посредник»

Неразрешимое противостояние оппозиции «архаичное Я – Другой-соперник» и «союза Я и других» привело к возникновению посредника, регламентирующего поведение человека, избавляя его от нравственного выбора. Я становится фрагментарным, ибо в своих поступках оно придерживается готовых образцов, годных для одних ситуаций, но не применимых к другим. Хайдеггер полагает, что Я унифицировано, чуждо себе, произошло опустынивание бытия: «люди действуют в усредненности того, что подобает, что можно и должно сметь». Другой-посредник стал директивным искусственно созданным образцом человека, это иллюзия, детерминирующая его ценностную систему. «Каждый оказывается другой и никто не он сам. Человек становится никто».13

Таково действительное состояние европейского Я, в чем нельзя не согласиться с Хайдеггером. Но следующий шаг его мысли заставляет задуматься: причину фрагментации Я он видит в идеалистической (учения Платона, Аристотеля, Гегеля) и христианской традиции. По мысли Хайдеггера, мир грез идеализма и христианства уводит от реального бытия. Христианство конституировало Другого-посредника, который поглотил Я. Но так ли это? Не христианство привело к торжеству Другого-посредника, а нежелание решать дилемму между благополучием лично-отдельного существования и служением Богу и ближним своим. Хайдеггер достоверно описывает явление, но, воспевая эгоцентризм, подменяет истинные причины ложными и выстраивает «дорожную карту» возвращения архаичного Я.