270818 сессия 2 Русский(1) (стр. 3 )

БЕЛЕНЬКИЙ В. Г.:

– Спасибо. Я напомню, что к 2020 году количество выпускников ВУЗов и колледжей для цифровой экономики должно составлять, если не изменяет память, порядка 200 000 выпускников в год. Эта цифра большая. И когда мы говорим о 2020 годе, то мы должны понимать, что к этому времени должно быть уже количество обучающихся студентов близко к этой цифре, для того чтобы выпустить их в 2020 году. (00:39:33) Мы такие исследования проводили и видим по своему ВУЗу, что количество студентов, которые обучаются на традиционных информационных цифровых специальностях, – это 02 группа, 09 и 10-ая, их на сегодняшний день чуть больше 50%. Это те студенты, которые поступили и которые обучаются. На сегодняшний день их недостаток, минимум, 40-45%. Я в целом говорю по Сибири и Дальнему Востоку те цифры, которые мы имеем по студентам и абитуриентам, которые поступили и которые обучаются. Когда мы говорим про кадры, нужно четко разделять и понимать, что такое кадры для цифровой экономики. Каждый в это вкладывает разный смысл, а здесь все-таки нужно некое деление. Я бы поделил на три категории кадры цифровой экономики. Первая – это стандартная, классическая. Это те студенты, выпускники ВУЗов и колледжей. Есть разные проблемы: чему их обучить, какой должен быть уровень образования, чему он соответствует или не соответствует, отвечают ли они потребностям рынка или не отвечают. Это другой вопрос. Это уже наполняемость учебных программ, взаимодействие с IT-компаниями, с работодателями. Это по кадрам, которые мы имеем в виде студентов, в виде молодежи.

Существующие сотрудники муниципалитетов различных уровней либо работники классических отраслей – ЖКХ, здравоохранение, образование, когда мы говорим о цифровой трансформации в этой области, то очевидно, что и кадры, работающие в этих отраслях, должны соответствующим образом быть подготовлены, переквалифицированы и т. д. Это второй пласт, назовем его классические курсы повышения квалификации. Что-то связанное с этим.

И, наконец, третий пласт, когда мы говорим о кадрах для цифровой экономики, – это существующие работники IT-компании, сотрудники IT-компании. Уверяю вас, университету сложно повышать квалификацию профессионалам в IT-компании. Наоборот, крупный специалист, профессионал IT может научить чему-то преподавателей. Разный уровень и здесь узкая специализация той или иной IT-компании. Когда мы говорим о кадрах, нужно больше говорить о закреплении кадров в IT-компаниях, чтобы они сохранились в этой компании, не эмигрировали заграницу. И здесь в Большей степени речь идет о создании комфортных условий для их деятельности в той или иной компании. Коротко я бы так ответил, что касается кадров в цифровой экономике.

ДЮБАНОВ А. В.:

– Спасибо, коллеги. Если не возражаете, мы переходим ко второй части. (00:43:06) Есть вопрос? Пожалуйста.

– Хочу от вас услышать несколько коротких и простых ответов. Почему два-три года назад мы говорили «умный город», а в этом году мы говорим «умный регион»? Я слышу набор фраз о том, что количество технологий вдруг каким-то неведомым способом перейдет в качество, и у нас будет не технологичный, не инновационный, как мы раньше говорили, а цифровой субъект экономики и т. д. Во-вторых, вопрос последнему докладчику. Почему при разговоре о формировании базиса кадров для новой цифровой экономики постоянно теряется акцент того, что сама система образования сейчас сама по себе не является «умной», прошу прощения? Она классическая у нас, устаревшая. Почему вы считаете, что, создав десятки тысяч новых, условно говоря, цифровых рабочих, вы получите новое качество отрасли цифровой? У нас утеряно большое звено, которое пытается сейчас МГУ заполнить, – это формирование некоторых таких пионеров, которые будут что-то создавать, а не просто работать и копать вот эти цифры. Итак, два вопроса: в чем заключается концепция «умный регион»?

ДЮБАНОВ А. В.:

–  Умный регион, смарт-сети. На самом деле, это не состязание понятий. Мы все так же считаем системно и последовательно. В программу индустриализации у нас в качестве флагманского проекта вошел проект «умный регион». С точки зрения технологов, почему регион? Во всем мире смарт-сити – там этот термин устоялся. Я считаю, что облачные технологии, программа, которая связана с устранением цифрового неравенства, которая организует большие шоки и каналы, она позволяет делегировать решения, которые будут развиваться на уровне городских образований в уровень ниже и сделать это практически одновременно, с точки зрения смарта, т. е. технологий и тех направлений, что там заложены внутри. По смарт-сити, по смарт-региону мы поговорим во второй части более подробно. (00:45:48) Что касается задачи цифровизации. Это тот самый бытовой характер понимания, который вкладывается в это, где мы от автоматизации существующих процессов, бюрократических, переходим к их автоматизации. Это вот тот экстенсивный путь, который ставился в основу, который считался в процессах, в справках, в бумажках, которые перевели в электронный вид. Сейчас идеология другая, и зампред правительства Акимов говорит про то, что нужно пересматривать задачу сверху: возможности технологий должны кардинально влиять на сами процессы, в том числе, на процессы организации, документов взаимодействия как такового. И система СМЭФ, вот эта реестровая модель, которую объявили на уровне цифрового управления, говорит о том, что мы переходим от оказания услуг на базе процессов к оказанию услуг на базе знаний некоторых реестров. Для программистов, если процесс имеет в ответе «да» либо «нет», то он очень просто ложится на код. Сейчас такие же процессы должны происходить на уровне государственного управления и на уровне взаимодействия всех акторов, так сказать, и запрос от общества, и обратная связь и т. д. По кадрам. Вы правильно вопрос задаете, поэтому давайте посмотрим по национальной программе, по национальному проекту, связанному с образованием. Конечно, наша IT-отрасль не успевает порой в высшее образование внедрять те стандарты, те задачи, быть настолько гибкими. Ряд мероприятий формируется, IT-политики тоже формируются. Давайте вместе смотреть, что происходит на федеральном уровне, для того чтобы понимать, как это будет в процессе обучения. (00:47:47) Я думаю, что будет очень сильное притяжение к неким практическим задачам, факультативным приложениям. И территория Академгородка, академпарк, те бизнес-инкубаторы и прочие, которые доступны и студентам, – это та уникальная инфраструктура в Новосибирской области, которая поможет нам ответить на эти вызовы. Я ответил на вопрос, в общем?

УТКИН Н. А.:

– Если можно, еще маленькую добавку. Коллега упомянул деятельность МГУ. Я все-таки хотел сместить фокус сегодняшнего общения на этой сессии, дабы его не размывать. Здесь достаточно узко сформулированная тема и стоит придерживаться её. Но тема деятельности и взаимодействия индустриального бизнеса и научных центров ВУЗов – эта тема достаточно интересная. Поэтому я бы пригласил вас на следующую сессию «Технологическое лидерство России», в три часа начинается. Там как раз как модератор буду задавать ровно эти вопросы участникам центров МТИ, которые есть одна из попыток ответить на вопрос: как это на практике можно реализовать? (00:49:01) Давайте попробуем сделать это там вместе.

ДЮБАНОВ А. В.:

– Коллеги, спасибо. Заканчиваем обсуждение первой части. Еще раз хочу всех пригласить, на сайте департамента есть отдельный раздел, где можно знакомиться с документами и нам организовать обратную связь для формирования стратегии. А мы продолжаем работать над стратегией программы мероприятиями. Все документы, все наши предложения мы будем публиковать на этом разделе на этом сайте. Итак, переходим к части второй «Реализация проекта «Умный регион». Практические аспекты». Хотел бы сначала предоставить слово для векторного доклада Уткину Никите Александровичу, руководителю программы «Центр стратегического планирования АО «РВК», председателю технического комитета по стандартизации киберфизической системы.

УТКИН Н. А.:

– Спасибо большое. Добрый день еще раз, дорогие друзья. Я попытался в короткой презентации ответить несколькими тезисами на вопрос, что такое «умный город» в нашем сегодняшнем понимании, и сделать первую оговорку. (00:50:20) Безусловно, у нас с завидной регулярностью меняются некие хайповые термины, которые мы используем. Для справедливости отмечу, что термину «умный город» уже много-много лет, и старше него только не менее хайповый термин, связанный с искусственным интеллектом «AI» (artificial intelligence). Если я не ошибаюсь, в первый раз он был назван журналом «The economist» технология года порядка полувека назад. С технологической инженерной точки зрения вы, безусловно, правы, но напомню, что все-таки миром правят не только инженеры, но и маркетологи. Соответственно, вокруг трех ключевых тезисов об «умном городе» - это интероперабельность, масштабируемость и платформенность, я бы хотел сегодня с вами пообщаться, поговорить. Второй тезис после того, что миром правят не только инженеры, но и маркетологи, это тезис о том, что «умный город» совсем не что-то новое, не совсем уникальное, и новое словосочетание «цифровая экономика» - это не какая-то отрасль экономики, не отдельная её часть, а это просто интеграция новых тех самых, упомянутых в первой вводной презентации коллегой Дюбановым сквозные технологии. Список их я бы не называл закрытым. Но среди тех технологий, которые принято считать драйверами индустрии 4.0, у них есть обобщающее понятие «киберфизические системы». Это интернет вещи, большие данные и всё, что можно себе представить. Откуда такой термин? Он не нов. Если помните, в 2011 году в Германии с индустриальным фокусом была провозглашена программа «Индустрия 4.0», а в США в это время с фокусом на консьюмерскую среду была запущена аналогичная программа, которая называлась CPS (Ciber Physical System). Это в общем-то интеграционное понятие всех тех технологий на стыке физического и цифрового миров, которые меняют очень многое на этом рынке. У нас картина примерно следующая. Если брать за единицу город, регион, страну, мы говорим о том, что эти технологии проникают в нашу среду и меняют бизнес-модели, и нормативку. Кстати, в первом вводном вступлении упоминалась одна из рабочих групп программы «Цифровая экономика» - нормативное регулирование. Так вот, там не только нормативно-правовое регулирование, а там 50/50. Там нормативно-правовое и нормативно-техническое. Если вы знаете особенности мирового правоприменения, что нормативно-правовые акты преимущественно ограничивают возможности для развития технологического сектора, то нормативно-технические правила, которые формулируются по преимуществу представителями бизнеса, наоборот, чаще всего его расширяют, обеспечивая возможность взаимодействия, масштабирования и роста. (00:53:28) Возвращаясь к истории о том, что ключевым для нас является в этой структуре правилом игры договоренность о том, что и как мы развиваем, по каким правилам мы начинаем это реализовывать. Ключевой в этой теме становится та самая референтная архитектура, типовая архитектура этого «умного города». В противном случае, вы можете бесконечно делать у себя умную квартиру, потратив на это уйму денег, но, если это не интегрировано в инженерную систему дома и района, вы никогда не получите от этого ни экономического, ни социального, ни какого-либо еще эффекта. В лучшем случае вы получите для себя технологии комфорта, кстати, не за дешево. Соответственно, та же логика справедлива и для города, и для региона. Ключевым становится общее правило игры. Во что это вытекает на практике? Первая проблема – это интероперабельность, т. е. взаимодействие системы элементов. Если вы говорите о том, что у вас есть «умный город» и по его лекалам или копиям что-то развивается (у нас это Москва, например), то это не так плохо. Хуже, когда правила игры в каждом новом городе и регионе создаются с нуля, аргументируя тем, что особенные условия, допустим, севера или юга, меньше или больше населения, индустриальный фокус какой-то другой – это ключевая опасность цифровизации. По сути дела, процессы цифровизации не просто не увеличивают добавочную стоимость, не позволяют обеспечить переход, но они во многом постулируют и цифровизуют аналоговый хаос только на цифровом уровне. Согласитесь, довольно большая проблема. Приведу пример, когда все плохо и ничего не работает. Два наиболее больных для меня примера – это система шлагбаумов. Москвичи знают, что это такое. Москвичей когда-то сгубил квартирный вопрос, а теперь парковочный вопрос. (00:55:39) В каждом дворе в Москве есть абсолютно неинтероперабельный ни к какому другому внешнему миру шлагбаум, который работает на какой-то левой подрядной организации по одной этой организации известным протоколам и стандартам. Будь изначально нормальная референтная архитектура построения этой среды, было бы нормальное облако, которым бы пользовались и пожарные, и коммунальные, и какие угодно службы в единой системе входа, открывая и закрывая эти шлагбаумы, как им заблагорассудится, доставляя сервисы вовремя и эффективно. Другой пример – транспондеры. У нас в России четыре платных дороги, и у них четыре оператора. Угадайте количество транспондеров, обслуживающих эти четыре дороги. Логично, что тоже четыре. В чем это выражается на практике? До февраля этого года возможности интероперабельности и использования их на других дорогах просто не существовало. Почему? Изначально не озаботились вопросами единой структуры и единой архитектуры. Как это исправлено сейчас? Сверху накручен софт, интегрирующий четыре отдельно взятых транспондера. При появлении пятой дороги, пятого оператора и пятого транспондера появится новая задача интеграции поверху всех этих систем. Почему? Потому что изначально не подумали. Следующий тезис – про масштабируемость. Цифровой мир чем прекрасен? Масштабируемость, эффект тиражирования практик совершенно не соответствует практикам физического аналового мира. Сервисы, которыми мы пользуемся во всем мире, они хороши тем, что созданные единожды бизнес-модели масштабируются вне зависимости от связи с физическими артефактами, т. е. цифровое распространение намного выше, больше и эффективнее. И для этого крайне важны единые и общие правила игры. По крайней мере, должна быть определена широта возможных протоколов и т. д. И третий тезис – про «умный город». Безусловно, его условия, требования, необходимость и невозможность жить в другой парадигме – это платформенность. На самом деле, город должен предоставлять возможность для развития этих самых платформ на основе сформулированных правил игры. (00:58:23) Приведенные на этом слайде примеры компаний имеют разную историю. Допустим, в сфере нормативно-правового регулирования. В Индии «Uber» запрещен после серии скандалов. «Uber» по количеству перевозок перекрывает все такси в мире вместе взятые, а количество ночей, сданных за прошлый год, по «Airbnb» перекрывает все крупные сети в мире по состоянию на прошлый год. Посмотрите платформы, у которых практически не случается проблем, за исключением отдельных стран. Это сервисы, которые поставляются удобно, качественно и абсолютно масштабируемо. Примеры на слайде. Такие сервисные платформы могут возникать где угодно. Я вам приведу пример из практики наших регионов. Есть замечательный регион – Республика Саха и Якутия, который специфичен, аномален, там и холодно, и мало людей, и т. д. Им есть на что пожаловаться, но такой сервис, который прекрасно масштабируется и в рамках страны, и в рамках мира, называется «indriver», уже сейчас он имеет капитализацию по независимым оценкам более 100 миллионов долларов и в перспективе будет составлять заметную конкуренцию союзникам Яндекс «Uber» после поглощения, «Get Taxi» и другим сервисам. Более того, команда разработчиков преимущественно сидит в регионе. Это говорит о том, что борьба за кадры возможна. При этом необязательно цифровые сервисы при своем распространении приводят к изменению юридического или физического местонахождения команды проекта. Это очень важно. Это обеспечивает ключевую вещь – возможность развивать проект из любой точки мира. Вы знаете, насколько развит в России IT outsource, и это тоже дополнительное подспорье и возможность развития в этой сфере. Исходя из этого, можно нарисовать простую и схематичную цепочку, которая увязала бы большие данные, интернет-вещи и все сервисы, всю это хайповую тему, связанную с цифровой экономикой, которая примерно на схеме показана вот здесь. Типовые архитектуры решений умных городов, включающие отдельные направления, как интернет вещи и промышленные интернет вещи, способствуют качественному эффекту масштабирования, а в этом и есть основной смысл цифровизации. Просто перевести аналоговые бумаги, документы, в цифру, в ПДФ нет никакого смысла. Вы просто нагрузите сервера, поддержите производителей железа, но смысла в этом никакого. (01:01:33) Смысл состоит в цифровом эффекте и в масштабировании, а для этого это должен быть, по крайней мере, машиночитаемый, в перспективе машинопонимаемый формат. Для этого нормативка должна привести к тому, чтобы это можно было использовать, и т. д. И, как следствие, это должно приводить к развитию цифровых сервисов услуг и развитию лучших практик. Но основой для этого являются общие правила. Напоследок скажу, что смысл и ключевой функционал деятельности не так давно созданного технического комитета состоит в том, чтобы создавать эти правила игры на нормативно-техническом уровне, создавая новые возможности и обеспечивая возможности для роста. Из нашей практики могу сказать, что мы являемся соредакторами уже трех стандартов: один из них типовой архитектуры, другой – ключевые показатели эффективности, и один связан с интероперабельностью. Та логика, в которой реализовывалась программа «Цифровая экономика», как раз предполагала приземление лучших практик с адаптацией страновых условий и распространением на регионы. По крайней мере, дискуссии, которые сейчас идут на уровне рабочих групп программы «Цифровая экономика» и экспертных советов, созданных при Совете федерации и других органов власти и экспертных площадках, приводят к выводу о том, что именно такой путь правилен и корректен. Из практики могу привести, что не всегда решения по унификации создаются только корпоративными гигантами, хотя у нас есть и такой случай – стандарт по промышленному и интернету вещей, который из национального поля становится сейчас международным. Там удалось сделать практически невозможное: и Китай, и США проголосовали «за» российские инициативы. И такие случаи, когда отдельные стандарты, заточенные под определенные сферы рынка, допустим, стандарт NBFI, решающий проблемы сельского хозяйства, потому что длительный срок работы батарей, большой радиус действия. Создаются консорциумы маленьких независимых компаний. Большое спасибо. Рад буду ответить на вопросы, подискутировать в дальнейшем. Повторюсь, приглашаю вас на продолжение дискуссии по упомянутому ранее направлению. Спасибо.