БД 030918_30.08 (стр. 6 )

Теперь я хотел бы коротко коснуться некоторых моментов, которые влияют на факторы работы на экспортных рынках. (01:13:04) Хотел отметить очень качественную работу таможенной службы, налоговой инспекции, с каждым годом работать все проще, все более профессионально, более четко. Никаких вопросов с таможенной инспекцией, с налоговой службой по возврату НДС, по работе, по контролю экспорта не возникает. Очень сильно радуют работы, которые ведутся Российским экспортным центром, в том числе, и программа финансовой поддержки, потому что инструментов финансовой поддержки в России внутри мы не получаем. То есть мы, к сожалению, с банками, с финансистами разговариваем на совершенно разных языках, у нас совершенно разные подходы к оценке рисков, поэтому в Росси не поддерживается. Я хотел обратить на такой момент, что для того, чтобы тебя хорошо воспринимали за рубежом, нужно, чтобы ты был успешен и воспринимаем у себя внутри страны. Когда ты внедряешь какую-то новую технологию, в России очень трудно, если нет аналога зарубежного. Каждый раз, участвуя в различных тендерах внутри страны, для меня рынок российский и рынок зарубежный одинаковый, конкурентность всегда одна и та же. Приходя на тендерные процедуры, я вижу 6-8 зарубежных поставщиков и мы одни среди российских компаний. И те же самые лица я вижу за рубежом. При этом сложилась ситуация, в которой мы сами виноваты, мы очень хорошо воспринимаем любое зарубежное и очень плохо оцениваем и не ценим то, что создано нами. Принцип «нет пророка в своем отечестве» продолжает действовать. Если мы его не разорвем, ничего не произойдет. Потому что каждый раз приходя в качестве российской компании, ты как бы извиняешься, в уголочек забился и говоришь: «Извините, я тут пришел вам помешать. Вы тут серьезные люди приехали, а я тут как бедный, как нищий начинаю работать». Соответственно, имидж нормального российского разработчика и производителя формируется очень тяжело, причем мы сами его периодически разрушаем, в том числе и ныне упомянутый Федеральный закон по закупкам. Когда идут закупки по минимальной цене, извините, нормальное оборудование никто поставить не может. Это рынок мусора. Мы поставляем промышленный мусор. Доходим до того, что машины, которые были произведены  в Советском Союзе 30 лет назад, до сих пор работают, а новые машины такого же типа ломаются и капиталятся по три раза в год. Извините, но это просто безумие, потому что, во-первых, снижается эффективность наших предприятий и появляется рынок производителей откровенного хлама, который, соответственно, дискредитирует российских производителей. Есть еще две принципиальных вещи, которые сильно сдерживают. Это отсутствие кадров. Уровень образования, особенно технического образования, честно говоря, вызывает оторопь. Из пяти выпускников только с одним можно о чем-то говорить. Из тридцати молодых специалистов, как, впрочем, из тридцати любых инженеров любого возраста, только с одним можно о чем-то говорить и из сотни можно выбрать того, который тебя устраивает. Эта ситуация на самом деле катастрофическая. Нужно что-то делать. Нужно реально заниматься образованием. Планы, которые стоят по привлечению зарубежных студентов, безусловно, будут нам помогать, потому что любой зарубежный студент, если мы будем дальше правильно с ним работать, это наш агент. Он будет к нам лоялен.

Еще одна серьезная проблема – это патентование. Во-первых, срок получения патента. (01:16:47) Сколько мы ни общаемся с Роспатентом, все упирается в международное законодательство и быстрее пяти-шести лет патент получить невозможно. Соответственно ты вынужден рисковать, с учетом того, что законы в каждой стране очень сильно отличаются и предугадать вероятность получения положительного заключения невозможно. Это реальная лотерея. Соответственно ты должен или рисковать, или 5-6 лет не вести никакой деятельности и выходить уже с пяти – шестилетней технологией, а не с новой технологией. Отдельная тема – это Китай. Патентование в Китае, патентная система в Китае абстрактная. То есть там соблюдают правила только относительно тех, относительно кого необходимо соблюдать правила. Если нет государственного лоббирования, никто, имей ты хоть сотню китайских патентов, на тебя обращать внимание не будет, а выходить туда с технологическим оборудованием, с технологиями это до первого раза. Потом ты становишься не нужным. Я бы на этом хотел остановиться. Хотел бы еще пожелать, чтобы экспортный совет действительно стал совещательным органом, вырабатывающим реальные программы. Спасибо.

ВЕДУЩИЙ:

– Спасибо, Андрей Иванович.

– Можно я задам вопрос Андрею Ивановичу? Андрей Иванович, вы готовы сотрудничать с НГТУ или другими вузами, выпускники которых вам нужны  для работы?

СТЕПАНЕНКО А. И.:

– Да, готовы. Есть правда некоторые нюансы. Наши вузы не выпускают профильных специалистов для нас.

– Мы можем поставить перед ними такую задачу. (01:18:33)

СТЕПАНЕНКО А. И.:

– Я знаю. Мы такие совещания проводили вместе с Красноярской академией цветных металлов и золота и НГТУ, но, к сожалению, все уперлось в то, что мы предложили создать альянс из небольших предприятий, которые заинтересованы в специалистах. То есть собрать 5-6 предприятий, которые заинтересованы. ITS на себя притянул академию, но, к сожалению, поиграл год и бросил. Поэтому эти программы были бы интересны.

– Давайте возобновим эту работу.

СТЕПАНЕНКО А. И.:

– Давайте возобновим, но на самом деле с НГТУ мы работаем, общаемся. Я выпускник НГТУ, поэтому преподавательский состав знаю очень хорошо. Мы общаемся, но есть другая проблема. Наши вузы реально не занимаются маркетингом своей деятельности. Когда начинаешь спрашивать зачем вы набираете столько на гуманитарные факультеты, у вас есть дисциплины, которые вы умеете учить? Учите. Тем более сейчас ситуация в стране и в городе изменилась. Юристов выпускают огромное количество.

– Рособрнадзор стал на это влиять и закрывать непрофильные направления, в том числе и в НГТУ.

СТЕПАНЕНКО А. И.:

– Безусловно. Но на самом деле, если ты умеешь что-то делать, почему не делать? У меня сейчас выходит молодой специалист на работу, и я его спрашиваю: «Почему ты пошел учиться на такой-то факультет?» Он говорит: «Я походил, посмотрел…» Это самолетостроительный факультет, мой факультет. «Там как-то и конкурс, и какие-то абитуриенты были слабенькие». Это говорит о чем? О том, что декан факультета совершенно не занимается привлечением студентов к себе, несмотря на то, что профильное предприятие – завод Чкалова – сейчас находится на взлете. (01:20:27)

ВЕДУЩИЙ:

– Такой вопрос. В 20 раз дешевле ваша фабрика, чем использует «Сибантрацит». Вопрос: почему, на ваш взгляд, «Сибантрацит» не идет на ваши технологии?

СТЕПАНЕНКО А. И.:

– Я не хочу обсуждать технологическую политику «Сибантрацита», как, впрочем, многих наших предприятий. Я могу привести простой пример.

ВЕДУЩИЙ:

– «Сибантрацит» – это частная организация. Я понимаю, если бы это была государственная организация, и для меня были бы понятны мотивы, но когда бизнес не пользуется снижением в 20 раз цены, для меня это точно непонятно. Почему я этот вопрос и задаю.

СТЕПАНЕНКО А. И.:

– Я могу отдельно рассказать эти нюансы по принятию решений по технологиям и по принятию решений по закупкам в крупных компаниях. (...) (01:21:24) сам решения по закупкам не принимает.

ВЕДУЩИЙ:

– Мы можем поспособствовать. Мы можем доказать, рассказать.

СТЕПАНЕНКО А. И.:

– Я могу привести простой пример даже по машинам, не по технологиям. Мы производим дробилки. Они показывают ресурс намного лучше, чем самые лучшие до этого англичане. Они дешевле англичан, лучше укомплектованы. На Дальний Восток уже пятая машина идет. Я совсем недавно был в «Сибантраците» по поводу экспертизы по немецкой машине, которая разваливается. (01:22:02) Машину проектировал в лучшем случае студент второго курса. Огромное количество ошибок элементарнейших. Машина просто сама себя ломает. Причина очень простая: у немцев не только производство, но и КБ в Китае. Я их спрашиваю: «Ребята, вы мне объясните, пожалуйста, у вас работают замечательные англичане. Ладно, вы не купили мою машину, вы купили английскую машину. После этого вы купили абсолютно бредовую машину американскую, а теперь бредовую машину немецкую. У вас кто принимает решения?» А люди, которые эксплуатируют, говорят: «Если бы мы могли влиять на принятие решений. Но мы не влияем. Нам дают, мы этим пользуемся». Есть еще такой фактор, как коррупция, о котором мы все время забываем.

ВЕДУЩИЙ:

– Коррупция в частной компании?

СТЕПАНЕНКО А. И.:

– Откаты. Западные компании откатами пользуются очень часто.

ВЕДУЩИЙ:

– Значит давайте поступим так. У меня просьба к вам. Дайте мне ваше коммерческое предложение и анализ тех моментов по машине. Я переговорю с «Сибантрацит».

СТЕПАНЕНКО А. И.:

– Хорошо.

ВЕДУЩИЙ:

– Спасибо. (01:23:11)

СТОЛБОВ А. В.:

– Можно еще одно дополнение? Добрый день, уважаемые участники и Владимир Михайлович! Я в дополнение к выступлению Андрея Ивановича хотел бы маленькую ремарку сказать. Прозвучала такая информация о том, что у нас слабо готовят выпускников вузов и так далее. Небольшой пример. Я буквально две секунды вашего времени займу. Я помимо того, что буду сейчас рассказывать в докладе, больше десяти лет являюсь действующим бизнес-тренером по логистике, в том числе провожу семинары по внешнеэкономической деятельности, консультирую людей и так далее. Пару лет назад позвонил в НИИЖТ на кафедру логистики и говорю: «У меня колоссальный практический опыт. Я готов на 0,25 ставки, на полставки преподавать, соответственно поднимать уровень студентов и так далее». У меня был опыт сотрудничества с Аграрной академией, студенты четвертый курс. Я им давал курс логистики в течение недели. У нас был очень большой интенсив. Мне слушатели давали обратную связь и сказали: «Мы за неделю общения с вами узнали о логистике больше, чем за четыре года учебы в институте». И когда я позвонил в НИИЖТ, потому что это практически мой профильный вуз, хотя я заканчивал Омский автодорожный институт и сказал, что я готов с вами сотрудничать на небольшую ставку, для того чтобы студентам давать практические навыки ведения бизнеса логистики и так далее, первый вопрос, который мне задали, есть ли у вас ученая степень. Так получается, что диссертацию начинал в свое время, но не закончил, и мне говорят: «Вы извините. Раз у вас ученой степени нет, тогда вы нам неинтересны. Вы нам очень сильно понизите рейтинг вуза и поэтому, к сожалению, в сотрудничестве мы вам отказываем».