Историческое измерение идентичности Размышления о магическом призраке (стр. 5 )

Сложная мысль и трансдисциплинарная перспектива идентификационных исследований

Еще в начале прошлого века квантовая физика и психоанализ, установившие наличие не физического измерения в материи, открыли мир, в котором не действуют законы классической физики. В результате постепенно под сомнением оказались привычные концепции реальности, пространства, времени, причинности и сам принцип детерминизма. Эти  перемены остро поставили вопрос о радикальной реформе мысли и обновлении концептуального аппарата55. Сегодня такая потребность одинаково важна как для наук естественных, так и для гуманитарных и социальных. В истории, в том числе в связи с проблематикой идентичности, речь также идет о необходимости все переосмыслить56. Главная  проблема, с которой столкнулись все современные науки без исключения это сложность. «Нет ничего простого, – говорил еще Г. Башляр,– существуют только упрощения».

Необычайная острота и многоликость проблем, возникающих перед конкретными людьми, группами индивидов и сообществами требует синергии знаний, технических и эпистемологических приемов анализа. Но синергия  плохо совмещается с аналитической рациональностью отдельных научных дисциплин. Вот почему столь актуально сегодня осмысление возможностей интегративных подходов к человекомерной реальности в русле междисциплинарных, полидисциплинарных и трансдисциплинарных подходов. Основные понятия, лежащие в основе классической концепции мира, себя исчерпали57. Поворот к новому видению знания, предполагающий больше внимания к взаимозависимостям, контекстам, разрывам, неопределенностям, означает также заботу о формах мысли. Это приводит к необходимости переосмысления аксиом, лежащих в основе представлений о рациональном познании, сформулированных еще О. Контом.

Концепт сложная мысль был введен в  науку французским социологом и философом Эдгаром Мореном в 1982 г. Важнейшая составляющая сложной мысли заключается в том, что не только объект (названный и реифицированный в той или иной степени) заключает в себе некий смысл, но и его связи.  Ничего не существует изолировано. Картезианская эпистемология, лежащая в основе классической науки, уступает место эпистемологии сложности, которая все более уверенно заполняет пространство трансдисциплинарного познания. Содержание методологического поиска, считает Морен, состоит не  в том, чтобы найти унитарный принцип для познания, а в  том, чтобы показать рождение сложной мысли, которая не сводится ни к философии, ни к науке, но способна обеспечить их непрерывное диалогическое взаимодействие58. «Сложность,– пишет Морен, – возникает как трудность, как неуверенность, а не как ясность и ответ. Проблема в том, существует ли сегодня возможность ответить на вызов неопределенности и трудности?»59

Этимологию термина complexitй мыслитель связывает с латинским словом «complexus» (букв. – то, что соткано вместе), предполагающем соединение в клубок в процессе переплетения. Компоненты связи при этом различаются, но их соединение/слияние реализуется в сложном процессе  рельянса. Междисциплинарный концепт рельянс (reliance), родившийся на стыке психологии, философии и социологии  Морен ввел для того, чтобы уйти от упрощенного понятия связь, в котором содержание взаимодействия А и В равно взаимодействию В и А (при таком понимании никак не учитываются менее заметные изменения каждого из участников контакта). Reliance – это акт связи/взаимосвязи и его результат (“l’acte de relier et de se relier et son rйsultat”). «Соединенный» (rйliй) пассивен, «соединяющий» (rйliant) – участвующий, «рельянс» (reliance) – усиливающий деятельность», – объясняет мыслитель60. По мнению Морена именно умение соединять играет огромную роль в процессе индивидуации и социализации как конкретного человека так и разнообразных сообществ. Понятие рельянс уже используется в гуманитарном познании, в том числе в перекрестной и связанной истории.  Стержнем исторического познания  при этом становится не теория и не метод, а  интенсивное  взаимодействие  рефлексивной позиции исследователя и конкретного материала, которое в ходе историографической операции позволяет в свободном режиме выстраивать как исследовательское поле, так и подвижные конфигурации наблюдаемых объектов и соединять все это с эмпирическим материалом источников в непротиворечивом нарративе.

Важнейшей задачей Морен считает внедрение принципов сложного мышления в образование61. Внедрять их он предлагает уже на уровне начальной школы. Поскольку принцип рельянса генетически заложен в ребенке, следует только его сохранить и развить. «Это может быть сделано с помощью базовых вопросов, включая идентификационные: “Кто мы, откуда пришли, куда идем?”. Можно ответить ребенку с помощью последовательных педагогических приемов в чем заключается наша биологичность, которая включает в себя и определенные физико-химические свойства, а также свойства психических существ, социальные характеристики,  исторические особенности людей, живущих с социуме и занятых в различных сферах деятельности и проч. При этом мы может опираться на данные самых разных наук, выявляя их связи. В ходе такой работы можно показать, что существует системная, голографическая, диалогическая и прочие модели мыслительной деятельности».

Особенно нужна реформа мысли в сфере истории и исторического образования. Такая постановка задачи не только актуальна, но и обоснована транснациональным опытом использования истории для легитимации62. «История, это не только история событий, экономических процессов, господства/подчинения народов. Это также изменения в концепциях жизни, смерти, нравов и т. д.  Необходимо, чтобы история стала еще  более многомерной (multidimensionnnelle) и включала в себя события, некогда из нее исключенные. История связывает нас с прошлым: это прошлое страны, континентов, человечества. А через эти прошлые состояния мы все связаны с нашими природными, европейскими, человеческими поли-идентичностями. При этом важно соединять научное знание, полученное в разных дисциплинах, а не разъединять его».

Особая роль по Морену в этом деле принадлежит университету, который  является местом передачи и преобразования совокупности знаний, идей, ценностей, культуры. «Такая роль университета  отчетливо прослеживается в многовековом измерении с момента ее осознания; эта роль транснациональна, поскольку содержит в себе коллективное культурное наследие не только нации, но всего человечества. Сейчас необходимо дополнить ее трансдисциплинарностью». Если внедрить в учебный процесс принципы и операторы сложного мышления дисциплины будут связаны органическими и системными отношениями, оставляя каждой из них возможность свободно развиваться.

Реформа мысли и ее наполнение интердисциплинарной сложностью имеет серьезные этические последствия. В частности, такая реформа предполагает более внимательное отношение к конкретному человеку, уникальному и неповторимому. «Мы многомерны и склонны меняться в ходе событий под влиянием случайностей и обстоятельств…Cвести конкретного человека к его прошлому значит исключить/исказить его возможную эволюцию», – пишет Морен. То же самое можно сказать о любой социокультурной общности (группе, нации, народе, цивилизации). «Эта тенденция к редукции, к упрощению лишает нас возможности понимания: между народами, между странами, между религиями. Благодаря ее активному присутствию в нашей жизни непонимание царит в нас самих, в наших отношениях с другими, в парах, между родителями и детьми». Но  «без понимания, цивилизация невозможна. Мы все еще варвары в отношении процесса и этики понимания».

Сложное мышление нередко представляют как новую парадигму познания63. Однако понятие  парадигмы, идущее от Куна, все же вписывается в линейное мышление. Принципиально нелинейное мышление Морена направлено против детерминизма, функционализма, традиционного причинного объяснения и прочих устоявшихся в классическом познании стратегий. Такое мышление не устраняет все, что наработано классикой, но помещает эти наработки в другое понимание контекстов и экологии действия.

Социальному актору (индивидуальному или коллективному) необходимо сохранение возможности обретения своей идентичности, как в темпоральных границах отдельной человеческой жизни (индивид, личность, субъект), так и в пределах существования той или иной общности. Эта возможность, на мой взгляд, обеспечивается контингентностью истории; вырастающей из сложного взаимодействия истории как процесса и истории как познания, возможности быть иным. Эту связь в категориях сложного мышления можно представить как рельянс, как рекурсивную петлю, в которой одно не существует без другого. Получается, что в русле новой рациональности онтология сложности соединяется с антропологией сложности64. Возможно, ученые, работая в трансдисциплинарном  режиме, найдут новые способы изучения исторической идентичности, если более внимательно станут относиться к переменам, происходящим в современных социальных и гуманитарных науках, включая историописание, и найдут способы применения  понятийного аппарата сложного мышления.

Библиография

Avanza M. et Lafertй G. Dйpasser la « construction des identitйs » ? Identification, image sociale, appartenance //Genиses 61, dйcembre 2005.

Bayart J.-F. "Il n'y a pas d'identitй franзaise"//Le Monde. Fr. 06.11.09.

Bechillon D. Les dйfis de la complexitй: vers un nouveau paradigme de la connaissance?, L'Harmattan, 1994.

Boucheron P : « La recherche de l’identitй est contraire а l’idйe mкme d’histoire » // Le Monde.  Culture et idees. 24.09.2015 // https://perso. univ-lyon2.fr/~jkempf/Patrick%20Boucheron. pdf

Breaking Up Time: Negotiating the Borders between Present, Past and Future / Eds. C. Lorenz, B. Bevernage. Gottingen; Bristol (CT): Vandenhoeck & Ruprecht.

Brubaker R. Au-delа de l’«identitй»// Actes de la recherche en sciences sociales 2001/3, 139, p. 66-85.

Brubaker R., Cooper F. Beyond ‘identity’//Theory and Society, 2000, 29, 1, 1-37.

Cabestan Ph. « Qui suis-je? Identitй-ipse, identitй-idem et identitй narrative »// Le Philosophoire 2015/1 (n° 43), p. 151-160.