Историческое измерение идентичности Размышления о магическом призраке (стр. 1 )

ИСТОРИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ИДЕНТИЧНОСТИ

Размышления о магическом призраке*

«Идентичность пускает корни на кладбище  сообществ, но процветает благодаря своему 

  обещанию оживить мертвецов» 

З. Бауман

Аннотация. Мысль о том, что идентичность как индивидуальная, так и коллективная укоренена в истории, сегодня представляется общим местом, как в научном дискурсе, так и в мире повседневности. Однако, в последнее время философы и специалисты в разных областях науки все чаще ставят под сомнение такую постановку вопроса. Это обстоятельство актуализирует дальнейшее его обсуждение с тем, чтобы лучше понять связь проблематики идентичности и истории, а также наметить пути для поиска того, что может прийти на смену устоявшемуся пониманию такой связи. В статье показано, что способы восприятия исторического измерения идентичности во многом зависят от состояния исторического познания и его роли в культуре. Опираясь на работы интеллектуалов, автор размышляет о необходимости вписать исследование идентификационных процессов в «сложное мышление» (complexity), которое представлено как новый тип рациональности.

Ключевые слова: идентичность, идентификация, социальные науки, история, сложное мышление, трансдисциплинарность

Abstract. The idea that identity, individual and collective, is rooted in history, today seems commonplace, both in scientific discourse and in the world of everyday life. However, recently, philosophers and experts in different fields of science are increasingly questioning such a question.  This circumstance updates its subsequent discussion to better understand the connection between identity and history issues, as well as identify ways to find what could replace the common understanding of such a link. The article shows that the modes of perception of the historical dimension of identity largely depend on the state of historical knowledge and its role in culture. Drawing on the work of intellectuals, the author reflects on the need to include the study of identification processes in "complex thinking" (complexity), presented as a new type of rationality.

Keywords: identity, identification, social sciences, history, complex thinking, transdisciplinarity

Благодарности

Статья подготовлена при поддержке гранта Российского научного фонда № 15-18-00135 «Индивид, этнос, религия в процессе межкультурного взаимодействия: российский и мировой опыт формирования общегражданской идентичности».

, доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН; *****@***ru

Zinaida Chekantseva, Dr. Sc. (History), Professor, Leading Research Fellow, Institute of World History,  Russian Academy of Sciences; *****@***ru

«Всякое использование понятия идентичность начинается с его критики», – написал К. Леви-Стросс сорок лет назад2.  Однако, до сих пор это наблюдение не соответствует реальному положению вещей. Как в мире повседневности, где доминирует здравый смысл, так и в науке идентичности все позволено, поскольку она является социально необходимой очевидностью. В частности, с этим явлением связана проблема соотношения индивида и социума, конкретного человека и тех ролей, которые он играет в семье, в трудовом коллективе, в региональном или национальном сообществе. Несмотря на то, что идентичности как  вещи не существует, она остается живой и реальной в культурных паттернах, в восприятии и жизненной практике людей, в их надеждах и желаниях, в книгах и статьях философов и ученых. Само это слово обладает странной магической силой, которая проявляется не только в политике, но и в научной среде и в повседневных практиках.

В человеческой версии  идентичность это, прежде всего, непосредственная данность: «я есть я».  Но она включает в себя рефлексивное усилие, в котором проявляется стремление этого «я» найти ответ на вопрос «Кто я такой? Каков смысл моего существования? Кем я могу стать в будущем?». Ответы на эти вопросы предполагают самоопределение по отношению к другим. Таким образом, процесс индивидуации, составляющий важнейшую линию идентификации субъекта  одновременно предстает как структура и процесс, память и проект, реальность и виртуальность. Индивид лишь на первый взгляд являет собой некую субстанцию, обладающую определенными свойствами (тело, гендерный статус, биография и проч.), но  в его жизни важное место занимает психологический процесс самосознания и его эволюция во времени. Кроме того, он оказывается включенным в процесс социализации, предполагающий формирование умения жить в социуме, общаться и действовать, учитывая внешние условия. Важность коммуникативного действия при этом трудно переоценить, как и значение конкретных обстоятельств этого действия.

Историческая идентичность – лишь одна из составляющих многомерных идентификационных процессов. Но до сих пор, как ни странно, она остается недостаточно исследованной3.  В эпиграфе к этому тексту я привела слова выдающегося социолога нашего времени З. Баумана, который  образно подчеркнул укорененность проблематики идентичности на пересечении жизни и смерти, а значит, и в истории. Однако историческое измерение идентичности совсем не просто уловить, хотя перечень историческиx референтов давно существует в разных редакциях и постоянно обновляется4. В статье  предпринята попытка показать сложный характер концепта идентичность, важность и относительность его исторического измерения и настоятельную необходимость поиска путей для формирования новых отношений идентичности с историей, соответствующих реальным потребностям стремительно меняющегося мира.

Идентичность в философии и социальных науках

Каждый термин вписывается в символический мир и имеет собственную интеллектуальную историю. Идентичность не является исключением из этого правила. История концепта  как идеи  существует в разных вариантах5,  но чтение таких текстов всегда оставляет чувство неудовлетворенности из-за ощущения недостаточной полноты. То же самое можно сказать об отдельных дисциплинарных определениях. Идентичность (лат. identicus — тождественный, одинаковый) – эмоционально-когнитивная совокупность представлений о самом себе, своем месте в мире, в системе межличностных отношений. Это простейшее психологическое определение. Французский социолог Ж.-К. Кауфман, убежденный, что в обществах отнюдь не индивидуумы, а структуры задают тон, определяет идентичность как «отражение структуры, участвующее в свою очередь в ее создании». Но подчеркивает, что стержнем идентификации является все же индивидуальное размышление, без которого воображение не работает6. Любопытно,  что имеющиеся в разных науках определения не только взаимодополнительны, но нередко и прямо противоположны друг другу. То же самое можно сказать о философии, где традиция осмысления идентичности начала складываться вместе с человеческой мыслью и продолжается до сих пор7.  Однако в философии понимание идентичности формировалось как проблема логики. Так, еще Парменид и Гераклит размышляли о том, как совместить тождественность и изменение. В то же время именно философы первыми заявили, что идентичность это «фикция» (Д. Юм).

В социальные науки концепт идентичность введен сравнительно недавно. Это сделал американский психолог Эрик Эриксон в работе 1950 г. Детство и общество8. Взяв у Фрейда идею идентификации как процесса, Эриксон в своих исследованиях показал, что это был не только процесс, но и результат: идентификация и кризисы идентичности у растущего человека приводят к формированию идентичности взрослого9. Эти идеи Эриксона способствовали укреплению представлений об идентичности как некой данности, которая требует помощи в случае опасности. До сих пор об идентичности часто размышляют в контексте кризиса. При этом ставится вопрос о поиске новых опорных точек в  жизни, как индивидуальной, так и социальной10. Но такой подход не помогает прояснить идентификационные проблемы прошлого и настоящего, поскольку сохраняя убедительность,  помещает эту проблематику в устаревшие эпистемологические рамки. Речь идет о поиске причин, породивших возникающие у людей проблемы. Однако классическое понимание причинности, связанное с детерминизмом,  сегодня вызывает больше вопросов, чем ответов11.  Тем не менее, такие тексты свидетельствуют, что идентичность это не иллюзия, а реальность, без которой в жизни невозможно существовать, укрепляя веру в наличие некоего загадочного явления, которое надо принимать всерьез. Не удивительно, что масса людей осознанно или стихийно сохраняет верность примордьялистким и этноцетристким представлением об идентичности, которые трагическая история XX века давно сделала маргинальными.

В литературе встречается утверждение, что внедрение в массовое сознание идеи идентичности связано с «изобретением индивидуума» в начале Античности, Ренессанса или Модерна. Однако  история идей свидетельствует, что эту мысль так и не удалось хорошо обосновать. Видимо, прав был Э. Дюркгейм, написавший в 1893 г.: индивидуализм «это феномен, который не имеет начала, но развивается постоянно на протяжении всей истории»12.  Процесс формирования автономного и рефлексирующего индивида или процесс индивидуации имел очень разные формы и во времени развивался нелинейно. Формирование человека экономического, гражданина как  субъекта права, забота о приватности, индивидуальные имена, особые способы одеваться, осознание своей уникальности, становление  индивидуальной религиозности, описание жизни имеют вековую историю и собственную логику развития13. Н. Элиас, обосновавший необходимость изучения взаимоотношений индивида и общества в реляционном ключе, показал, что исторически формирование самосознания индивида было связано с активизацией социального взаимодействия между индивидами в социуме. Чем больше становилось таких форм взаимной зависимости  или «конфигураций», тем отчетливее в индивиде укреплялось интимное начало, предполагающее выбор, протест против социальных норм, эмоции и проч. Мотором индивидуации Элиас считал элитные слои общества, и лишь постепенно этот процесс расширялся14.

Утверждение и интенсивное распространение понятия идентичность трудно объяснить лишь в контексте истории идей. Складывается впечатление, что оно появилось ниоткуда и заняло важное место в жизни огромной массы людей задолго до того как стало понятием. Но к тому времени, когда это произошло, почва была подготовлена длительным процессом становления идентификационной логики в развитии социума и государства. Специалисты связывают ее укрепление со стремлением государства в начале эпохи модерности привязать к себе каждого конкретного человека в целях рациональной организации социума и социальных связей. Это хорошо показано на материале разных стран в многочисленных историях идентификационных бумаг. Они были разными, но всегда выступали в роли материального свидетельства  включенности индивида в бюрократическую систему15. Сделано это было до того как идентификационная логика проявила себя  в коммуникационных общественных связях или в творчестве.