В обычном состоянии мы подобны волне, которая каким‑то образом убедила себя, что является автономной сущностью, отдельной от породившего ее океана. Но в пробужденном состоянии мы осознаем свое истинное положение. Я – часть океана.

С.Тейлор

Взрослея, человек теряет детскую непосредственность и остроту восприятия мира, с которым изначально младенец не разделим. С первыми шагами и первыми понятиями, ребёнок незаметно для себя прочерчивает границу между своим «я» и чужим, внешним миром. Эта граница проходит по трехмерному контуру его тела. Глубокое и нерушимое самоотождествление себя с умом («Я мыслю – значит я существую») и его представлениями о себе (ментальной матрицей самоидентификации) с годами лишь укрепляется одновременно с укреплением психологического бастиона социальной самозащиты – эго. Всё это порождает комплексы и страхи, старательно скрываемые в подсознании. В возрастах активной социализации, становления личности и образования семьи сильное эго - скорее помощник, чем помеха. Но, наступает время, когда человек осознаёт, что прожил больше, чем осталось прожить. И тогда самый фундаментальный из страхов - страх смерти все чаще охватывает его в чувстве беззащитности, обречённости, оторванности от родительской защиты. Одиночество наступающей старости; вопросы о смысле жизни, на которые не находится ответов; подспудно нарастающая тревожность бессонных ночей; нескончаемая ментальная трескотня внутри и ощущение летящего все быстрее времени – вот неполный перечень «даров» эгоцентричной картины мира, которая представляется единственно возможной. А между тем, как утверждают древние учения и современные исследования передовых направлений психологии и неврологии, эгоцентричное состояние сознания есть порождения двойственного мировосприятия и соответствующей ментальной матрицы «реальности», которая навязывается человеку его окружением в период импринтной уязвимости, научения и социализации. Это состояние сродни сну разума. Но человек в силах избавиться от этого сна и духовно пробудиться, осознав свое фундаментальное единство с Природой на тонких планах бытия.

Восприятие как опережающее отражение реальности

Двойственность человеческого мировосприятия настолько устойчива и несокрушима, что трудно подвергать это его качество сомнению. В самом деле, что может поколебать установку «есть я и есть объективная реальность вне меня»? Эта установка настолько привычна и обыденна, что не вызывает ни йоты сомнений. Она непоколебима как на бытовом уровне ощущений здорового психически человека, так и на уровне мировоззрения.

В естествознании царствует материалистическое определение материи, как независимой реальности, данной нам в ощущениях. В биологии это философское основание совершенно естественным путём приводит к царствованию «реактивной парадигмы», согласно которой любой поведенческий акт любого организма в живой природе рассматривается не иначе, как его реакция на некий стимул, приходящий извне. Вот и само восприятие по умолчанию понимается, как «отражение». Согласно определению из учебника по психологии восприятие это целостное отражение предметов и явлений в совокупности их свойств и частей при их непосредственном воздействии на органы чувств.

Казалось бы, а как же иначе?

Оказалось иначе – это в соответствии с системно-эволюционным масштабом  рассмотрения человеческой психики, который исходит из идеи проактивности любой живой системы в сопряжении со средой её обитания. В соответствии с этой идеей любой живой организм, как информационная система, сохраняет устойчивость лишь в том случае, если уходит от равновесия путём предвосхищения будущего.  В статье «Непроявленные информационные корни жизни» подробно рассматривается это фундаментальное качество жизни как системогенеза. Здесь, мы лишь кратко опишем его с единственной целью – показать, что восприятие окружающей среды любым живым организмом, изначально целостно. Это позволит подойти к пониманию того, как и почему возникает двойственное восприятие человека?

Итак, любая жизнь изначально активна. Это означает, что она, прежде всего, реализует свои программы в сопряжении со средой, где зародилась, а не реагирует на стимулы. Как это работает при восприятии?

Согласно П. К. Анохину в основе восприятия живым объектом себя и своего окружения лежит концепция опережающего отражения действительности . В соответствии с ней любой организм, появившись на свет, сразу начинает реализовывать свои врождённые программы поведения (в широком смысле - актуализировать свою самость). Именно так, проактивно вступая во взаимодействие со средой обитания, жизнь провозглашает себя через восприятие; самообучаясь, познает себя и свое окружение; приспосабливается, меняя себя и свою экологическую нишу. Направленность на приспособление находит свое выражение в упреждающем характере активности живой системы. Эта «устремленность вперед», есть имманентное свойство жизненного процесса, через неё достигается его устойчивость, т.е. продолжается жизнь. Утратив способность опережать события, т. е. способность к направленному опережающему отражению, живая система умирает. Именно поэтому, нейрофизиологической основой восприятия является специализация нейронов относительно целостного поведенческого акта (см. подробнее Александров Ю.И., «Основы психофизиологии»). Если толковать восприятие в широком (системном) смысле как процесс трансляции того, что зафиксировано сенсорами организма во внешнем мире на «биохимический язык» его внутреннего мира, то ничего удивительного в этом факте нет. С позиций эволюционной целесообразности такая трансляция должна быть выполнена максимально быстро, иначе организм может или остаться голодным или (что еще хуже) стать чьим-то обедом. Именно поэтому по меткой метафоре Умберто Матурана в голове лягушки нет элементов, из которых она складывает пазл сложной картины мира, там - одни мухи и жуки.

Необходимый и достаточный перечень первичных поведенческих актов (программ безусловного поведения) и набор сенсоров  для контроля достижения желаемого результата организм получает от рождения в готовом к употреблению виде. Исходным импульсом является попытка организма удовлетворить свои потребности выживания (формально - в метаболизме). Червяк, приспособленный эволюцией к поиску метаболитов в земле, будет пытаться зарываться в землю; птенец будет разивать клюв в ожидании корма от матери и т.п. Поскольку восприятие изначально активно, постольку организм будет реагировать не на стимул, как таковой, а на рассогласование результата поведения с «ожиданием». Это рассогласование будет оттранслировано организмом в инстинктивный ответ, который в общем случае может выражаться сочетанием локомоторно-манипулятивной активности с удовлетворением своих потребностей в метаболизме из собственных резервов (на сколько их хватит). Для организмов, обладающих развитой нервной системой, это мотивирующее рассогласование транслируется на язык тела на уровне эмоций с секрецией соответствующих гормонов. Так, в соответствии с биологической теорией эмоций Анохина, отрицательная эмоция возникает при увеличении рассогласования ожидаемого результата с реальным. Она мобилизует усилия животного на удовлетворение возникшей потребности. Положительная же эмоция, напротив, вызывает торможение.

Текущая ситуация во «внешнем мире» для организма выглядит как феноменальное (перцептивное) поле в соответствии с типом органов восприятия (модальностью) и их рабочим диапазоном чувствительности. Это означает, что восприятие одной и той же «картинки» будет настолько биологически обусловлено, что говорить об отражении одной и той же «внешней реальности» станет абсурдно. Да и сам термин «внешняя реальность» потеряет смысл. Проще говоря, разные животные видят совершенно по разному, поэтому «Внешняя ситуация» глазами собаки, крысы или змеи с точки зрения человека выглядит как три разных мира. Добавим к этому, что «внешняя ситуация» всегда воспринимается на фоне внутренней гормональной кухни. Например, у раненого или больного животного «картинка», складывающаяся на основе перцепции, будет не столь чёткой, как у здорового. Одна и та же полянка глазами перепуганного зайца или сытого хищника будет выглядеть совершенно по-разному. Все это вместе указывает на неразрывную связь воспринимаемого с тем, кто и при каких обстоятельствах воспринимает. Вот как комментирует неразрывность субъекта и объекта восприятия Умберто Матурана в своей книге Древо познания: «Организм и его эволюционные цели неотделимы от карты реальности, которую мозг конструирует и обновляет постоянно на основании специфического перцептивного поля, которое непрерывно воспроизводит организм. Это замкнутый круг...нераздельность конкретного способа существования и того, каким этот мир предстает».

Еще важнее то, что на уровне восприятия, понимаемой как биологически специализированной трансляции сопряжения организма со средой, никакой субъектности (т.е. ощущения отдельности организма от среды) не возникает. Для него просто нет ни механизмов, ни эволюционного значимых оснований!

Зададимся вопросом: как и почему субъектность возникает у человека?

Для ответа на этот вопрос, следует рассмотреть механизм восприятия на более широком, системном уровне.   

Перцептивный цикл. Причина возникновения субъектности человеческого восприятия

           Одно из ключевых утверждений науки о системах, кибернетики  - теорема Р. Конанта и Р. Эшби «О хорошем регуляторе системы» - гласит, что оптимальный («хороший») регулятор системы должен быть моделью этой системы. Проще говоря, регулятор должен «знать», о системе как можно больше (иметь её адекватную модель), в противном случае регулирование окажется неэффективным и приведёт к разрушению системы[1]. В отношении активных (живых) систем эта теорема получила отражение в концепции опережающего отражения П.К. Анохина, которая по иронии судьбы опередила саму теорему почти на десять лет. По Анохину любая живая система, сталкиваясь с последовательностью неких событий в окружающей среде должна действовать на опережение, опираясь на их адекватное восприятие и актуализацию своих внутренних программ регулирования поведения (потребностей). Первичным сигналом, запускающим любой поведенческий акт в подобном активном сопряжении со средой обитания, будет рассогласование полученного результата с ожидаемым (опережающим отражением). Например, червяк, едва появившись на свет, будет зарываться в землю в поисках пищи, удовлетворяя тем самым свою первую потребность в метаболитах. Это действие будет повторяться до тех пор, пока рассогласование (потребность в пище) не будет удовлетворена. Следующее действие определит следующая в иерархии потребность. Здесь опережающее отражение как раз и служит моделью системы «организм-среда его обитания», необходимой для обеспечения его выживания (регуляции).

Американский психолог Ульрик Найссер применил концепцию опережающего отражения Анохина для построения модели трех шагового прецептивного цикла. Согласно его идее любое восприятие среды организмом можно рассматривать как непрерывно повторяющийся цикл из трёх шагов: Планирование шага (поведенческого акта) ⇒  Шаг⇒ Коррекция шага на основе оценки рассогласования ожиданий и результата. Все три действия связаны с активностью нервных клеток (нейронов). «Планирование шага» - с возбуждением поведенчески специализированных нейронов; «шаг» - с локомоторно-манипулятивной активностью организма в ответ на команды эффекторных нейронов; «Коррекция» - с селекцией подходящих по специализации нейронов (либо специализацией новых сетей) и их возбуждением.

Механизмам специализации и активизации нейронных сетей посвящены селективная теория научения Швыркова и нейродарвинизм Джеральда Эйдельмана, разработанные в русле системно-эволюционного подхода к психофизиологи . Важно еще раз подчеркнуть, что нейронная специализация с информационной точки зрения предоставляет организму свой специфический язык, на котором происходит отображение внешних изменений среды во внутренние изменения организма во время их сопряжения. Специфика этого языка аккумулирует в себе весь опыт приспособления данного типа организмов к среде своего обитания. Этот опыт закреплён в генетических и полевых формах наследственности, что позволяет действовать на опережение, не дожидаясь внешнего стимула. Организм, обладающий развитой нервной системой, способен в ходе онтогенеза модифицировать априорно заданные программы поведения, т.е. превращая безусловные рефлексы в условные. Так он обогащает свой индивидуальный опыт восприятия среды за счет научения и специализации все новые нейронных сетей относительно результатов своих поведенческих актов. Устойчивый положительный опыт адаптации в результате цепочки скрещиваний и мутаций будет в свою очередь постоянно модифицировать геном и полевые формы наследственности данного вида. Именно так работает самоорганизация всего живого - системогенез.

В контексте рассмотрения перцептивного цикла Найссера, как механизма обеспечивающего непрерывность восприятия, важно подчеркнуть два момента:

1. Полного совпадения ожиданий и результата достичь никогда не удаётся. Именно поэтому перцептивный цикл не останавливается. Иными словами восприятие не прекращается. Даже во сне энергоинформационный обмен продолжается (подробнее об этом в статье «Хорошо забытое. Порталы сновидений»).
2. Планирование шага (предвосхищение ситуации) у животных, не обладающих абстрактным мышлением, происходит на уровне врождённо заданных программ выживания - инстинктов. В соответствии с парадигмой проактивности оно первично. Именно поэтому жизнь - не отражение среды, с которой она сопряжена в единую систему, а её опережающее отражение, способное приспосабливать организм к среде и/или среду к его потребностям. Например, дельфин, выныривая за воздухом, меняет среду своего обитания.

Второй момент крайне важен для понимания причин возникновения субъектности восприятия, и, как следствие, его двойственности.

Коренным отличием «планирования шага» у животного и человека является то, что животное действует на этом этапе бессознательно, основываясь на своих безусловных программах поведения, а человек, как агент Разума обладает свободой выбора. Эту свободу человеку придают его способности к абстрактному мышлению и языку. Первая способность позволяет человеку моделировать результат своего поведенческого акта без его осуществления, а вторая – даёт ему возможность кодирования и передачи информации символами. В результате человек, в отличие от любого другого животного, способен не только «прокучивать» в голове разные варианты завершения каждого перцептивного цикла, но и формировать в голове целую линию осмысленного поведения прежде, чем выходить на очередной поведенческий акт.

Как отмечают  Дж.Миллер, Е.Галантер и К.Прибрам в своей книге «Планы и структура поведения»: «Структура поведения у животных в естественных условиях практически полностью формируется под воздействиями окружающей среды и только человек в определённой мере является хозяином своей судьбы». С точки зрения опережающего отражения, как основы восприятия, все животные – лишь тактики, реализующие свои планы в сопряжении со средой обитания на основе безусловных и благоприобретенных (условных) рефлексов. Человек же не только тактик, но и стратег, потенциально готовый на определённом этапе своего психического развития согласовывать свои цели поведения с метацелями эволюции. Платой, за такую роскошь, является погружение человека в иллюзии, глубочайшей и самой устойчивой из которых является иллюзия собственного «я», отделённого от окружающего мира.

Игры разума

Человек, в отличие от животного не так быстр, не столь адаптируем к природным катаклизмам. Зато он обладает абстрактным мышлением  и способностью к самообучению при помощи языка. Язык, как способ коммуникации при передаче критически важной для выживания информации, не уникален в животном царстве. Доказано, что пчёлы, осы и муравьи также используют язык, позволяющий им действовать осмысленно и согласованно. Язык жестов и мимики свойственен теплокровным млекопитающим. Элементы абстрактного мышления свойственны также высшим млекопитающим. Но только человек обладает  этими двумя качествами одновременно, и, к тому же, он способен их развивать. В этом его уникальность, его счастье и его горе. Абстрактное мышление и язык позволяет человеку строить устойчивые и внутренне значимые образы (представления) и ассоциации (множество подобных представлений) на основании сенсорных данных. Человеческий мозг обучаем распознаванию таких образов и связыванию их в категории, понятия, убеждения и т.д. Всё это позволяет человеку познавать мир и рассчитывать шаги так, чтобы избегать попаданий в опасные для его жизни ситуации. Кроме обеспечения биологической выживаемости, абстрактное мышление и внутренний диалог способны поддерживать внутренний мир человека в стабильном состоянии, т.е. обеспечивать его психологическое равновесие. В свою очередь, человеческая психика и соматика позволила ему заговорить, т.е. передавать семантические символы  при коммуникации и использовать их в процессе мышления во внутреннем диалоге. Всё это, способствовало эволюции вида и, в конечном итоге, позволило человеку победить прочие животные виды в борьбе за существование. Впрочем,  иллюзия покорения природы, как и все прочие иллюзии, которыми питается человеческое эго, способно с такой же лёгкостью погубить его, с какой возвела его на иллюзорный пьедестал «царя природы». 

Одна из злых шуток, которые сыграла природа, наделив человека абстрактным мышлением, состоит в том, что человек потерял непосредственность и остроту чувственного восприятия. Отделив себя от природы вначале ментально, он продолжает отделяться от неё теперь уже и физически и психически.

Это отделение и погружение в ловушку двойственного восприятия начинается в раннем детстве, в период так называемой импринтной уязвимости . В этот период жизни человеческий детёныш с одной стороны чрезвычайно восприимчив к обучению языкам и суггестии, а с другой не обладает еще навыками критического мышления и не способен отличить желаемого от действительного. Здесь складываются его первые образы, приходящие в сознание малыша из мира взрослых. Складываясь с постоянно работающими программами ориентации в пространстве и времени, они шаг за шагом, неуклонно формируют ощущение субъектности, т.е. отделённости некого центра восприятия («я»-отдельности) от среды обитания.

           Механизм самоотделения

           С момента рождения мозг новорожденного начинает взаимодействовать с миром за пределами внутренних ощущений, направляя действия младенца, когда он издает звуки или двигается. Его мозг управляет этими движениями, а затем наблюдает за ними и анализирует их, так что они превращаются для него в постоянный поток нервных импульсов (афферентацию), несущих новую информацию. Так, в задней верхней теменной доле мозга (ориентационно-ассоциативная зона, ОАЗ по  Э. Ньюберг и др.), генерируется  группа нейронов с узко-специальной функцией ориентации тела в пространстве и соотнесением его перемещения со сменой наблюдаемой «картинки». Первоочередная задача ОАЗ – ориентация организма в физическом пространстве для безопасного перемещения в нем. Речи о самоидентификации еще не идёт, только ориентация. На этом этапе младенец, подобно любому животному, еще не ощущает себя отделённым от мира. Пристальные систематические наблюдения Шпица, Пиаже, Вульфа и других детских психологов за поведением грудных детей создали множество оснований для того, чтобы утверждать, что ребёнок, не обременённый еще языком, ощущает свое единство с миром значительно острее, чем взрослый (подробнее об этом см. Субботский Е.В., «Строящееся сознание»).

Ситуация резко меняется с первыми плодами его научения.  

Трудно вспомнить наши первые в жизни самостоятельные шаги. Память формируется одновременно с умением понимать и говорить. Но уже самые первые образы отделяют ребёнка от мира его окружающего. Неслучайно, первыми словами ребенка, намечающими границу между «я» и «не я», выступают слова «мама» («не я») и личные местоимения («я», «мне», «моё»). Одним из первых формируется образ физических границ тела, с которым вскоре происходит полное отождествление. Образ своего тела формируется на основании синтеза и синхронизации пополняемого в процессе научения сенсорного опыта с непрерывной работой «навигатора» в задней верхней теменной доле мозга. Он позволяет мозгу формировать в психике человека абстрактный образ субъекта восприятия («я»-отдельности)  и соотносить его с наблюдаемой «картинкой» в динамике передвижений в пространстве. Впоследствии, дополняясь все более разветвленной нейросетью ассоциативного опыта, первоначальная ориентация своего тела в пространстве перерастает в человеческой психике в не подлежащую сомнению убежденность в том, что внешний мир отделен от внутреннего, и чаще враждебен человеку, чем наоборот. Тем более, что выбор доверия к внушаемым шаблонам языка, поведения и понятиям культуры (включая научные постулаты и религиозные догматы) был и остается наиболее вероятным вариантом поведения для ребенка, не перегруженного еще опытом обманов (подробнее об этом см. Волков Е.Н., «Зависимость от реальности»).

Так первоначально телесный образ порождает в ментальной матрице восприятия человека динамически выраженную границу «Я – не Я», а в психике условный центр восприятия внешнего мира - эго.

В результате последующего научения ребенок довольно быстро (обычно до пятилетнего возраста) осваивает язык общения-мышления, и одновременно первичный образный ряд, необходимый и достаточный ему как для коммуникации, так и для выстраивания собственной картины мира. Ощущение новизны восприятия неуклонно вытесняется языковыми шаблонами[2]. Человек все глубже погружается в стереотипы восприятия, убеждения и догмы, навязанные ему с раннего детства той культурной средой, в которой он вырастает и созревает. Что касается обучения (постижения нового), то в рамках общепринятого сегодня «научного подхода» эмпирической науки оно лишь закрепляет отделённость человека от вмещающей его природы. Материалистическая философская база эмпирической науки, взращивает в человеке убеждённость в существовании «объективной реальности», все свойства которой поддаются измерению, описанию и предсказанию. Постольку, поскольку человек, как субъект познания внешнего мира, выносится за скобки любого изучаемого им феномена или явления, речь при познании «объективной реальности» всегда идёт о построении очередных, все более изощрённых карт (моделей) этой реальности.

Если рассуждать шире, то речь идёт о неком общественном консенсусе мнений, обусловленным общностью языка, психики и биологии восприятия (характеристик человеческих сенсоров). Спросите любого: «Какого цвета трава?» и в девяти случаях из десяти вам ответят: «зелёного». Между тем вопрос некорректен. Цвет травы зависит, во-первых, от того, чем она освещена, и, во-вторых, от того, кто на нее смотрит. В лунном свете, например, трава серебристая. Цветопередача кошек и собак сильно отличается от цветопередачи человеческих зрительных центров. Выходит, что цвет травы не столько качество травы, сколько свойство восприятия!

Если так, то резонно возникает вопрос, что более реально объективный (эмпирический) объект восприятия, в отношении которого возможен лишь консенсус мнений о том что это такое (представление) или сумма данных о нём доступных нашим органам восприятия? В философской формулировке тот же вопрос звучит шире: что реальнее объективная картина внешнего по отношению к наблюдателю мира, навязанная культурно-обусловленным мнением об объективности или субъективная картина, навязанная умом, синтезирующим её на основе биологически обусловленного феноменального (перцептивного) поля? Парадоксально, но сам вопрос некорректен потому, что отделить первое от второго невозможно. Лишь только к восприятию подключается ум, что неизбежно в случае человека, как оно немедленно рационализируется, т.е. наполняется смыслом, в котором уже присутствует культурно обусловленный консенсус мнений.

           Реальность консенсуса и ментальные шаблоны восприятия

           Как мы отметили выше со ссылкой на системный принцип минимизации свободной энергии  Карла Фристона, человеческий ум работает на основании ментальных шаблонов восприятия. Российским нейрофизиологом Натальей Бехтеревой был даже выделен соответствующий механизм в мозгу - детектор ошибок, который стоит на страже следованию таким шаблонам, и не допускает пугающих столкновений с новизной. Например, слепые от рождения люди, которым после хирургического вмешательства восстанавливают зрение, согласно отчету Мариуса фон Зендена, в течение первых недель видят только хаос цветовых пятен. Такова их субъективная реальность. В результате в их мозге срабатывает детектор ошибок, они отказываются смотреть и возвращаются обратно, к привычному для них тактильному восприятию. Лишь в случае проявления незаурядной воли такие люди постепенно, с помощью осязания, учатся видеть «эмпирические объекты». Подобных данных достаточно много (см. например отчет об экспериментах Ю.Островского). Они служат наглядным подтверждением того, что «объективная» («эмпирическая») реальность является отражением консенсуса мнений. Это не реальность внешнего мира, а консенсус субъективных представлений о нём. В непосредственном опыте  восприятия, осознанию дается не «объективная реальность», а то, что Юджин Гендлин назвал «Ощущаемым смыслом». Представление (карта реальности) рождается умом, который способен синтезировать «ощущаемые смыслы» с символами. В ходе этого синтеза из всех потенциально возможных представлений отбирается то, что более всего соответствует текущему контексту.

В человеческом обществе консенсус по поводу того, какова реальность навязывается на ранних фазах социализации. И дело не только в общности языка и феноменального поля перцепции, но и в изначально присущем человека конформизме. Вы можете видеть траву иначе, чем все вокруг, но не решитесь «идти против течения» и довольно скоро убедите себя в том, что должны подчиниться консенсусу мнений по этому поводу. Условность языковых конструкций бросается в глаза лишь на начальном этапе обучения. Довольно быстро подросток привыкает оперировать все более абстрактными языками и понятиями. Модели реальности становятся все более умозрительными, человек все глубже погружается в собственную ментальную матрицу, которую воспринимает, как окружающую его «объективную реальность».

Что касается эмоционально-чувственной составляющей этой матрицы, то и она во многом определяется консенсусом (теперь уже не мнений, а ощущений). Базовое чувство эго – отделённость от мира, порождает беспокойство, подсознательное ожидание враждебности, стремление обрести покровителя и защиту. Так, к моменту созревания полноценного эго (в интервале возрастов 14-21), человек часто совершенно неосознанно отождествляет себя с «жертвой обстоятельств жизни». Развернутый психологический портрет зрелого эго даёт Экхарт Толле в своем бестселлере «Новая земля».

Самая устойчивая иллюзия ума

Представляется, что наиболее устойчивым и глубоким самообманом, из тех, которые человек «выращивает» в своей психике с детства, является иллюзия отделенного от остального мира человеческого «я». «Подавляющее большинство людей понятия не имеют, что истинная основа их бытия есть тот глубинный слой, который называется духовная жизнь в единстве с Богом… - замечает профессор Г.С. Прыгин в книге «Неклассическая психология», - От их внимания ускользает их глубинная «самость» как ни с чем иным несравнимая, первичная реальность». Об этой глобальной иллюзии людей предупреждает вот уже несколько тысяч лет архаичная магия дорелигиозных эпох человеческой культуры, а также большинство духовно-философских доктрин востока. Библейская легенда о грехопадении первых людей Адама и Евы, как раз об изгнании из потока целостности в ловушку двойственности. «Плод познания от древа добра и зла» потому и был под запретом Творца для людей, что прерывал их переживание единства с ним (пребывание в потоке целостности), ибо любое познание предполагает отделение познаваемого от познавателя. С познанием, как попыткой рационализации восприятия, в уме человека немедленно возникает двойственность «субъект – объект», «добро – зло», а вслед за этим возникает иллюзия отдельности и стремление прикрыть наготу от постороннего взгляда. Буддийская концепция  пустотного «я» (Анатман) вообще отрицает реальность человеческого «я», связывая  с этой глубочайшей из иллюзий все человеческие беды и страдания.

Эта иллюзия и в самом деле является самой устойчивой и трудно преодолимой. Убежденность в отделённости от мира и, связанное с этим, двойственное восприятие реальности с первых лет жизни перебирается на уровень подсознания. Именно поэтому двойственное восприятие так устойчиво и непоколебимо. «Удивительно, — писал Л.Н. Толстой, — как мы привыкли к иллюзии своей отделённости от мира. Но когда откроешь эту иллюзию, то удивляешься, как можно не видеть того, что мы — часть целого, вечного, не имеющего ни пространственного ни временного измерения».

Английский психолог Стив Тейлор в своей книге «Скачок. Психология пробуждения», следуя буддийской традиции, ассоциирует бодрствующее состояние сознания взрослого человека, погружённого в ловушку двойственного восприятия, с состоянием сна. Не смотря на всю свою ироничность (состояние бодрствования ассоциируется со сном) это очень удачное сравнение, поскольку в нём отражены главные особенности сознания, погружённого в сон человека: узость и фрагментарность восприятия, преобладание тревожности над умиротворенностью, полная внутренняя уверенность в реальности всех событий сна. Всё это, по мнению автора, в полной мере относится к тому состоянию «бодрствующего сознания», которое по всем канонам классической психологии считается нормальным и здоровым, но по факту, гораздо ближе к психозу. Перечислим вкратце основные концептуальные, эмоциональные и поведенческие характеристики состояния сна наяву, в котором обычный человек пребывает с подросткового возраста, погружённый в двойственность мировосприятия:

           Эгоцентричное мировоззрение

           Эгоцентричное мировоззрение проявляет себя в разных формах эгоизма: от полного равнодушия (порой враждебности) к окружающему миру до жажды приобщения к социальным группам. Не смотря на кажущуюся полярность этих поведенческих паттернов, причина их одна – глубоко укоренившееся в подсознании ощущение тревоги, разобщенности и враждебности токсичного внешнего мира. Такое зауженное мировосприятие, в центр которого помещён обиженный внутренний ребёнок, вынужденный постоянно менять социальные роли, чтобы выглядеть вполне благополучным, считается нормой именно потому, что оно свойственно подавляющему большинству урбанизированного населения планеты, подсаженного на иглу тотального потребления «благ цивилизации». Эгоцентризм не только не считается психической патологией, но, напротив, с позиции приверженцев современной эволюционной психологии – единственно верная эволюционно целесообразная стратегия в борьбе за выживание. Логика здесь проста. Вот как её выразил американский невролог Стивен Новелла в своем нашумевшем самоучителе критического мышления. «Человеческий мозг эволюционно предназначен не для максимально полной репрезентации окружающей действительности в человеческом сознании, но для максимизации выживаемости человека в ней. Поэтому мы не вправе требовать от мозга истины, но должны благодарить за спасительные иллюзии». Если так, то эгоцентричность мировосприятия есть эволюционно оправданная позиция человека, рождённого в токсичном для него окружении и призванном выжить в нем в условиях непрекращающейся конкуренции с себе подобными. Что же касается ложного «я» (эго), то и оно, как любая защитная иллюзия психики,  также эволюционно целесообразно. Психолог-эволюционист Энтони Гринвальд в своей работе «Тоталитарное эго» вводит даже специальный термин «бенефектанс» (от английского benefit - выгода), для обозначения генетически определяемого свойства человеческой психики представлять себя в выгодном свете.

Очевидно, что эгоцентризм, как мировоззрение, не только не рассматривается современными направлениями психологии, как проявление психической патологии, но, напротив, оправдывается и всячески стимулируется. Это вполне соотносится с общемировой тенденцией к глобализации человечества, где каждый из его атомов должен быть оторван от своих духовных корней и превращён в идеального потребителя «благ прогресса».

Между тем массовыми следствиями эгоцентричного сна сознания современного «цивилизованного» человека являются весьма опасные проявления его психики: угнетённое состояние, депрессия, жажда спрятаться от внешних проблем (в социальных группах, виртуальной реальности, наркотическом трансе и т.п.). Так, проявляет себя чувство собственной хрупкости и уязвимости, возникающее в результате отделённости от мира. В частности стремление к групповой идентичности отражает подсознательный энергетический голод, удовлетворить который человек может, лишь подключив себя к любому антропогенному эгрегору.   

           Метальный шум (внутренний диалог)

           Дар абстрактного мышления, оборачивается для взрослого человека кошмаром беспрестанной ментальной активности, которая не осознаётся человеком как шум, лишающий его возможности пробудиться. Все дело в том, что абстрактное мышление с детства прописывается в перцептивном цикле восприятия на первой его фазе («Планирование поведенческого акта»). Непрерывный прогноз развития ситуации при опережающем отражении действительности не прекращается ни на секунду. Так ведет себя любой живой организм в силу принципа минимизации свободной энергии. У человека, как агента Разума в животном царстве, опережающее отражение действительности опирается на ментальный анализ сходных ситуаций в прошлом. Именно поэтому, человеку так трудно оставаться в текущем моменте. По оценкам С.Тейлора внимание человека сконцентрировано на настоящем лишь эпизодически (не более, чем в 10% дневного распределения). Все остальное время человек выпадает из текущего мгновения. Для того, чтобы убедиться в этом достаточно попытаться задержать фокус внимания в текущем моменте, отбросив все ментальные шлейфы. Сделать это неподготовленному медитативными практиками человеку будет чрезвычайно трудно.

           Притуплённое, тоннельное восприятие

           Притуплённое восприятие является непосредственным следствием ментального шума в голове и его эгоцентричного мировоззрения. Средний человек воспринимает мир размыто – сквозь туман мысленной болтовни, через фильтры шаблонных концепций, не задерживаясь на деталях, упуская целостную картину. Так возникает эффект «тоннеля восприятия» («тоналя» в терминологии Карлоса Кастанеды).

Точно также как человек, взрослея, теряет остроту восприятия нового. Следуя ментальным шаблонам окружения, современный человек всё более теряет свою связь с природой естественной, погружаясь в природу виртуальную. Это контрастирует с мировосприятием присущим человеку изначально. Мифы, сакральные тексты и другие культурные памятники, дошедшие до наших дней, позволили утверждать ведущим мифологам современности Джозефу Кэмпбеллу и Мирче Элиаде, что для наших далёких предков вся природа вокруг ощущалась, как живая, разумная и  пронизанная некой особой духовной силой. Об этой духовной силе говорят совершенно разные народы, никак между собой не связанные, давая ей различные названия (Нагуаль – у толтеков, Брахман – у индусов, Дао – у китайцев) . Все духовные концепции древности обладают поразительным сходством с идеей вселенской духовной силы, как единого  Источника всего сущего, наполняющего бытие смыслом и энергией. Здесь коренится одна из причин, почему сохранившиеся до наших дней «дикари», избежавшие оков цивилизации, с таким уважением относятся к природе и с таким отвращением – к эксплуататорским замашкам людей Запада. Помимо ощущения единства с природой, им свойственно чувство, что все вокруг не просто живое, но обладает духовным измерением.

           Ригидность эгоцентричной ментальной матрицы

           Ригидность (закостенелость, отсутствие гибкости) двойственного восприятия складывается годами жизни по соответствующим шаблонам. Она, как и сами ментальные шаблоны восприятия, эволюционно целесообразна. В самом деле, невозможно же постоянно переживать новизну первого столкновения со скрипящим снегом, восхищаться  красотой закатного неба, смаковать терпкий вкус солёных морских брызг! Человеческий мозг, как отмечалось выше, это, прежде всего, инструмент для обеспечения биологического выживания своего обладателя. Именно поэтому, он невероятно пластичен и на любую ситуацию реагирует либо активацией имеющихся нейронных сетей, либо специализацией новой, либо, наконец, блокировкой восприятия (в случае шокирующей новизны). Важно, что однажды специализированная нейронная сеть, будет всякий раз активироваться при повторном появлении аналогичной ситуации. Это экономит ресурсы организма и время на опережающее отражение. О том насколько ригидно двойственное восприятие мира (человеческий тональ) можно судить рассматривая примеры устойчивости иллюзорного восприятия, собранные в книге Джозефа Халлинана  «Почему мы ошибаемся». В частности, здесь приводится упомянутый выше отчет Мариуса фон Зендена содержащий свидетельства более чем 60-ти слепорожденных пациентов, которым операция по удалению катаракты позволила впервые увидеть мир. Глядя на мир впервые, эти люди сообщали об аморфном поле расплывчатых цветовых и световых пятен, лишенных смысла; на зрительные стимулы они реагировали с беспокойством, раздражением, и им требовалась многонедельная практика, чтобы научиться распознавать даже простейшие объекты. Трудности оказались столь значительными, что большинство пациентов оставляли попытки научиться видеть по-новому. Они были вполне готовы отказаться от зрения и вновь одеть повязку на глаза, чтобы вернуться в упорядоченный мир звуков, тактильных ощущений и запахов, столь знакомый по дооперационному опыту. Важно в этом эксперименте то, что человеческое эго готово отказаться от расширения полосы пропускания сенсоров восприятия и остаться в прежней зауженной картине реальности, которая привычным образом формируется его мозгом на основании привычных (звуковых и тактильных) ощущений.

Если коротко, то жить в норке узкой зоны психологического комфорта для эго спокойнее и комфортнее. Риск высунуться из нее и увидеть мир в более полной гамме ощущений и представлений порождает страх и отторжение. Ничего не поделаешь, - этого требует принцип минимизации свободной энергии, управляющий активностью любой живой системы и означающий избегание любой новизны («жизнь без сюрпризов» по Карлу Фристону).

Человек пробуждённый

Но есть ли у нас основания, оппонировать современной эволюционной психологии и считать, что все выше перечисленное скорее патология психики, чем её норма, не смотря на всю неизбежность и тотальность перечисленных её характеристик? Не является ли пробуждённое состояние сознания чем-то уникальным, неким мифическим идеалом, который недостижим для современного человека?

 Исследования наших современников (психологов, социологов, философов и писателей), многие из которых сами являются в той или иной степени пробуждёнными духовно людьми однозначно утверждают – да, основания есть! Более того, духовное пробуждение, как процесс осознанной трансформации психики, охватывает значимое множество людей. Так, в процессе исследования, проводимого Национальным центром изучения общественного мнения под руководством социолога Эндрю Грили, респондентам задавали такой вопрос: «Чувствовали ли вы себя когда-либо так, как если бы были крайне близки к некоей духовной силе, которая как бы подымала вас над вашим Я?» Отмечается, что более 35% всех опрошенных ответили на этот вопрос положительно. При этом 18% испытали одно-два таких переживания, 12% отметили их «несколько», а 5% сообщили, что переживают подобное «часто».

Удивляться, однако, этому не приходится. Есть все основания считать, что такие переживания сопутствуют естественной трансформации человеческого восприятия, самоидентификации и далее - индивидуального сознания . Это и должно происходить совершенно естественным путём на определённом возрастном рубеже (подробнее об этом  - в статье «Программы человека. Духовный рост или деградация?»). Мы адресуем на этом пункте читателей к книгам Ричарда Бёкка «Космическое сознание», Эдуарда Шюре «Великие посвящённые» , Дэвида Хокинса «Глаз «Я», от которого ничего не скрыто. О природе сознания», Стива Тейлора «Скачок. Психология духовного пробуждения», где феномен духовного пробуждения описан в деталях на множестве примеров из судеб людей (в том числе и наших современников) его переживших.  Здесь мы лишь приведём краткий психологический портрет пробуждённого человека, а в следующем разделе опишем пути выхода из ловушки двойственности, на котором человека неизбежно ждёт естественное состояние целостности и пробуждённости.

           Психологический портрет пробуждённого человека

           Каково это быть пробуждённым от двойственного восприятия человеком? Что он чувствует и видит? Как он соотносит себя с миром и другими людьми? Самый надёжный способ получить ответы на эти вопросы – пробудиться самому. И все же, есть достаточно много свидетельств полученных от людей уже переживших духовное пробуждение (естественным путём, либо после долгих духовных практик, либо не терявших этот дар от рождения). Эти свидетельства позволяют делать важные заключения. Черты пробуждённости, равно как и пути выхода из ловушки двойственного восприятия, во многом индивидуальны. Общим же является то, что достигший пробуждённости человек видит вокруг себя не то же самое, что, человек, сохраняющий двойственность восприятия. Миры первого и второго отличаются так же, как мир ребенка отличается от мира взрослого или мир «дикаря» - от мира «цивилизованного» человека.

           Концептуальные характеристики пробуждённости

           Эти характеристики спрятаны глубже эмоциональных и поведенческих и потому они определяются наименее явно, а лишь опосредованно (через суждения, тексты и т.п.). Вместе с этим, именно они определяют все то, что человек в состоянии проявить внешне.  Человек, выбравшийся из ловушки двойственного восприятия, теряет эгоцентричность мировоззрения. Отражается это, прежде всего, в расширении перспективы и масштаба взгляда на жизнь. Кен Уилбер («Проект Атман») называет такой взгляд «мироцентрическим» или «вселенским». Если  с эгоцентрической перспективы человека интересует только его собственные благополучие и телесное здоровье; то с «мироцентрической» - он озабочен больше проблемами этноса (этно-центризм) и планеты в целом (эко-центризм). Мир для него становится живым и одухотворённым домом его души. Он не принимает панпсихизм интеллектуально, но скорее переживает его всем сердцем.

           Поведенческие характеристики

           С пробуждением потребность в самоотождествлении и принадлежности отпадает. Человек больше не ощущает необходимости быть связанным с какой-то конкретной религией или нацией. В каком-то смысле он становится человеком мира. Способ вероисповедания, равно как и все прочие атрибуты религии для него становятся вторичными по сравнению с необходимостью следования естественным путём к все бόльшей целостности. Максима индийского философа-мистика Рамакришны «Все религии истинны. Сколько верований, столько путей» приобретает для пробужденного человека непреложное значение. Меняются также нравственные ориентиры. Пробужденные люди не признают «нравственность для своих» (т.е. для группы людей, объединенных неким формальным признаком, например религиозной или этнической принадлежностью). Они одинаково благожелательны к человеку вообще. С энергетической точки зрения можно толковать такой поворот к альтруизму, как выход из зоны притяжения антропогенных эгрегоров. Полностью пробуждённый человек видит духовное начало во всей окружающей его природе, с которой он отныне слит неразрывно.

Представления пробуждённого человека о добре и зле перестают быть культурно обусловленными. Они основаны на глубоком внутреннем знании (Внутренний нравственной закон, открытый Кантом). Эти представления выходят далеко за пределы как своих личных интересов, так и предписаний той культуры, в пределах которой они вырастали.

Одним из важнейших вновь обретаемых качеств поведения пробуждённого человека является его созерцательность, пришедшая на смену постоянной суете и вовлечённости в ежедневные дела. Склонность к созерцанию из позиции наблюдающего «я» является следствием остановки ментального шума (постоянного внутреннего диалога) и все более полного пребывания в текущем моменте. 

Автоматизм поведения, выстроенный на этических шаблонах, сменяется спонтанностью. Своим поведением пробуждённый человек больше похож на ребёнка, чем на взрослого человека. Он позитивен, непосредственен и преисполнен любопытства.

Освобождённый от хватки эго, человек в фазе духовного пробуждения все меньше повёрнут на свои телесные «хотелки», его не увлекает страсть к потреблению и накопительству материальных благ, его все меньше интересует социальный статус и положение в обществе. Он чужд тщеславию, комплексам неполноценности, зависти и ревности. 

           Эмоциональные характеристики

           Целостное восприятие, сменяющее двойственное, наполняет мир утерянными деталями, оттенками, звуками и красками. Человек, будто сбрасывает с себя очки-фильтры шаблонных предустановок, покидает свое место стороннего зрителя и входит в условную сцену, где разыгрывается жизнь, становясь её соучастником. Остановка ментального шума, которая помогает человеку сделать все это и ощутить себя в текущем моменте, ключевым образом перераспределяет длительность фаз перцептивного цикла. Намеренно укорачивая фазу «планирования шага», человек как бы отдаёт себя потоку жизни. С точки зрения выживания этот шаг может выглядеть крайне рискованным и опрометчивым. Тем не менее, только отказываясь от погружения в прошлое и моделирования в уме вариантов будущего, человек получает шанс выбраться из ловушки двойственности и полностью отдаться потоку жизни. Поразительно, но если это происходит естественным путём, то вместе с утерей эго, как центра восприятия, теряется и базовый страх смерти. Это вполне естественно, поскольку речь может идти лишь о смерти тела, с которым новое, наблюдающее «я», более не отождествлено. В результате высвобождается колоссальный запас внутренней энергии, который организм был вынужден расходовать на поддержание высокой тревожности (секрецию соответствующих гормонов: прежде всего кортизола, а иногда и адреналина). Изменённый баланс энергообмена меняет палитру восприятия и, как следствие, эмоциональный фон, на котором оно происходит.

Единство нелокальности – фундаментальное качество тонких энергетических миров. Человек, как существо, одновременно живущее на многих энергетических планах бытия, от рождения осознан лишь на физическом плане, где квантовая запутанность минимальна (точнее равна нулю), а энергия взаимодействия – максимальна. Избыток энергии, получаемой человеком, который выбирается из ловушки двойственного восприятия, позволяет ощутить квантовую запутанность своих высших тел на уровне эмоционально-чувственных переживаний, например, в переживании прямого знания.

Вот, как описывают трансформацию восприятия, люди пережившие пробуждение[3]: «Я больше не ощущаю, что нахожусь «тут, внутри», а весь мир – «там, снаружи». Я больше не наблюдаю мир издалека, но становлюсь частью потока, непрестанно реализующего бытие. Чувство отделённости уходит, уступая место чувству связи».

Ощущение единства с миром может переживаться по-разному: от обострения способности к сопереживанию и состраданию (эмпатии) – до полного растворения «я-отдельности» и отождествления себя со всей природой. Всё это является следствием восприятия тонких планов бытия, где квантовое запутывание не равно нулю. Самый сильный по взаимодействию – эмоциональный уровень астрального плана. Неудивительно, что он и проявляется первым (подробнее – в статье «Эгрегоры и психосфера тонких планов бытия»). Возможны также проявления ясновидения и телепатии, что свидетельствует о восприятии своих более тонких тел (астрального и ментального). В целом, ощущение целостности эмоционально проявляется в обретении внутреннего покоя, уравновешенности и гармонии с окружением. Раздраженность, негативное восприятие мира, уступает место благостности и чувству постоянной благодарности за право быть осознанным соучастником эволюционного процесса.

Пути выхода из ловушки двойственности

Убедиться в иллюзорности собственного «я» и двойственности восприятия логическим путем невозможно, ибо логика требует цепочки доказательств, доказательства требуют слов, а слова изначально лишают единства объект и субъект, его описывающий. К счастью выход из ловушки двойственного восприятия для человека предопределён его природой, поскольку он является важнейшей вехой на Пути духовного пробуждения . Если понимать под духовным пробуждением некую трансформацию мировосприятия, ведущую к смене привычной эгоцентричной схемы функционирования бодрствующего состояния сознания на расширенную, мироцентричную, то можно говорить о двух путях её осуществления: постепенном, естественном после успешного преодоления экзистенциального кризиса середины жизни или спонтанном, через экстремальное переживание. Духовные практики облегчают естественный путь и ускоряют обретение утраченной целостности. Наконец, согласно С.Тейлору и Р. Бёку рождаются счастливцы, к которым двойственное мировосприятие «не прилипает». Эти люди с детской непосредственностью восприятия составляют ту самую редчайшую категорию блаженных людей, о которых Христос говорил «Будьте как дети и войдёте в царствие небесное».

Можно утверждать, что успех на пути пробуждения во многом определяется глубиной погружения в ловушку двойственного восприятия, которая пропорциональна силе притяжения эго. 

           Мистические традиции, их расцвет и забвение

           Как отмечают исследователи мистицизма (см. например Эвелин Андерхилл, «Мистицизм»), важнейшие из ныне живущих духовных и философских традиций на планете удивительным образом возникли примерно в одно и то же время, по-видимому, независимо друг от друга. Приблизительно 2.5 тысячи лет назад, когда в Индии развивали свои учения Джина Махавира (основатель джайнизма), Гаутама Будда (основатель Буддизма) и, чуть позже, Патанджали (составитель основного текста йогического учения – «Йога сутры»), на Западе, в древней Греции, были активны  Гераклит и Платон, заложившие фундамент современной западной философии. А к востоку от Индии примерно в это же время китайский философ Лао-Цзы создавал не менее глубокие учение - Даосизм, пытаясь по-своему осмыслить состояние пробужденности и разработать практики, нацеленные на обретение и укрепление этого состояния. В западном полушарии это время ознаменовалось появлением Нагуализма (см. Теун Марез. «Учение Толтеков»). Чуть позже появились и Библейские пророки, предсказавшие пришествие «посланников Божьих» (Мессий)  Иисуса Христа и Мухаммеда, определивших возникновение двух основных по численности монотеистических религий человечества: Христианства и Ислама. Немецкий философ Карл Ясперс в своей книге «Смысл и назначение истории» назвал это время Осевым. Есть все основания полагать, что это было время, когда архаичное, но целостное мировосприятие человека под влиянием социального окружения начало переживать сумерки погружения в двойственность. Иными словами консенсус мнений по поводу того, что реально, а что нет, стал сдвигаться в направлении рационализма и эгоцентризма, как гарантии безопасности выживания в социуме. Человечеству экстренно потребовались великие Учителя и Наставники.

Важно подчеркнуть, что великие Учителя Осевого времени никогда не пытались доказать справедливость своих учений. Они лишь указывали Путь, следуя которому человек мог пережить состояние пробуждения. При этом путь познания истины человеку предлагалось находить в себе, через самоуглубление, обретение внутренней тишины и созерцание своей глубинной природы. В любой традиции подчёркивалось различие между мимолетными эпизодами пробуждения и пробуждённостью как постоянным состоянием сознания. Целью внутреннего пути к пробуждению всегда было достижение устойчивого пробуждённого состояния (Самадхи – в Индуизме, Нирваны – в Буддизме, Дао - в Даосизме, Исихазм – в Христианстве). В мистических традициях индейцев западного полушария (Древнее учение Толтеков) ключевое место отводится техникам изменения режима восприятия (по Карлосу Кастанеде «смещение точки сборки»), как универсальному приему трансформации личности, сопровождающейся расширением спектра человеческого сознания. Речь, как и в учениях мудрецов восточного полушария, идёт об обретении целостности путём разрыва шаблонов двойственного восприятия.

В более поздних теистических религиях запада (христианство, иудаизм) и востока (ислам) мистические традиции и практики внутреннего пути к духовному пробуждению подавлялись. Христианство, ислам и иудаизм представляют собой скорее жестко регламентированные каноны вероисповедания, чем инструменты трансформации психики. Они призваны насадить поведенческие нормы, в сущности укрепляющие эго-ощущение отделённости от мира. Не случайно человек в этих религиях изначально есть грешное существо, нуждающееся в спасении извне, а между ним и недосягаемым антропоморфным божеством расположены «спасители» - служители культа со всей своей инфраструктурой влияния. Причины этого - в извечном стремлении власть имущих контролировать массовое сознание, не допуская его расширения и выхода на трансперсональный уровень, где религия оказывается не нужной, а религиозный эгрегор остаётся без энергетической подпитки. Это тема отдельной дискуссии, а здесь важно подчеркнуть, что еретики теистических религий такие, как суфийский мистик Мансур аль Халладж или немецкий мистик Майстер Экхарт по сути транслировали великие духовные учения Осевого времени в контексте современных им культур. Подробнее об этом см., например, книги Торчинов Е.А., «Религии мира и опыт запредельного» или Эвелин Андерхилл, «Мистицизм».

«Научное мировоззрение», пришедшее в цивилизованном мире на смену религии, еще больше усугубило отчуждение мистицизма от «здравого смысла». Иначе и быть не могло, поскольку классическая эмпирическая наука ищет естественные объяснения для «сверхъестественных» событий. С рациональной же точки зрения трудно увидеть за опытом мистиков что-либо иное, кроме бреда. После З. Фрейда («Будущее одной иллюзии») многие психиатры пришли к выводу, что мистические переживания суть иллюзии, за которыми стоит невротическое регрессивное стремление отказаться от реальности, которая не приносит удовлетворения, и пережить блаженство младенческого ощущения целостности, когда ребенок купается во всеобъемлющей материнской любви .

Удивительным образом возвращение к метафизике и мистицизму было инициировано в лоне наиболее материалистических по философскому основанию наук - физики и нейрологии. Подробнее о том, как и почему это произошло в статьях «Хорошо забытое. Вселенная сотворчества» и «Хорошо забытое. Вечная психотерапия». Ниже мы кратко коснёмся нейрологических оснований мистических переживаний пробуждения. 

           Нейробиология и психология пробуждения при медитации

           Итак, человеческое восприятие двойственно постольку поскольку таким его программирует сам человек, передавая из поколения в поколение свой собственный дуальный опыт общения с миром. Этот опыт сложился в результате закрепления привычного, эгоцентричного режима восприятия, как наиболее оптимального исходя из  системного принципа минимизации свободной энергии  Карла Фристона. Оформленный в виде языка и навязываемый в форме импринтов, этот опыт проявляет себя в форме стереотипов мышления. Он также проникает в индивидуальное и коллективное бессознательное в форме ассоциаций и архетипов. Так, с развитием человеческой цивилизации, в особенности ее культурной компоненты, возникла и углубилась ловушка двойственного восприятия мира, которую сейчас уже мало кто воспринимает как ловушку.

Мы уже подчёркивали, что так было не всегда. До появления мощных инструментов абстрактного мышления таких, как язык логики и математики и заточения себя в каменные джунгли искусственной природы, человек, как и любой представитель животного царства, воспринимал себя в тесном единстве с окружающей средой, частью которой он в то время и был. Анализу архаичного сознания посвящена книга С. Тейлора «Упадок», а также эссе М. Элиаде «Ностальгия по истокам». Эти вопросы обсуждаются также в статье «Архаичное мировосприятие и его утрата». Мы также показали, что все традиционные духовные (медитативные) практики востока нацелены на преодоление в себе эгоцентричного мировосприятия и возвращения исконной целостности детского мировосприятия на уровне бодрствующего состояния сознания взрослого человека. Ключевым моментом этих практик является «успокоение ума» или переход от вовлечения в мыслительный процесс к наблюдению за ним.

Современные нейробиологические исследования состояния мозга у медитирующих[4] показывают, что прекращение внутреннего диалога практикующего приводит к постепенному ослаблению притока нервных импульсов в теменные зоны его мозга, ответственные за ориентацию тела в пространстве (ориентационно-ассоциативная зона, ОАЗ). Наступающее вследствие этого состояние деафферентации ведет к блокировке базового ощущения «я»-отдельности, и, как следствие, способствует выходу из ловушки двойственного восприятия. Одновременно, увеличивается активность ассоциативных зон внимания, ответственных за формирование эмоциональных реакций, сопровождающих появление надличностного состояния единства. Исследования этих феноменов мозга и психики позволили нейрологам из Пенсильванского Университета США Эндрю Ньюбергу, Юджину Д'Аквили и Винсу Раузу не только сформулировать нейробиологическое обоснование возникновения пиковых переживаний единства и трансперсональных состояний сознания, но и  впервые всерьез заговорить о возникновении на стыке нейробиологии, психологии и мистицизма новой науки метатеологии, изучающей универсальный трансцендентный опыт запредельного, лежащий в основе любой религии (подробнее см. Э. Ньюберг, Ю. Д'Аквили и Винс Рауз «Тайна Бога и наука о мозге. Нейробиология веры и религиозного опыта»).

«Мистические переживания отличаются от любых галлюцинаторных состояний тем, что включают в себя сложный набор ощущений, - утверждают авторы. - Прежде всего, в галлюцинации, как правило, участвует лишь одна сенсорная система: человек видит  видение, либо слышит  голос ниоткуда, либо чувствует  присутствие, но редко здесь участвует несколько разных ощущений. Мистический же опыт пробуждения включает в себя многообразие и целостность полной палитры восприятия. Сенсорные переживания такие же сложные (если не сложнее), чем наш сенсорный опыт в «повседневном» состоянии ума. Если сказать проще, они ощущаются  как нечто вполне реальное». Более того, по свидетельствам спонтанно пробудившихся людей новая действительность, с которой они сталкиваются, выглядит намного более яркой, многогранной и реальной, чем тусклое повседневное переживание действительности полное ментальных шаблонов восприятия. Вот как переживание спонтанного пробуждения описано в книге Стива Тейлора «Скачок»: «После первого испуга и нервозности, я вдруг ощутил себя человеком, пробудившимся от долгой спячки. Мой ум сделался спокойнее, и одновременно мир стал ярче и намного реальнее… Это похоже скорее не на встречу с чем-то новым, но на возвращение к чему-то исконному, настоящему, несправедливо забытому».

С точки зрения психологии торможение мыслительной работы, в которой задействованы в основном зоны неокортекса головного мозга, приводят к регрессии человеческой психики к архаичным формам сознания.

Здесь могут возникать резонные вопросы. Ведь работа ума, приводящая к двойственному восприятию, результат эволюции нервной системы живых организмов и возникновения мозга у человека разумного, как её венца. Медитативные же практики, по сути, ведут к торможению мыслительного процесса и регрессии психики. Не является ли исключение умственной работы из перцептивного цикла деградацией и откатом назад в животное состояние? Сможет ли человек, наблюдающий свои мысли, но не следующий им, сохранить способность к адекватному восприятию? Как ему, внезапно пробуждённому от спячки двойственного восприятия и эгоцентричного мировосприятия, выжить в современном социуме? Не превратится ли он благодаря такой регрессии в живой труп, изгоя или добровольного отшельника?

В 2001 году американский невролог Маркус Рейчл опубликовал данные о поразительном эффекте – активной работе мозга человека в отсутствии внешних раздражителей (так называемый «пассивный или созерцательный режим»). «Когда нашему мозгу нет нужды решать какие–то задачи во внешнем мире, он автоматически переключается на восприятие чего–то, что можно было бы условно назвать нашей внутренней реальностью, – писал Рейчл. – Однако, эта  активность мгновенно прекращается, когда мозгу вновь приходится решать очередную задачу, поступающую из внешнего мира».  

Итак, речь в нашем случае идёт не о деградации, но о временном переключении работы мозга из обычного состояния, в котором человек мыслит и активно действует в сопряжении с окружающим его миром, в пассивный режим, где человеку открывается его исконная неразрывная связь с этим миром. Возвращаясь к повседневной активности, человеческий мозг переключается обратно, в привычный режим рационализации восприятия, основанной на субъект-объектной дихотомии. При этом человек, переживший хотя бы однажды озарение целостного (не двойственного) восприятия радикально поменяет самоидентификацию и пересмотрит свои прежние экзистенциальные установки.

А что же до качества целостного восприятия, то оказывается, что духовное пробуждение не только не притупляет но, напротив, обостряет его.  Свободный от ментальных шаблонов двойственного восприятия, человек, становится осознанным соучастником бытия, которое он воспринимает как глобальный эволюционный процесс. Ум такого человека, не останавливается, но из господина превращается в его слугу. В жизни такого человека находится все больше времени для переживания единства в настоящем. Но при этом достижение результатов в обычной жизнедеятельности никак не страдает. Целостное восприятие, напротив, добавляет в его жизнь остроты красок и жажды деятельности. Меняются лишь приоритеты. Пробуждённого духовно человека в меньшей степени заботит личное благополучие, но в  бόльшей - выживание природы, частью которой он себя ощущает. Внешние цели (достаток, положение в обществе, слава, почёт и т.п.) уступают приоритет внутренним (все более полное переживание гармонии единства, полнота восприятия, передача своих знаний и умений окружающим). Здесь мы адресуем читателей к книгам Экхарта Толле, Артура Дейкмана и Дэвида Хокинса, в которых собрано множество примеров подобных трансформаций в жизненных установках. 

Естественный Путь к робуждению от двойственного восприятия

           Итак, психологическим основанием успеха медитативных практик в духовном пробуждении и выходе из ловушки двойственного мировосприятия является психологическая регрессия. Но, возможны ли иные пути к этому результату? Исследования показывают, что психологическая регрессия, всякий раз возникает в стрессовой ситуации. Не случайно опыт переживания экстремальных ситуаций так часто оборачивается духовным пробуждением (подробнее об этом - в статье «Зона психического комфорта: оазис или западня?»).

Выходит, что альтернативой (но не заменой!) духовным практикам при достижении желанной трансформации сознания от состояния сна двойственности к пробуждению в целостности является переживание стресса. Именно так понимают стресс и сопровождающую его психологическую регрессию  в современной психофизиологии (см., например,  Александров Ю.И. и др, «Регрессия как этап развития»). К такому же выводу приходят и многие психологи, ссылаясь, прежде всего, на экзистенциальный кризис середины жизни.

Этот кризис накапливается с годами, неизбежно, как дождевые облака сгущаются над землёй при понижении давления. Под прессом рационально ориентированного обучения, погружённый в неестественно высокий темп жизни и агрессивность медийных средств воздействия на сознание, современный «цивилизованный» человек, взрослея, всё глубже погружается в ловушку двойственного мировосприятия, которая навязана ему с ранних лет. Его детская  вера в сказку, магию и другие «архаичные» формы причастности к Природе все больше вытесняются в подсознательные области тени, в сновидения и фантазии - туда, где скрывается его неизменное, неопознанное «Наблюдающее Я». Накапливаясь в подсознании, они не исчезают, но  сохраняют свою важность для взрослого человека на протяжении всей его жизни. Исследования поведения человека в стрессовой ситуации показали, что субъективный опыт и знания, накопленные в период социализации и взрослости, довольно быстро регрессируют - уступают место этим архаичным напластованиям, скрытым в его основании. Так на определённом рубеже здорового развития психики, взрослый человек неизбежно приходит к интуитивному пониманию, что материалистическая модель мира с его субъет-объектной дихотомией объясняет далеко не все. И тогда  по-новому воспринимаются заветы осевых мудрецов древности призывавших сохранить детское мировосприятие, как непременное условие духовного развития и просветления. Пройдя духовным путём восхождения к вершинам целостного мировосприятия, человек на старости лет как будто возвращается на круги своя, к младенческому состоянию единства с миром. Однако не следует путать восход солнца с его закатом. Между ними всегда лежит день. В нашем случае день этот – длиною в жизнь, наполненную опытом самопреодоления и  пересмотра бытийных установок, оплаченный психологическими кризисами взросления. Именно поэтому путь к духовному пробуждению, лежащий через экзистенциальный кризис мы рассматриваем в качестве «естественного», т.е. не требующего никаких специальных техник. Всё, что требуется от человека, это не сходить со своего внутреннего пути духовного пробуждения (подробнее об этом пути - в статье «Программы человека. Духовный рост или деградация?»).

Литература

1. Александров Ю.И., «Основы психофизиологии»
2. Александров Ю.И. и др., «Регрессия как этап развития»
3. Андерхилл Э., «Мистицизм»
4. Бёкк Р., «Космическое сознание»
5. Волков Е.Н., «Зависимость от реальности»
6. Гроф С., «За пределами мозга»
7. Гроф С., Гроф К., «Неистовый поиск себя»
8. Тейяр де Шарден П., «Феномен человека»
9. Уилсон Р. А., «Прометей восставший. Психология эволюции»
10. Дейкман А., «Наблюдающее Я. Мистицизм и психотерапия»
11. Капра Ф., «Дао физики»
12. Карлос Кастанеда  «Учение Дона Хуана»
13. Козлов В.В. и В.В. Майков, «Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции»
14. Ксендзюк  А., «После Кастанеды»
15. Мардов И.Б., «Путь восхождения»
16. Матурана У., «Древо познания»
17. Метцингер Т., «Наука о мозге и миф о своем Я»
18. Найссер У., «Познание и реальность»
19. Ньюберг Э., Д'Аквили Ю. и Винс Рауз «Тайна Бога и наука о мозге. Нейробиология веры и религиозного опыта»
20. Палмер Дж, «Эволюционная психология. Секреты поведения Homo sapiens»
21. Поршнев Б.Ф. , «О начале человеческой истории»
22. Прыгин Г.С., «Неклассическая психология: психология субъектной реальности»  
23. Субботский Е.В., «Строящееся сознание»
24. Тейлор С., «Скачок. Психология духовного пробуждения»
25. Теун Марез. «Учение Толтеков» (том 1,2,3)
26. Толле Э., «Сила настоящего»
27. Торчинов Е.А., «Религии мира и опыт запредельного»
28. Уилбер, К.  «Проект Атман»
29. Уилбер, К. «Око Духа»
30. Хокинс, Д., «Глаз «Я», от которого ничего не скрыто. О природе сознания»  
31. Хаксли О., «Вечная философия»
32. Шюре Э., «Великие посвященные»
33. Элиаде М., 2006. Ностальгия по истокам