Уважение к минувшему – вот черта, отличающая образованность от дикости

А.С. Пушкин

Творчески-новое возможно вообще, лишь поскольку забытое старое возрождается в новой форме.

С. Франк

Краткая версия статьи на сайте «Живое знание»

Краткая версия статьи на сайте «Живое знание»

Вместо предисловия

             В книге профессора психологии из Гарварда Стивена Пинкера «Просвещение продолжается» прогресс наук и технологий определяется, как невиданное доселе достижение человечества. В самом деле, жизнь человека начала XXI-го века преобразилась колоссально. Во-первых, её продолжительность за 3 последних века увеличилась больше чем вдвое (с 35 до 80-ти лет); во-вторых, детская смертность, достигавшая в XVII-м веке 60%, а в некоторых странах и более, сегодня сократилась до 2%; в-третьих, в том же XVII-м веке за чертой бедности современного уровня находилось более 90% населения (то, что современный городской житель воспринимает, как само собой разумеющееся – горячая вода, теплый туалет, холодильник и пр, - три века назад было роскошью, доступной лишь царственным особам). Технологическая безработица высвобождает всё больше людей от рутинного, нетворческого труда. Если в XVII-м веке на домашний труд у него уходило в среднем 90 часов в неделю, то сегодня не более 15-ти. Список этот можно продолжать бесконечно. Спору нет, человек накормлен, оздоровлён, обогрет и освобожден от массы трудоёмких рутинных обязанностей. Несомненно, прогресс технологий (в том числе и главным образом цифровых технологий) сопровождается позитивными переменами во всех приложениях материальной сферы бытия.

             И при всём этом, в психосфере современного человека западной цивилизации не наблюдается ни разворота в массовом сознании к побуждению духовности, ни преодоления фетиша потребления, ни даже банального чувства удовлетворённости своей жизнью. Скорее все происходит с точностью до «наоборот». Современный человек информационной эпохи чаще всего становится заложником власти денег и рабом своих растущих потребностей в комфорте.  Не случайно более 40% молодого поколения современных западных стран постоянно употребляет антидепрессанты, находя свою жизнь безрадостной и лишенной смысла. Эти тревожные тенденции мы анализируем в статьях «На пути к обнулению. Заражение потребительством» и «Всеобщее и полное обнуление». В контексте данного обсуждения лишь зафиксируем, что современный тренд западной культуры постмодерна в направлении трансгуманизма неизменно сопровождается маргинализацией, вплоть до полного отрицания духовного наследия прошлых веков. Торжество идей позитивизма подразумевает полный отказ от любых метафизических и теологических оснований в миропонимании. Новый, рукотворный Бог человечества вместо безусловной любви и экстаза трансцендентного единства на тонких планах бытия предлагает торжество прагматизма и рай на Земле. Подобное обесценивание прошлого по мнению авторов доктрины трансгуманизма должно доказывать постоянное и непрерывное продвижение все более оцифрованного  человечества от «тьмы и дикости прошлого к свету и цивилизованности будущего».

             Но так ли уж дик и дремуч был наш предок на самом деле?

             Имеющиеся сейчас данные археологии, антропологии и этнографии не оставляют камня на камне от представлений о неразвитом, звероподобном первобытном человеке и о варварстве современных «дикарей» (см., например книгу французского этнографа и психолога  Люсьена Леви-Брюль «Сверхъестественное в первобытном мышлении» ). Дошедшие до нас тексты философского наследия древней Греции не позволяют усомниться в мудрости и прозорливости людей, населявших Европу задолго до нашей эры.

             К сожалению, вся история эволюции человеческой цивилизации, это, по сути, история социальных взрывов и войн. Каждое подобное событие отбрасывало культуру общества далеко назад, стирая из памяти поколений следы её достижений. Дополнительную лепту в этот разрыв вносят и современные строители трансгуманизма, упомянутые выше. Тем не менее, историки отмечают, что «среди памятников скульптуры времени Нового царства Египта трудно найти такие, которые по силе и выразительности могли бы сравниться с некоторыми изваяниями царей Среднего (Древнего), а тем более Раннего царства... Нам же достались лишь разрозненные осколки былого великолепного наследия, исчезнувшего вместе с ними. Многие из них пригодились бы и для современных людей. Ведь достаточно было сравнительно недавно расшифровать один древний египетский папирус, чтобы открыть эффективный способ борьбы с трудноизлечимыми кожными заболеваниями». Многие ключи к пониманию древних технологий и наук утрачены вместе с библиотеками (такими, как Александрийская библиотека или Либерия - библиотека Ивана Грозного). Уцелевшие записи дают лишь обрывки той обширной литературы, которая имелась в древних странах. Но даже если бы мы имели в распоряжении все архивы цивилизаций осевого времени, многое осталось бы для нас тайной за семью печатями, поскольку значительная часть информации не записывалась, а подразумевалась в подтексте. Индивидуальное сознание и ментальность человека архаичной эпохи сильно отличалась от ментальности современного, «цивилизованного» человека. Вполне возможно, что за магическими заклятиями и малопонятными нам ритуалами скрываются знания и опыт ныне недоступный человеку. Обладатели же этих знаний и умений гибли в ходе социальных с взрывов и нашествий вместе с языком и культурным кодом, носителями которых они являлись.

             Уцелевшие же артефакты, такие, как географические карты Пири Рейса, Меркатора, Оронтеуса Финиуса и Буаше или гигантские изображения (геоглифы) пустыни Наска, поддающиеся расшифровке лишь с высоты полета орла и т.п. дают все основания утверждать, что культуры древнейших локальных цивилизаций стояли на плечах еще более древней, допотопной человеческой цивилизации. Причем уровень просвещенности этого прямого предка нынешнего глобального социального организма ничуть не ниже (а скорее всего намного выше) того уровня, которого он достиг в лучших своих проявлениях.

             Наши далёкие предки, очевидно, не были глупее нас, но они несомненно были иными. Можно сколько угодно смеяться над оккультизмом и метафизикой эпохи «осевого времени», но ещё большой вопрос кто бы выглядел «дикарём» если бы встреча людей той эпохи со своими далёкими потомками могла состояться.

             Если это так, то вполне можно допустить, что торжество разума при появлении и эволюции ноосферы не так просто достижимо, но требует множества попыток, которые разделены глобальными цивилизационными катастрофами. Проще говоря, вполне вероятно, что рассмотренная нами четырехступенчатая лестница становления глобальной человеческой цивилизации продолжительностью 6-7 тысяч лет (от момента зарождения первых культур древнего Египта, Месопотамии и Индокитая до дня сегодняшнего) далеко не первая в истории становлении ноосферы. Подробнее это предположение обосновывается в статье «Послания Богов». Ниже мы лишь кратко резюмируем выводы, основанные на данных «запрещенных наук» –антропологии, археологии, истории для того, чтобы получить картину становления сознания в человеческой цивилизации в космическом масштабе, дающим более целостную картину. 

Представление об архаичном сознании человека

             Поскольку содержание человеческого сознания не передаётся ему в готовом виде по наследству, но складывается по мере его взросления, научения и социализации, логично предположить, что содержание сознание древнего человека и человека современного, информационного века, отличаются довольно значительно. Под Архаичным сознанием мы будем понимать представление о внутренней, субъективной реальности человека, принадлежавшего к временам архаического этапа развития культуры  человечества.

             Как вообще можно судить о содержании сознания человека? Ведь субъективный мир человека, данный ему в непрерывном потоке переживаний и мыслей (qualia) не поддаётся объективизации. Иными словами описать душевное состояние человека со стороны невозможно. Чего уж говорить о сознании наших далёких предков?

             Тем не менее, косвенное представление об архаичном сознании человека можно получить. Это подтвердят вам и религиоведы (специалисты по истории религий), и мифологи (специалисты по изучению мифологии), и этнографы, и психологи. В оригинальных сакральных текстах любой религии, как и в мифологии, ярко проявлены архетипы древности, составляющие каркас коллективного бессознательного человечества . Их влияние на мировосприятие человека и в конечном счета на его сознание тем больше, чем глубже мы погружаемся вглубь веков, приближаясь к временам их зарождения. Анализ особенностей восприятия и языков у ныне живущих представителей примитивных этносов (бушмены, австралийские аборигены, индейцы Амазонии и т.п.) позволяет судить об архаичном сознании человека, чьё мировосприятие не разрушено еще «благами цивилизации». Наконец, специалисты по этологии и детской психологии много могут рассказать о становлении человеческого сознания, ибо Филогенетический закон справедлив и для психосферы. Подобно тому, как филогенез повторяется в онтогенезе, так и становление массового сознания человечества сопоставимо с этапами становления индивидуального сознания человека, на что указывал В.И. Вернадский в своём учении о становлении ноосферы . Что же касается детского мировосприятия и содержания сознания ребёнка, то эти вопросы достаточно глубоко исследованы в детской психологии (подобнее об этом статье «Жизненный цикл мировосприятия»).   

           Палеовосприятие

             То, что одну и ту же ситуацию люди могут описывать совершенно по-разному в зависимости от внутренних фильтров важности, смыслов и предпочтений, никого не удивляет. В современном обществе информационной эпохи раскол в мировосприятии пролегает уже не только по возрастным и культурологическим границам, но и по политическим. Люди читающие и слушающие разные, политически полярные средства массовой информации видят абсолютно разные картины одного и того же события. Но что, если к перечисленным границам мировосприятия добавляются еще и чисто физиологические различия, связанные с перераспределением приоритетов между органами чувств?   

             Очевидно, что основы мировосприятия закладываются в сенсорной коре головного мозга, которая обрабатывает всю сумму данных поступающих в мозг от органов чувств (человеческих сенсоров). В статье «На подступах к Разуму. Часть 2: Восприятие» мы говорили о том, что результат синтеза этих данных (феноменальное поле перцепции) настолько сильно биологически обусловлено, что говорить об отражении одной и той же «внешней реальности» будет сложно. Иными словами, разные виды животных воспринимают окружение совершенно по разному. Поэтому «внешний мир» глазами собаки, крысы или змеи с точки зрения человека выглядит как три разных мира. И это еще не субъективная реальность, а лишь сырые данные на входе в ассоциативную кору, где происходит её рационализация.

             Для того, чтобы оценить всю глубину пропасти отделяющей мировосприятие современного человека от мировосприятия его далёкого предка придется принять во внимание все вышеперечисленные факторы. Сделать подобную интроспекцию нереально. Но можно воспользоваться данными антропологии, психологической регрессии и сравнительной культурологии.

             Американский антрополог Эдмунд Карпентер утверждает, что современный человек живет в совершенно иной субъективной реальности, чем та, которая его окружала до изобретения письменности. В своей книге «Они стали тем, что они видели» Карпентер писал, в частности: «Перейдя от речи к письму, человек предпочел глаз уху. При этом его интерес, очевидно, переместился с духовного на пространственное, с благоговения – на рассматривание… Теперь все внутренние состояния стали описываться как внешнее восприятие». Человек разумный, познавая мир, полагается главным образом на зрение. Не случайно мы говорим: «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать», или «я не поверил бы, если б не видел собственными глазами». Все, что нельзя ясно увидеть, не принимается всерьез. Современная эмпирическая наука требует «наблюдений», визуального опыта, закодированного в вербальных отчетах. При этом мы не замечаем, что предпочтение одного вида чувственного опыта другому меняет лишь тип карты реальности, оставляя саму реальность трансцендентной и непознаваемой.

             Зрение фокусируется на отдельных, быстро распознаваемых предметах, изолируя их из общей картины. Рационализация зрительного восприятия «работает» от частного к общему, достраивая картину деталями ровно до тех пор, пока в уме не сложится законченный (целостный) кадр восприятия. Мы открываем для себя пространство и перспективу, трогая предметы, слыша близкие и далёкие звуки, и лишь затем присоединяем все это к зрению. Начиная с XVII-го века, с приходом картезианского маханицизма, в западноевропейской культуре, претендующей на всемирное лидерство, восторжествовал фетиш человеческого разума и рационализма. Последовавшая за этим эпоха модерна с его позитивизмом и отходом от сакрального толкования природы и человека еще глубже погружает человека в ловушку двойственного мировосприятия. Так, с конца XIX-го века в ущерб холистическому в западной цивилизации развивается и торжествует аналитический способ мышления . Диктатура речи и письма во внутреннем мире современного человека, лишает его природного чувства единства с непостижимым, сакральным основанием, отделяет от мира, частью которого он является. Использование символов языка (в том числе и алгоритмического) для объяснения и передачи смысла искажает карту реальности из-за смещения «оптики сенсоров» в область видеоряда, лишает её стереофоничности, наполняет ментальными шаблонами рационализации. В результате к субъективности зрительного восприятия добавляются неоднозначность, присущая любому языку. Индивидуальное мировосприятие современного человека после всех этих фильтров восприятия и шаблонов рационализации, надо полагать, отличается от мировосприятия архаичного человека так же, как детальное описание океанского шторма отличается его реального переживания человеком, барахтающимся в волнах. 

             Индеец из племени Хопи не увидит в небе самолёта не из-за дефектов зрения, а потому, что такой «птицы» не существует в опыте его восприятия. Пигмей из дебрей тропического леса, привыкший видеть лишь вблизи, впервые очутившись на равнине, будет поражен, заметив вдали крошечную антилопу. Во мраке тропического леса слух играет более важную роль, чем зрение, и опыт пигмея приспособлен к иному восприятию жизни. Он воспринимает действительность не так, как мы. «Ухо же воспринимает информацию одновременно во всех направлениях, поэтому тем, кто слышит лучше нас, легче погрузиться в окружающий нас мир» - резюмирует все эти факты Лайелл Уотсон в своей книге «Ошибка Ромео».

             Перекос органов восприятия в сторону зрения и способа его рационализации в сторону аналитического мышления не мог не отразиться на нейрологии человеческого мозга. Дело в том, что человеческий мозг по современным представлениям представляет собой гигантскую нейро-пластичную систему, самоорганизующуюся в ответ на поведение человека. Иными словами, мозг активностью своих зон скорее отражает поведение человека, чем определяет его. Не случайно, что отображения поведения в активности мозговых структур, как отмечал американский нейролог Д.Дж Амен, индивидуальны подобно неповторимости человеческого характера. Так по мере изменений доминирующих сенсоров в восприятии возникает новая  карта субъективной человеческой реальности и адаптированная под неё обновленная динамика активных зон мозга. Эти обновления фиксируются на уровне генома. Именно поэтому мозг современного человека отличается от мозга его далёкого предка не только морфологически, но и функционально (например, перераспределением доминирующих зон при рационализации восприятия). Тем не менее, если путём психологической регрессии повлиять на мозг современного человека, то по результатам интроспекции  такого влияния (изменений на уровне индивидуального сознания) можно судить о свойствах архаичного индивидуального сознания. Подобные эксперименты были проведены. Рассмотрим некоторые их результаты.

             Профессор Лаврентийского университета Майкл Персингер для изучения религиозных переживаний использовал воздействие магнитного поля для повышения активности в височной доле мозга, ответственной за невербальное восприятие (у правшей она находится справа). В обычном состоянии сознания современного человека доминирует противоположная височная доля мозга, ответственная за процессы понимания и обработку языка (у правшей она слева). Возвращение баланса височных долей при помощи магнитного поля («шлема Бога») практически вызывала психологическую регрессию к архаичному состоянию сознания, при котором доминирование абстрактного мышления над интуитивным знанием (озарением) отсутствовало. Это неизменно приводило испытуемых к мощным духовным переживаниям (утере тотального эго-контроля, ощущению глобального единства с разумной вселенной и т.п.).

             Группа нейрологов из Пенсильванского Университета (Эндрю Ньюберг, Юджин Д'Аквили и Винс Рауз) исследовала динамику активных зон мозга при погружении человека в транс глубокой медитации (остановке внутреннего диалога, сопровождающего абстрактное мышление). Их исследования показали, что при этом происходит блокировка центров пространственной ориентации, расположенных в гиппокампе и теменных областях коры головных полушарий. Это неизменно сопровождается мистическим переживанием глобального единства. Найденное объяснение выглядит довольно тривиально. Говоря языком неврологии, если центр ориентации человека, как субъекта двойственного мировосприятия, переживает деафферентацию, то он вынужден действовать в условиях недостатка сенсорных данных. Это отразится на всё бόльшей неопределенности границы человеческого «я», нарушит привычную двойственность восприятия и, в итоге, будет вызывать трансперсональное переживание единства.

             Утеря врожденного чувства целостности, пожалуй, самая значимая, но не единственная расплата человека за обладание разумом и речью. В ходе эволюции, все больше погружаясь в ловушку двойственного восприятия реальности и отделяясь от среды своего обитания, наш вид теряет остроту и ширину спектра мировосприятия. Животные, лишённые возможности «проигрывать» свои поведенческие акты в уме очевидно больше рискуют жизнью. Этот риск компенсирован природой, наделившей их более острым восприятием потенциальной опасности. Поэтому  животные демонстрируют способности, которые принято называть в человеческом обществе экстрасенсорными: угри, например, способны к восприятию электричества; змеи прекрасно видят в инфракрасном диапазоне световых частот; некоторые морские животные реагируют на слабые различия в степени солености воды; нюх собаки намного тоньше нашего обоняния, а зрение орла многократно острее человеческого. Более того, есть все основания полагать, что расплатой за разумность и речь для человека явилась и утеря им сверхчувственного восприятия тонких планов бытия, свойственная его далеким предкам. Косвенным подтверждением этого является многочисленные факты восприятия присутствия незримых сущностей (призраков) домашними животными и змеями. Прямым же подтверждением являются факты реликтового экстрасенсорного восприятия реальности людьми, до сих пор отделенными от «благ цивилизации». О множестве таких фактов сообщают этнографы и психологи (см. например, Пертаньев Ю.С. «Загадки человеческой психики. Ясновидение, телепатия, кармические встречи»). Так, бушмен способен безошибочно спрогнозировать, что антилопа, на которую он охотится, появится в определённом месте и, более того знать наперёд, что он её убьет. Подобные феномены ясновидения и телепатии описаны и в связи с аборигенами Амазонии и Австралии, а также староверами из России. Австралийским аборигенам кроме того доступно сновидение в бодрствующем состоянии сознания. Современный же урбанизированный человек, утерявший ощущение целостности (единства со средой обитания) и доверяющий лишь «здравому смыслу», склонен относить подобные психические феномены к ненаучной мистике.

             Французский историк религии и философ Люсьен Леви-Брюль, введя понятие «первобытное мышление» ( Л. Леви-Брюль  «Сверхестественное в первобытном мышлении»),  полагал, что «дикарь» сохраняет мистическую сопричастность  окружающему миру и поэтому неспособен мыслить правильно, т.е. рационально. Швейцарский психолог и философ К. Г. Юнг же, напротив, считал, что мистическая сопричастность в архаичном сознании наших предков порождала духовный (если угодно, нравственный) базис социума и архетипы его коллективного бессознательного (Юнг К.Г. «Человек и его символы»). К сожалению, первая точка зрения с годами лишь прибавляет в популярности. Современный человек информационного века относится к мифам и сакральным текстам далёкого прошлого с лёгкой иронией, рассматривая всё это как проявления слепоты и неграмотности «тёмного прошлого». Между тем специалисты мифологи находят консенсус в признании многоуровневой глубины и современной значимости сакральных текстов (см. например Кэмпбелл Дж. «Мифический образ» или Элиаде М., «Аспекты мифа»).   

             «Понять происхождение религий можно только допустив, что архаичное сознание в корне отличалось от обыденного сознания человека современного… Анализируя и представляя африканские или океанские мифы и ритуалы, комментируя гимны Заратустры, даоистские и индуистские сакральные тексты, мифологию и пляски шаманов, историк религий раскрывает и обнаруживает такие экзистенциальные ситуации, которые совершенно неизвестны современному читателю или же которые ему трудно вообразить и подобные встречи с «неведомыми» духовными мирами не могут оставаться без последствий …Мышление индусов отождествляло фундаментальную структуру космической целостности и удела человеческого. И действительно, последующее размышление обнаружило два аспекта Брахмана: апара  и пара,  внутреннее и внешнее, видимое и невидимое, явленное и неявленное. Иначе говоря, в различных мифологических религиозных и философских «иллюстрациях» дается дешифровка тайны полярности, представляющей одновременно би-единство и ритмическое чередование». Так описывает значимость мифологии и глубину познания окружающего мира нашими «тёмными предками» Мирча Элиаде /М.Элиаде «Ностальгия по истокам» /.

             Тесты кросс-культурного исследования, проведенного  Джудит Кляйнфельд, показали, что американские индейцы, эскимосы и австралийские аборигены не могут похвастать логическими и вербальными способностями, зато существенно превосходят европейцев и американцев в навыках, требующих зрительного и пространственного восприятия. В частности Кляйнфельд пишет про эскимосов: «Люди, которым приходилось путешествовать вместе, отмечали их необычайную способность замечать и извлекать из памяти визуальные детали; к примеру, эскимос может нарисовать по памяти карту, которая окажется потом почти столь же точной, как та, что составлялась по данным аэрофотосъемки». Очевидно, объясняется это тем, что благодаря обостренному восприятию окружающий для них мир по-настоящему реален, жив и неотделим от собственного «Я». Привязанность т.н. «дикарей» к родной земле настолько сильна, что они переживают переселение как своего рода смерть. К примеру, современный антрополог фиджийского происхождения А. Равуву в своем исследовании «Образ жизни на Фиджи» отмечает, что отношение фиджийца к своей земле представляет собой «продолжение Я-концепции».  Для большинства фиджийцев мысль о расставании с вануа (родной землёй) равносильна расставанию с жизнью. Тоже характерно и для австралийских аборигенов и для сохранившихся аборигенов северной Америки. Российский, советский писатель и геодезист по первой профессии Григорий Анисимович Федосеев проведший в сибирской тайге множество полевых сезонов в тесном контакте с эвенками описывал этих аборигенов тайги, как «людей леса». Их реальность и самоотождествление были неотделимы от мест, где они рождались и кочевали вместе с оленями. Речь, очевидно, идёт о существенно более целостном (избавленном от двойственности) мировосприятии и как следствие менее выраженном эгоцентризме у так называемых «дикарей» по сравнению с так называемым современным «цивилизованным человеком».  Этот факт отмечается во многих современных, независимых кросс-культурных исследованиях (см., например, Александров Ю.И. и Александрова Н.Л., «Субъективный опыт и культура. Структура и динамика»).

           Наивный анимизм

             В статье «Человеческая цивилизация и становление ноосферы» мы воспользовались аналогией человеческой цивилизации с глобальным социальным организмом, используемой В.И. Вернадским в его учении о становлении ноосферы. Эта аналогия позволяет соизмерять становление массового сознания человечества с этапами становления индивидуального сознания человека . В частности «Варварство» мы определили в одноименном разделе как аналог периода становления детского сознания. Наши далёкие предки, как косвенно показывают культурологические и психологические исследования аборигенов современности, не отличались критическим мышлением и эрудированностью современного человека. Но, будучи ментально и чувственно неотделимы от естественной среды своего обитания, они обладали намного более широким спектром индивидуального мировосприятия . Такие «рудименты архаичного сознания», как эмпатия, предчувствие(«шестое чувство»), интуиция, прямое знание (ясновидение, яснослышание и т.д.), элементы трансперсонального переживания и т.д. сегодня, практически недоступны взрослому урбанизированному «цивилизованному» человеку. Теперь они называются паранормальными явлениями психики и рассматриваются не как её преимущества, но скорее, как патологии (пси-феномены).

             Есть основания полагать, что в архаичную эпоху человечества такие психические способности были нормой. Неслучайно - благоговение современных аборигенов к окружающей природе сохранилось с тех далёких времен. Оно объясняется сильным ощущением психологической связи с ней и сопереживанием природным явлениям, которые современным «цивилизованный человек» рассматриваем как нечто сугубо внешнее, к чему нельзя испытывать никаких чувств и за что невозможно нести ответственность. Карл Г. Юнг в своей книге «Архетипы и коллективное бессознательное» рассказывает о беседе с вождем одного индейского племени. Вождь отметил, что, по его ощущениям, большинство белых людей жестоки, у них напряженные лица и пристальный взгляд. «Они все время чего то ищут, – сказал индеец. – Что они ищут? Белые люди всегда чего то хотят. Они всегда тревожны и беспокойны. Мы не знаем, что им нужно. Мы считаем их безумными».

             Всемирно признанный специалист по истории первобытной культуры Э.Б.Тайлор дал мироощущению первобытного человека наименование наивный анимизм — т.е. одушевление всех предметов. Это название как нельзя лучше отражает детскость субъективной картины мира древнего человека. На лестнице становления индивидуального сознания современного человека «наивный анимизм» массового сознания первобытных людей соответствует детскому  уровню осознанности. Именно поэтому перечисленные выше «рудименты архаичного сознания» в какой-то степени наличествуют в младенческом и детском мировосприятии, подтверждая справедливость Филогенетический закона и для психосферы. Как показывают многочисленные исследования, младенец достаточно долго не отделяет себя от кормящей его матери, границы его самости не определены в пространстве. Детское сознание сказочно, а в своём восприятии ребёнок склонен одухотворять (оживлять) материальные объекты его окружающие (более подробно об этом можно прочесть, например, в книге Е.В. Субботского «Строящееся сознание»).

             Дальнейшее развитие психики ребёнка приводит к появлению у него эго-отождествлённости и постепенному вытеснению «сказочной компоненты» из мировосприятия. Этой трансформации «помогает» ускоренная социализация в условиях тотальной цифровизации и расчеловечивания населения. Можно предположить, что мировосприятие взрослого человека архаичной эпохи развития человечества соотносится с восприятием 4-5-ти летнего ребёнка нынешней эпохи постмодерна по богатству красок, многомодальности и «сказочности». При этом оно успешно сочеталось с холистическим способом мышления и жизненным опытом зрелого охотника, воина, земледельца, скотовода и т.п. Неслучайно, поэтому, архаичная эпоха породила эпоху осевых мудрецов древности (подробнее об этих эпохах в статье «Человеческая цивилизация и становление ноосферы»).

             Косвенным подтверждением такой параллели является совершенно разное восприятие хода времени у взрослых «дикарей» и «цивилизованных людей». Так американский антрополог Эдвард Холл, проживший с племенами Хопи и Навахо в Аризоне с 1933 по 1937 г., пришел к выводу, что эти два племени существуют в неком «вечном настоящем». Он обратил внимание на то, что в языке Навахо нет слова для обозначения времени, а глаголы не имеют времен. «Для хопи, — писал он, — ощущение времени, наверное, более естественно, это как дыхание, ритмическая часть жизни». Сходные выводы делаются и относительно иных аборигенных культурах мира (подробнее см. С.Тейлор «Покорение времени», глава 5 «Время в разных культурах») . Заметим, что субъективное восприятие времени в детстве сильно отличается от взрослого. Ребёнок неслучайно постоянно завышает свой реальный возраст. Ему кажется, что прошел уже год его жизни, а на самом деле не миновало и месяца. Стив Тейлор, развивая свою психологическую теорию относительности, утверждает, что субъективное восприятие скорости хода времени пропорционально количеству новой информации, которую человек усваивает. В детстве человек переполнен новизной впечатлений. Поэтому время детства так медленно протекает. С годами, новизна восприятия теряется, человек все глубже погружается в ментально-чувственные шаблоны восприятия. Субъективному времени «не за что зацепиться» и оно вначале бежит, а к старости начинает лететь. С этой точки зрения, наши далёкие предки, проживали жизнь в стране вечного детства.

           «Изгнание из рая» и упадок

             Итак, наши пращуры, судя по выводам психологов, культурологов и мифологов, не уступали нам в когнитивных способностях. Но их способ мышления и палитра мировосприятия были столь разительно отличными от наших сегодняшних, что понять человека архаичной эпохи современный человек не смог бы. Справедливо, очевидно, и обратное. Если считать целостное мировосприятие и холистическое мышление естественными, исходно определенными для человека всем ходом его эволюции, то перекос доверия к собственным сенсорам в пользу зрения и упор в мышлении на аналитичность, свидетельствуют скорее о деградации, чем о развитии. Всё это приводит современного «цивилизованного человека» к ещё бόльшему отделению и отдалению себя от среды своего обитания и погружению ловушку двойственного мировосприятия. Следствия этой деградации мировосприятия и мышления мы наблюдаем сегодня в торжестве идей либерализма и тенденциях трансгуманизма, к которому скатилась западная культура постмодерна.

             В книге «Упадок» английский философ и психолог Стив Тейлор предположил, что в древности люди не считали себя отделёнными от мира и отчётливо чувствовали могущественную «духовную силу», пронизывающую все на свете, включая их собственное существо. Однако приблизительно 6000 лет назад, с момента первого столкновения человеческой цивилизации с ограничением ресурсов (прежде всего пахотной земли) начался «упадок» человеческого сознания. «Он представлял собой определенный бытийный сдвиг, развитие нового типа человеческого «я», для которого характерно отчетливое ощущение индивидуальнсти и новое чувство отделенности» - так характеризует погружение в «сон разума» Стив Тейлор в своей новой книге «Скачок. Психология пробуждения». С приходом к середине XVII-го века индустриальной эпохи модерна ситуация лишь ухудшилась. Устами основоположников философии объективного детерминизма Френсиса Бэкона и Рене Декарта была провозглашена новая всеобщая цель жизни: «с помощью науки сделать человека господином и повелителем природы». Совершенно естественно вслед за этим появилось и новое прочтение человеческого предназначения, в котором всё трансцендентное было изъято. Один из отцов-основателей философской базы нового общества Томас Гоббс оставлял человеку лишь два ключевых мотива к деятельности: страх и властолюбие, в борьбе которых вершится личная судьба каждого.

             Утеря духовных корней, как ощущения сопричастности к Сознанию Универсума, не воспринимается ныне как катастрофическое событие лишь потому, что оно отодвинуто в глубину веков и эмоционально забыто. Косвенно же оценить всю глубину пропасти между индивидуальным сознанием современного человека и наших далёких пращуров позволяет современное прочтение библейского мифа о грехопадении первых людей (Адама и Евы), вкусивших запретный плод с древа познания. Трансформация человека при декогеренции (утере квантовой нелокальности, «изгнании из рая») затронула не только его духовную, но и материальную компоненту. Вот как описана соответствующая трансформация человеческого тела Святителем Игнатием Брянчаниновым : «До падения человека тело его было бессмертно, чуждо недугам, чуждо настоящей его дебелости и тяжести, чуждо греховных и плотских ощущений, ныне ему свойственных».

             Символ «изгнание из рая» онтологически может быть понят как обретение самоосознающим человеком субъектности и одновременно с этим чувства отделённости эго от Сознания Универсума и своей защищённости им ( чувства «отчуждение от Самости»). Обитатели «рая» - животного царства – не беспокоятся ни о хлебе насущном, ни о выживании в окружающей их природе. Руководимые первичными стимулами, они следуют в своём поведении лишь за безусловно выполняемыми программами. Показателен пример с отказом обезьян от самообучения. Известно что высшие приматы не только способны использовать орудия труда для достижения искомой цели, но и способны изготавливать их без посторонней помощи. Однако они не делают этого. И не потому, что им итак хватает, а потому, что они недвойственны, т.е. не отделяют себя от мира, который позаботится о них. При наличии же внешнего управления (дрессуры) обезьяны легко осваивают навыки использования и даже изготовления орудий труда. Что касается человека, то его способность к мышлению и языку оборачивается для него изгнанием из рая ощущений единства и беззаботности. Таков смысл известной библейской фразы: «Будешь в поте лица добывать хлеб твой». Такова плата за возможность достижения новых, нематериальных рубежей эволюционного процесса – актуализация самости, творческое мышление, внутренняя трансформация и духовное пробуждение.

             Отделённый от единства мира, современный человек информационного века пытается компенсировать психологическую драму отделённости (базовый страх смерти) верой в материалистическое устройство мироздания и жаждой своей успешности при жизни. Эта компенсация все чаще даёт сбои с возрастом. И тогда, в критические моменты своего существования, человек инстинктивно обращается к рудиментам мистического восприятия окружающего, чтобы найти утешение в давным-давно покинутой им колыбели духовности.

Мета-научное знание или реликтовая физика

             Не секрет, что древние (доантичные) цивилизации обладали знаниями сопоставимыми, а подчас и превосходящими современные в различных областях:  космогония, эволюционная теория и происхождение человека (Древний Египет, Шумеры, Майя), квантовая физика и общая теория поля (Древние Толтеки, Индия), биоэнергетика (Древний Китай). Так, например, традиционная историческая наука не в состоянии объяснить поразительно обширные знания майя, необходимые для создания столь точного календаря, или технологии строителей Мачу-Пикчу, пирамид в Гизе и Стоунхенджа. Не менее загадочна история составления карты Пири Рейса, построить которую можно было, только используя самую передовую технику — аэрофотосъемка и геофизическая разведка.

             Современный человек, упоенный успехами техногенной цивилизации, склонен недооценивать уровень научного развития древних цивилизаций и глубину философских обобщений, донесенных до наших дней в сакральных текстах. Что касается альтернативных цивилизаций, намного превосходящих нынешнюю в духовном развитии, то такая возможность отрицается изначально (об этом – в статье «Послания Богов»).  В информационном пространстве современной культуры научным (читай подлинным) знанием принято считать лишь то, что доказано эмпирической наукой на основе независимо проверяемого эксперимента. Всё остальное высокомерно относится к областям «псевдо-науки» именуемым оккультизм, эзотерика, мистика и т.п. Против подобных ярлыков еще в позапрошлом веке выступала Елена Рерих[1], замечая при этом, что истинно новое знание приходит лишь в интуитивном озарении, а логика способно лишь облечь его в вербальные модели. Отбрасывая как «ненаучные измышления» всю мудрость, дошедшую до наших дней в духовных учениях Шумеров и древнего Египта, философских школах йоги центральной и восточной Азии, в отголосках мистических школ Майя и Толтеков, наконец, в мифологии разных народов (в том числе Библейской) представители «подлинной науки» растаптывают связь поколений и обедняют современную культуру. Между тем, как справедливо отмечает Л.М.Гиндилис, «В основе познания, как современных физиков, так и древних мистиков лежит ОПЫТ». В самом деле, научная основательность, например, теоретической физики опирается на физический эксперимент и наблюдения. Философские доктрины древности опираются на мистический опыт (например, - на созерцание мира в состоянии медитации). В обоих случаях наблюдение за действительностью признается единственным источником знания. В обоих случаях, полученные знания достигаются прозрением людей, посвятивших себя познанию мира. Философами науки (Анри Пуанкаре, Карлом Поппером, Томасом Куном и Паулем Фейерабендом) было признано, что между «мифом» и «наукой» не так уж много различий: и миф, и наука преследуют цель объяснить непонятные человеку вещи, вне зависимости от того, насколько эти объяснения соответствуют реальности. Мифы устаревают, когда в них перестают верить, и тогда они заменяются другими, но разве не то же самое происходит с научными теориями? Как отмечает Евгений Морозов в своей книге «Эволюция сознания»: «В конечном счете, «научные данные» отражают не столько реальное положение дел в объективном мире, сколько уровень интеллектуальной фантазии конкретных ученых, пытающихся ответить на вопрос «как?» вместо ответа на  вопрос «почему?».

             Заметим, что результаты опыта, как в области субатомной физики, так и мистического опыта, невозможно передать с помощью обычного языка. Для адекватной передачи мистики используют язык символов, в частности язык мифа, а физики – язык математических уравнений. Оба языка непонятны для непосвящённых. Ф.Капра в своей книге «Дао Физики» справедливо объясняет это тем, что современный язык и схемы мышления сформировались и продолжают формироваться в трехмерном мире чувственно воспринимаемой реальности под воздействием все ускоряющегося темпа жизни и информационного давления. Не удивительно, что они не могут адекватно отражать ни многомерную реальность мистического космоса, ни недоступный нашему непосредственному восприятию четырехмерный мир релятивистской физики. «Любая научная теория есть лишь ментальная конструкция, грубо искажающая факты, - отмечал российских философ С.Л. Франк в книге «Непостижимое», - Действительный состав нашего знания и познавания заключается, напротив, в том, что все открытое или явно «данное» (в узком, специфическом смысле этого слова) дано лишь на фоне неданного, неявного, неизвестного».

             Главным критерием истинности знаний архаичного периода культуры, является удивительные подтверждения этих знаний в результатах современной науки. Многочисленные примеры таких подтверждений в физике, математике, астрономии, медицине и других областях науки и технологии приведены А.А.Горбовским в его книге «Загадки древнейшей истории». Особое место здесь принадлежит холистическому направлению современной науки - Синергетике, которая во многом транслирует на языке системного анализа учения древнего Востока (см. например, Князева Е.Н. и С.П.Курдюмов, «Синергетическая парадигма»). Ниже мы рассмотрим наиболее значимые из таких подтверждений подробнее. Но и это еще не всё!

             Можно утверждать, что не всё из сказанного в сакральных текстах уже нашло подтверждение, кое-что всё ещё ждёт своего повторного открытия в будущих исследованиях. В полной мере это относится, например, к сведениям о тонких планах бытия и антропогенезе, которые доступны в Библейских легендах и в «Тайной доктрине» Е.П. Блаватской. Частично информация, сообщённая в этих источниках (например, о расширении Вселенной), уже подтверждена современной наукой. Всё это позволяет говорить вслед за Л.В.Шапошниковой о мета-научном знании посвящённых представителей архаичной эпохи становления человеческой культуры.

             Как могли стать доступными столь глубокие знания нашим далёким предкам?

             Первое, что приходи на ум, - предположить, что за этими знаниями стоят Великие Учителя, представители более развитых цивилизаций. Причем, вопрос о принадлежности этих цивилизаций к нашей планете или иным мирам, уже не столь важен. В разделе «Послания старших братьев по разуму» статьи «Человеческая цивилизация и становление ноосферы» мы обсуждает разные варианты, и приводим доказательства в пользу такой гипотезы. Дополнительно адресуем заинтересованных читателей к книгам: Арментейро М., «Послания древних цивилизаций», Белов А.И., «Расы космических пришельцев. Запрещенная антропология», Дуглас К., «Запрещенная история»,  Г. Хэнкок «Следы богов»[2].

             Впрочем, если придерживаться системно-эволюционной концепции по поводу становления человеческого мышления, и путей развития познания, то ничего сверхъестественного в глубоких знаниях наших далёких предках нет. Тем более, что речь идёт, прежде всего, о фундаментальных знаниях, касающихся рождения и становления видимого мира (космогенеза и антропогенеза). В предыдущем разделе мы показали, что архаичное мировосприятие человека, не отгороженного еще «успехами прогресса» от естественной среды обитания, обладало намного бόльшей целостностью, чем эгоцентричное мировосприятие современного человека. Тоже касается и органов чувств (сенсоров), которые качественно отличались от того, что досталось нам в наследство. Как результат -  архаичное человеческое сознание, как часть глобального Сознания, еще не было столь отделено от него перегородками двойственного мировосприятия действительности. Выше приведенные примеры экстрасенсорного восприятия у «отставших от цивилизации варваров» тому доказательство. Очевидно, что экстрасенсорные с нынешней точки зрения способы восприятия (такие, как  ясновидение, яснослышание, яснознание и т.п.)  не являлись в те далёкие времена чем-то из ряда вон выходящим (подробнее об этом см. Пертаньев Ю.С. 2016. Загадки человеческой психики. Ясновидение, телепатия, кармические встречи ).  Всё это открывало нашим далёким предкам  прямой (если угодно интуитивный) доступ к глобальному информационному полю Сознания (хроникам Акаши) и к био-энергиям высокочастотных вибраций (тонким планам человека).  Как отмечает Л.В.Шапошникова «В отличие от современного научного метода, который возник сравнительно недавно, уже в новое время, мистический способ познания формировался в течение многих тысячелетий… Он развивался через внутренний мир человека, то есть существовал в духовном пространстве, в то время как наука действовала в трехмерном поле плотной материи опираясь на рационализм и прагматизм абстрактного мышления». Поэтому, пытаясь понять и проанализировать информацию о запредельном, которая содержится в переводах на современный язык посланий от наших пращуров, следует отдавать себе отчёт в символической и многоуровневой форме её кодирования. Учитывая всё это, перейдём к анализу тех важнейших элементов мифологии и древних философских учений, которые находят своё прямое подтверждение в сегодняшней науке. Именно они могут быть определены, как основы мета-науки, или как реликтовая (если угодно, исконная) физика.

           Атомы и представления о глобальном единстве

             Санскритское слово «Атман» изначально обозначало понятия нематериального характера: «единое и неделимое, божественная сущность, всемирное духовное начало, вечность». В Древней Индии понятие «Атман» в основном использовалось в концепции, объясняющей строение всецелого мира от макро- до микрообъектов. Первично было представление о фундаментальной Целостности (Единстве Мира), в то время как разделение его на части (индивидуализированные частицы) – это вторичная реальность внутри данной целостности. То есть не целостность образуется из частиц, а частицы являются проявлением первичной целостности (подробнее об этом см. Кен Уилбер «Проект Атман»). У древних народов Месопотамии (жителей Шумера и Вавилона) Ану также считался высшим верховным богом. Первоначально он был связан с богиней Ки. До сих пор на Востоке (в Индии, Китае, Японии) сохранился термин «Ки», который используется для обозначения энергии. Один из древнейших богов первотворения в египетской мифологии носил имя Атум (Ра-Атум). Атум символизировал первоначальное и вечное единство всего сущего (целостность на информационном плане). Выражением этой целостности для человека, познающего мир, является невозможность полного разделения субъекта и объекта познания.

             Сегодня древнегреческого философа Демокрита представляют как основателя атомистики (учения о дискретном строении материи) и материалистической философии, не вдаваясь в подробности о заимствовании Западом древних знаний Востока. Такое искажённое наследие лишь подкрепляло  иллюзорность двойственного восприятия у будущих поколений, формируя тем самым науку наблюдения внешних проявлений (эмпирическую науку), как основу материализма, без понимания внутренней сути происходящих процессов. Так был сформирован новый метод научного познания мира, целью которого по формулировке Френсиса Бэкона является увеличение власти человека над Природой. В его трактовке природа понималась  бездушным ресурсом, который должен быть использован человеком для «прогресса». Далее, на основании «древнегреческого учения об атомах» французский философ и священник Пьер Гассенди ввёл в новой науке понятие молекулы как малой массы, первичного соединения атомов, которые обретали новые свойства. На базе этих обновлённых атомистических воззрений, Рене Декарт и Исаак Ньютон заложили основы механистичной модели Вселенной, в которой она представлялась, как гигантский часовой механизм. Так возник причинный детерминизм, как философская база всей современной эмпирической науки и прагматический подход обездушенного человека к природе, как основа идеи модерна в культуре индустриальной и постиндустриальной эпох. Когда в XIX веке стало понятно, что «химические атомы» разделяются на более мелкие элементарные частицы, это породило устойчивое пренебрежение будущих поколений к «примитивным знаниям» древности, отношение к ним как к предрассудкам и мифотворчеству, которые не имеет ничего общего с «точными науками».

             Так постепенно сформировалась общая договоренность (консенсус) игнорировать любые непроверяемые виды опыта, т.е. весь субъективный мир человека. В качестве же «реальных объектов» принимались лишь некие референты повторяемых наблюдений и измерений, а всё то, что не может быть измерено, но лишь пережито наблюдателем исключалось из «объективной реальности» в «субъективную нереальность». Так за бортом эмпирической науки оказалась вся метафизика, начиная от ощущений гармонии или хаоса и оканчивая трансперсональными переживаниями единства. Ирония этого консенсуса состояла в том, что в качестве реальности принимались абстракции аналитически мыслящего ума (те самые «референты повторяемых наблюдений»), а единственная реальность, доступная человеческому восприятию и интроспекции, выносилась за скобки познания.

             Как подчеркивает Ф.Капра, сегодняшние физики столкнулись с единством наблюдателя и наблюдаемого (эффект наблюдателя). Первоначально это произошло на микро-уровне, где в зависимости от того, как был построен классический двух-щелевой эксперимент, электрон мог вести себя или как волна, или как частица. Именно тогда французским физиком Луи де Бройлем был сформулирован принцип корпускулярно-волнового дуализма. Как показали дальнейшие исследования в области квантовой механики, этот эксперимент приоткрыл щелочку в глобально неограниченную область квантовых эффектов, осмысление которой привело физиков к переосмыслению роли и места классической физики в описании реальности. В частности оказалось, что для любой замкнутой системы, понятие «объекта», а вместе с ним времени и пространства теряют смысл до тех пор, пока она остаётся в состоянии квантовой запутанности, т.е. информационного единства. Это состояние, впрочем, разрушается, лишь только возникает энергоинформационный обмен между такой системой и любым внешним воздействием на неё (в том числе неблюдением). В этом случае состояние системы теряет неограниченное число потенциальных степеней свободы и проявляется в фиксированном состоянии, где она может описываться классическими законами физики. Процесс проявления классических свойств в современной квантовой физике называется декогеренцией. Американский физик Генри Стэпп отмечал по этому поводу, что квантовая физика изучает не столько мир элементарных частиц, сколько его становление.  Обратный ему процесс – рекогеренция - возвращает системе утерянное единство. Подробнее метафизические основания квантовой физики обсуждаются в статье «Квантовая щель в метафизику».

             Очевидно, что такая, онтологическая интерпретация квантвой физики, основанная на процессах де(ре)-когеренции систем, по сути своей является современной интерпретацией мудрости древних индусов, сформулировавших принципы декогеренции в учении об иллюзорности (майе) двойственного восприятия мира явлений и практиковавших рекогеренцию в различных школах йоги (слово йога, кстати, переводится, как восстановление единства).    

           Представления о непроявленном информационном поле

             Одна из наиболее древних и глубоких идей философии Буддизма, которая присутствует также в Библейских легендах о творении и в космогонических мифах древних греков, – идея потенциального и непроявленного или Великой Пустоты. Гармоничное устройство мироздания – Космос – рождается из первородного Хаоса[3], Бытие – из Небытия, являющиеся человеку феномены – из неограниченной в своих потенциях бездны («Первичного Логоса»). Согласно этой идее: Небытие – это потенциальное, непроявленное, неоформленное, непреходящая всепорождающая и всепоглощающая информационная основа вещей; Бытие – это актуальное, проявленное, оформившееся, преходящая манифестация Небытия. О Великой Пустоте можно найти упоминания также в древних мифологиях о сотворении мира (египетской, японской, китайской, полинезийской, скандинавской, индейской и других).

             Аксиома о существовании непознаваемой Высшей Сущности (Великой Пустоты - Пракрити, «Первичного Логоса»), которая предшествует как богам, так и акту творения, была позже развита в Упанишадах и Ригведах. Как пишет М. Элиаде в книге «История веры и религиозных идей»: «Эта идея - как Вселенная, так и Сознание проистекают из единого творческого источника (камы) -  имела фундаментальное значение для всей позднейшей индийской спекулятивной мысли. Здесь заложены основы и философии Санкхьи-йоги, и Буддизма».

             Небытие (нирвана, дхарма) или пра-среда, согласно толкованию учения о дхармах раннего Буддизма, представляет собой вневременную развертку всех будущих и всех бывших формообразований мира. Но здесь, в небытии всё это содержится в непроявленной форме.

             В Индуизме имеется понятия «Акаши» (санскр.) как неподвижной и недоступной для восприятия (измерения) людей духовной основы материального мира. Указывалось, что, зная её устройство, можно извлекать великую пользу и получать неиссякаемые знания (хроники Акаши). Согласно «Ицзин» (китайской «Книге перемен»), «ситуации как бы всплывают из Небытия и, повинуясь строгому ритму мирового развития, исчерпав себя, возвращаются в Небытие». Подобная картина рисуется и в древнекитайском культурном памятнике «Хуайнань-цзы»: «Небытие и бытие переходят друг в друга, повинуясь двустороннему движению туда-обратно, но между небытием и бытием нет существенной разницы, бытие – лишь временная манифестация небытия». Как поясняет Т.П.Григорьева, правильный перевод с японского языка слова «Небытие»[4] свидетельствует о том, что «в невыявленной форме все уже есть». Небытие – зерно жизни, еще не дерево, еще не плод, но уже содержащее в себе потенцию дерева, смысл плода. Недаром Тай-цзи (Великий предел, Абсолют) изображают в виде круга, две изогнутые половины которого, светлая – ян и темная – инь, напоминающие зародыш, готовы перейти одна в другую. 

             В представлениях древних египтян «огромной матерью звёзд, рождающей богов», была богиня по имени Нут. Детьми Нут считались звёзды, которыми она управляет. Её отожествляли с космическим пространством. Вначале её изображали в виде небесной (космической) коровы, затем женщины Нут, океана и даже купола/крыши, как символа, того, что за видимым образом сокрыто нечто иное, во многом непостижимое для человека. Она отгораживала невидимую и непознаваемую часть мироздания от видимой, скоротечной и временной её части. Она изображалась изогнутой в виде квадрата, прямоугольника или купола, простирающейся по всему горизонту. Её тело или одеяние, как правило, имеет орнамент в виде решётчатого или ромбовидного рисунка.

             В мифах Древней Греции и в учениях античных мудрецов Хаос рассматривается не просто как безликая бездна, бесформенное первоначало всех мирских творений, но как универсальный творческий принцип, потенциально, в свернутом виде содержащий в себе все образцы (формы) становления. «Античная мысль вообще, – писал  русский философ А.Ф. Лосев на страницах Энциклопедии «Мифы народов мира», – двигалась в направлении тех формул, которые можно было бы привлечь для характеристики Хаоса как принципа становления».

             Идея непроявленного Логоса (Информационного поля, Универсального Сознания), как предтечи всех явлений материального мира была высказана языком теоретической физики в гипотезе Дэвида Бома о непроявленном (скрытом) порядке. Исходное положение Бома вполне совпадает с древнеиндийским учением о Великой Пустоте (Шуньята). Она во многом предвосхитила появление современной теории квантовой запутанности (нелокального состояния) и современную, онтологическую интерпретацию квантовой физики (подробнее о этом  - в статье «Квантовая щель в метафизику»). Бом обнаружил, что многие непонятные явления в квантовой физике можно объяснить, если постулировать существование некоего непроявленного модуса бытия в дополнение к обычному, проявленному и доступному измерениям. Он использовал физический термин «поле» для его обозначения. Однако в отличие от гравитационных, магнитных и других физических полей действие этого информационного по своей сути поля не ослабевает с расстоянием, и его действие распределено равномерно по всему пространству. Бом назвал это поле квантовым потенциалом и постулировал его как волновое информационное поле. В этом поле оказалось невозможным локализовать квантовый потенциал и говорить о пространственном и временном разделении внутри него становится бессмысленно.

             Строго говоря, единственной замкнутой системой, не подверженной никакому информационному воздействию извне является вся Вселенная (Универсум). Согласно космологической концепции нелокального состояния весь классический мир со всеми объектами и взаимодействиями между ними возник из этого нелокального источника реальности. Сейчас уже никого не шокируют издание вполне научной книги с названием «Decoherence and the Appearance of a Classical World in Quantum Theory, (Springer‑Verlag 2003)» («Декогеренция и появление классического мира в квантовой теории»). Заметим, что значение слова «appearance» (появление) имеет дополнительные оттенки: видимость, призрачное явление, нечто внешнее, противопоставленное «истинному», настоящему. Заметим, что значение слова «appearance» (появление) имеет дополнительные оттенки: видимость, призрачное явление, нечто внешнее, противопоставленное «истинному», настоящему. Не об этом ли говорил Платон в диалоге «Тимей», когда утверждал, что весь этот видимый мир (а с ним и мы сами) «только возникает и гибнет»? Еще определённее на эту тему высказывался его ученик Аристотель в своей «Метафизике» (книга 3, глава 6): «Если в бытии есть становление, то бытие есть нечто большее и иное, чем все, что уже наличествует в готовом виде, – а именно, оно есть и то, что еще будет или может быть».

             Аналогом непроявленного Логоса (информационного поля) на уровне биосферы Земли выступает, например, морфогенетическое поле, введенное в рассмотрение российским биологом А.Г.Гурвичем. Это информационное по своей сути поле, содержит программы роста и репродукции органических форм и их элементов соответственно. Идея морфогенетического поля была в середине прошлого века развита и дополнена британским философом и биофизиком Р. Шелдрейком в его гипотезе о причинной обусловленности формообразования (Морфическое поле) и российским ученым-математиком В.В. Налимовым в приложении к теории нелокальности сознания . Концепция полевых форм наследственности в живой природе обсуждается подробнее в статье «Непроявленные информационные корни жизни».

           Представление о порождающем вихре (сакральная спираль)

             Один из древнейших сакральных символов, встречающихся в изображениях еще верхнего палеолита, – солярный крест, или свастика. Этот символ по своей форме напоминает спираль, а в особенности спиралевидную форму типа рукавов нашей Галактики. Кроме того, этот знак у древних был символом солнца, света и щедрости. А Солнце, как мы знаем сегодня, с известным приближением можно рассматривать как термодинамически открытую cистему, то есть принадлежащую к тому классу систем, в которых возможны процессы самоорганизации. Следовательно, за образом солярного креста можно усмотреть некое интуитивное чувство древних о связи между определенными формами (структурами) мира и внутренними неиссякаемыми источниками энергии, из которых эти структуры возникают.

             Символ вихря адресует нас к фундаментальной идее цикличности, которой пронизаны практически се мифологии и философские школы архаичной эпохи. Можно вспомнить, например,  волшебную птицу Феникс, сжигающую себя и тут же возрождающуюся из пепла, – символ вечного времени, обновления и возрождения. Старшие арканы Таро также интерпретируются, как символы этапов вечного цикла жизни-смерти. В индийских Ведах и Буддизме повторяющийся цикл рождения и смерти, связанный с изменением позиции человека в иерархической структуре Универсального Сознания именуется Сансара. Образ вечного возвращения не означает абсолютного повторения, полного замыкания цикла, это скорее проекция вихря на плоскость перпендикулярную его оси. Причина постоянного возвращения согласно буддийскому миросозерцанию лежит в кармическом долге[5], подлежащему искуплению.

             Образ порождающего вихря можно мысленно связать также с Пурушей из индуистской мифологии – символом перехода от единой и совершенной целостности к множественной и разноликой расчлененности. Здесь в фокусе внимания оказывается проблема локализации: механизма возникновения структур, в особенности появления определенных форм, конфигураций этих структур, в сплошной нелинейной среде.

             Согласно одной из версий, «традиционный китайский символ «инь-ян» предстается в виде диска, разделенного на две половины, но в качестве разделяющей линии здесь выступает змееобразная кривая (перевернутое S). Можно усмотреть некоторые элементы подобия графики символа инь–ян графике спиралевидных форм: с двумя пространственно зафиксированными рукавами спиралей вихря или с двумя различными временными стадиями его развития. Цикл «Инь-Ян» интерпретируется с позиций проявления потенциала, где непроявленное (зерно) это инь, а его проявление (росток) это ян. В интерпретации К.Г. Юнга Инь – это подсознательное, невербализованное, ян – это осознанное, вербализованное.

             Символика цикла «Инь-Ян» перекликается с феноменом волн расхождения - схождения открытому и широко используемому в Синергетике при анализе автоколебаний нелинейных систем. Что касается архетипического образа всепорождающего вихря, то он находит свое отражение в представлении об элементарных квантовых вихрях (солитонах). Ныне они лежит в основе фундаментальной теории торсионных полей, как физического референта первичного глобального информационного поля Сознания.

           Сакральный символ ткачества или пряжи

             В сакральных символах ткачества или пряжи, как в капле воды сфокусированы мета-научные положения древних учений и мифологии о животворящем вихре и полевой структуре Первичного Логоса.

             С древности известны представления о возникновении мира как о процессе, аналогичном изготовлению нити или полотна: мир «свивается», как нить; «снуется», как основа для тканья или «ткётся», как ткань. Таков сакральный смысл символа – ВЕРЕТЕНО. Прядение было атрибутом Великой Матери, древнейшего архетипа божественного начала, который символизирует зарождение жизни на Земле. В космической мифологии многих народов мира творение мира ассоциировано с ткачеством и его атрибутами. Причём указано, что плетение осуществлялось именно женской богиней как акт космического творения, непрерывный процесс, в котором преходящие события ‒ нити вплетались в вечно меняющийся узор на неизменной основе. Например, у коренных жителей Аляски (индейцев северо-атабаскской этнолингвистической группы) есть миф о богине Атсинтма. Он повествует о том, что Атсинтма открыла свои глаза в пустом мире, затем она соткала полотно из цветущего кипрея (иван-чая). В восточнославянской мифологии покровительницей женского начала, судьбы, плодородия, воды, прядения и ткачества (также именуемой как невидимая Великая пряха мира) была богиня Макошь. Этимологию этого слова связывают с корнем, обозначающим «пряжа, прядение». В санскрите есть слово «Мокша», транслирующееся как «освобождение», которое и ныне используется в индийской философии и религии в качестве понятия духовного освобождения.

Заключение. Возвращение к истокам

             В архаичном периоде развития человечества недостаток умозрительных, требующих аналитического мышления, объяснений природных явлений с успехом компенсировался способностями восприятия тонких планов бытия и холистичностью познания, которые для сегодняшнего человека, отделённого от Природы, практически утеряны.  Есть все основания утверждать, что ловушку двойственного мировосприятия человек отрывал себе сам, всё больше увлекаясь спекулятивными моделями мира и всё меньше доверяя своему чувственному восприятию. Как показывают исследования в области мифологии, а также психологии и культуры современных аборигенов, целостное мировосприятие в далёком прошлом было человеческой нормой. Оно позволяло человеку архаичной эпохи относительно легко входить в изменённые режимы сознания. Известно, что человек, заглянувший в потусторонний мир и получивший трансцендентное переживание, возвращается назад в обыденную реальность сильно изменённым изнутри. Об этом свидетельствуют тысячи случаев окололосмертных переживаний, ставших достоянием гласности благодаря современным средствам реанимации (подробнее этот феномен преображения обсуждается в статье «Человек за гранью тела»). Человеку архаичной эпохи не требовалось околосмертного переживания для того, чтобы пережить своё трансцендентное основание и единство с Вечностью. Об этом лучше всего свидетельствует мифология. Так, в обобщенном и максимально сжатом изложении содержание универсального (т.е. общечеловеческого) мифа согласно Дж. Кемпбелу отражает библейская притча о возвращении блудного сына. Этот универсальный сюжет Дж. Кемпбел назвал «Путешествие героя». Одновременно с мифотворчеством закладывались архетипы будущего коллективного бессознательного человечества. Первые архетипы «Отца-создателя» и «Великой Матери» были еще не антропоморфны. Грозное животное или природная стихия куда больше подходили для представлений о могуществе высшей сущности. По мере развития культуры и прогресса орудий производства стиль мышления все больше рационализировался, изменяя язык и фокус мировосприятия. Из средства общения со Всевышним язык все больше превращался в средство коммуникации с себе подобными. Фокус мировосприятия постепенно сместился на собственное эго. Трансформировался и архетип божественного, все больше приобретая человеческие черты. На основе мифотворчества появлялись первые политеистические религии, в которых богами уже были прообразы людей. Можно утверждать, что к моменту появления первых религиозных учений, эмпирический опыт переживания запредельного преобладал над попытками его объяснений и описаний (подробнее см. Е. Торчинов «Религии мира. Опыт запредельного»). Более того, именно желание объяснить запредельное и далее трансформировать это объяснение в доктрину, позволяющую манипулировать общественным сознанием и властвовать, было главной мотивацией творцов первых теистических религий. Возникновение таких доктрин породили вначале психологическую, а затем и сословную пропасть между «посвященными» и всеми остальными (профанами). Религия из попытки канонизировать веру стала превращаться в негласную сделку между «посвященными» и «профанами». Как следствие, возможность вхождения в изменённые режимы восприятия и состояния сознания стала преподноситься, как «божий дар», доступный лишь для избранных («посвященных»). Так складывалось сословие избранных - жрецов, гуру, священнослужителей и т.п. Доступ к трансцендентному постепенно становился прерогативой «избранников», а для всех остальных это объявлялось ересью. Выход за флажки карался смертью. Там, где религия стала государственным институтом, она поспешила трансформировать исходные мифы, притчи и сказания в «святые писания»; коллективный опыт переживания трансцендентного - в «сакральные послания» пророков; природное любопытство и жажду самопознания человека – в смирение и трепет прихожанина. Тех же, кто отваживался искать и находить божественное в самом себе, ломая священный барьер между миром горним и дольним, официальная религия уничтожала физически. Альбер Камю, который в ХХ-м веке уже мог не опасаться инквизиции, так описал эту пиррову победу: «Прекрасное равновесие человеческого начала и Природы, дружеское согласие человека с Миром, возвышавшее и украшавшее всю античную мысль, было нарушено, прежде всего, христианством». Триумф христианства на западе и ислама на востоке укрепил отчуждение человека от Природы мироздания, планеты Земля, и самого себя, как агента Мирового Разума и носителя высших духовных потенциалов («искры божьей»).

             Философские учения древнего Востока, такие как Буддизм или Даосизм, никогда не пытались позиционироваться в качестве посредника между человеком и богом. Да, и антропоморфный божественный архетип им оставался чужд. Неслучайно глубинный смысл философских учений о единстве всего сущего - великой пустоте, предшествующей появлению всего сущего; иллюзорности мыслительных абстракций, заполняющих сознание человека - стали переосмысливаться и открываться заново передовыми направлениями естествознания, вставшими на позиции холизма. Однако, науке пришлось пройти долгий путь от полного отрицания трансцендентного до принятия его в качестве фундаментального непроявленного Источника всего сущего (нелокального информационного поля Сознания). Возврат науки от объективного детерминизма Френсиса Бэкона  к холизму архаичного мировосприятия еще только намечается. Фаза этого возвращения уже насчитывает более трёхсот лет.

             Разочарование от неповторимости и, следовательно, непроверяемости субъективного опыта мировосприятия с одной стороны, и очевидная ангажированность религиозных учений с другой, породили эмпирическую науку, как материалистический антипод теистических цчений. Постепенно Ньютоно-Карезианский механистичный взгляд на «объективную реальность», отделённую от наблюдателя стал ассоциироваться со взглядом сугубо научным и потому единственно верным. Как альтернатива архаичной магии и сакральным учениям в западной культуре на рубеже XVI и XVII веков родилась натуральная магия – Естествознание.

             Увы, но путь познания нового, в котором человек исключен из окружающего его мира, обречен на порождение новых, теперь уже естественно-научных мифов. В самом деле, абстрактное мышление способно к порождению все более изощренных описаний окружающего мира, в основе которых лежит логика, общепризнанные образы, понятия и убеждения. Так создаются все новые и новые варианты карт реальности, принимаемые научным консенсусом за «объективную реальность». Ученый постигает мир не путем расширения режимов мировосприятия, но путем дробления получаемой картины на все более мелкие детали (объекты изучения), структурируя их по причинно-следственным связям и глобальности воздействия. Не случайно, в научном сообществе принято объяснения сопровождать блок-диаграммами со стрелочками, которые изначально исключают глобальную взаимосвязь вещей. Именно так аналитизм губит холизм в зародыше. Увы, но целое (холон), как правило, не сводится к сумме своих элементов. Человек так увлекается своими ментальными конструкциями, что довольно быстро забывает, что они - лишь игры разума в красочных упаковках мудрёной терминологии и символах все новых и новых абстрактных языков. Эмпирическая наука и материалистическая философия, как её основание, по сути, встали на путь современного мифотворчества с того самого момента, когда приняли изначально неопровергаемые аксиомы, которые сводятся к следующему:

1. Мировосприятие является функцией психики человека, а психика не может воздействовать на физический мир непосредственно;
2. Естественный (читай «Привычный») способ мировосприятия адекватно отражает фундаментальные свойства и характерные черты «объективной реальности» вне наблюдателя. Он предоставляет объем сенсорной информации, необходимый для последующей рационализации восприятия и достаточный для создания адекватных реальности моделей, описывающих мир и человека;
3. Необычные (читай «Непривычные») режимы мировосприятия и следующие из них измененные состояния сознания, вносят существенные искажения в естественное (читай «Привычное») феноменальное поле перцепции. В силу этого они не приемлемы. Основанные на них выводы не могут рассматриваться в составе научных методов изучения «объективной» реальности.

             Исходя из этого устава научного познания, можно восприятие делить на нормальное и иллюзорное; объяснения - на научные и ненаучные; выводы - на обоснованные и надуманные, и т.д.

             Фундаментальная наука часто ведет себя как ортодоксальная религия, возводя свои догмы на пьедестал неопровержимого. Как показывает история развития физики от механики Ньютона до квантовой механики, «неопровержимое» может быть опровергнуто одним лишь удачным опытом при нестандартной постановке эксперимента (например, внешний фотоэффект подтвердил квантовую теорию М. Планка). Потрясения, вызванные несостоятельностью «неопровержимых» основ, приводят вначале к отторжению очевидного, затем к панике в научном сообществе и лишь в итоге – к пересмотру аксиом. Так случилось, например, после открытия трансмутации химических элементов в результате  радиоактивного распада[6]. Очевидно, что ученый зависит от выразимости своих знаний и возможности встроить их в устоявшиеся каноны консенсуса. Неслучайно столько мороки требует введение нового термина, не говоря уже о терминологии. Маг или мистик же постоянно имеет дело с невыразимым чувственным опытом. Какая уж тут «научность»!

             В древнейшем учении Толтеков (Нагуализме) маг, сознательно изменяя режим своего восприятия реальности, постоянно встречается с невыразимым. Но оно для него не означает непознаваемое. Сталкиваясь с невыразимым, мы лишь доходим до границ своих карт реальности. Сталкиваясь с непознаваемым - до пределов осознаваемого мировосприятия. И та и другая границы в принципе преодолимы за счет уточнения наших описаний (карт реальности) и расширения спектра восприятия соответственно. Это может показаться путем назад к довербальному восприятию, свойственному детям и, по-видимому, нашим далёким предкам. Но, кто сказал, что современный человек, как представитель вид Homo Sapiens всё еще продолжает эволюционировать? По этому поводу есть и альтернативные точки зрения (например, А. Белов «Теория деградации человека»). Подробнее эту точку зрения мы обсуждаем в статье «Сумерки божественного в человеке».

             Великий швейцарский философ и психолог К.Г. Юнг ввел понятие коллективного бессознательного, как обобщение подсознательного в жизни человека в масштабах человечества и его истории. В частности, он констатировал, что индивидуальное сознание человека может существовать только на основе коллективного бессознательного, питаясь им и пополняя его. В рамках его подхода коллективное бессознательное является огромным духовным наследием, возрождающимся в каждой индивидуальной психике, оно содержит источник сил, приводящий душу в движение. «Все самые мощные идеи и представления человечества сводимы к архетипам» писал Юнг. Это касается не только религиозных представлений, но и центральных научных, философских и моральных понятий, которые можно рассматривать как варианты древних представлений, принявших свою современную форму в результате аберрации сознания, ослепленного успехами технологий. Современные представления о структуре памяти на нейронном уровне подтверждают эту догадку Юнга (подробнее об этом – в статье «Непроявленные информационные корни жизни»). Под наслоениями современных представлений, стереотипов мышления и убеждений лежит мощный пласт памяти предков, уходящий в архаику коллективного бессознательного человечества. Поэтому совершенно неслучайно обращение современных трансперсональных направлений в психологии к древнейшей сакральной мудрости человечества, питавшей учения магов до религиозной культуры и мистиков более позднего времени. Не случайно и то, что современные квантовые физики все чаще обращаются к даосизму, буддизму и шаманским практикам наших далёких пращуров с целью пересмотра своих научных парадигм и расширения сознания до уровня, вмещающего трансцендентное (см., например, А. Госвами «Физика души», Ф. Капра, «Дао физики», А. Миндел «Геопсихология в шаманизме, физике и даосизме»).

             Режим мировосприятия древнего человека, его архаичное мышление, порождающее мифотворчество, с позиции «здравого смысла» и с высот современного развития технологий, считаются отсталыми и несовершенными. Но куда привел человечество и человеческую психику его «здравый смысл» и расцвет технологий? Если совсем кратно – то к опасной черте, за которой лежат необратимые экологические катастрофы планеты и глобальный экзистенциальный кризис человечества. Не является ли этот возврат к истокам запоздалой попыткой вернуть утраченную целостность восприятия и воскресить вновь холизм в науке, философии и обыденном мировоззрении человека?

Литература

1. Александров Ю.И. и Александрова Н.Л., «Субъективный опыт и культура. Структура и динамика»  
2. Аристотель, «Метафизика»
3. Арментейро М., «Послания древних цивилизаций»
4. Бескова И.А., «Эволюция и сознание»
5. Белов А.И., «Расы космических пришельцев. Запрещенная антропология»
6. Белов А.И., «Теория деградации человека»
7. Блаватская Е.П., «Тайная доктрина»
8. Гиндилис Л.М., «Научное и метанаучное знание»
9. Горбовский А.А., «Загадки древнейшей истории»
10. Госвами А., «Физика души»
11. Грант В., «Эволюционный процесс»
12. Григорьева Т.П., «Японская художественная традиция»
13. Даниленко В.П., «Две эпохи в языковой эволюции»
14. Дуглас К., «Запрещенная история» 
15. Згурская М.П., «Древний Египет»
16. Капра Ф., «Дао физики»
17. Кэмпбелл Дж. «Мифический образ»
18. Князева Е.Н. и  С.П.Курдюмов,  «Синергетическая парадигма. Основные понятия в контексте истории культуры»
19. Леви-Брюль  Л., «Сверхъестественное в первобытном мышлении»
20. Ледерман В., «Календарь ма(й)я»
21. Миндел А., «Геопсихология в шаманизме, физике и даосизме»
22. Пертаньев Ю.С., «Загадки человеческой психики. Ясновидение, телепатия, кармические встречи»
23. Платон, «Диалоги. Тимей»
24. Прыгин Г.С., «Неклассическая психология»
25. Рерих Е.И., «Агни йога. Беспредельность»
26. Субботский Е.В., «Строящееся сознание»
27. Тейлор С., «Покорение времени»
28. Теун Марез, «Учение толтеков»
29. Торчинов Е.А., «Религии мира и опыт запредельного»
30. Уилбер К, «Проект Атман»
31. Франк С.Л., «Непостижимое»
32. Шапошникова Л.В., «Исторические и культурные особенности нового космического мышления»
33. Щербатской Ф.И., «Философское учение буддизма»
34. Элиаде М., «Ностальгия по истокам»
35. Элиаде М., «Аспекты мифа»
36. Элиаде М., «История веры и религиозных идей»
37. Юнг К.Г. и др., «Человек и его символы»
38. Юнг К.Г., «Архетипы и коллективное бессознательное»
39. Kleinfeld, J. and P. Nelscd, «Adapting Instruction to Native Americans»
40. Taylor S., «The Fall: The Insanity of the Ego in Human History and the Dawning of A New Era»