Стенограмма парламентских слушаний "Законодательное обеспечение охраны атмосферного воздуха и проблемы реализации киотского протокола к рамочной конвенции организации объединенных наций об изменении климата"

стенограмма

парламентских слушаний "Законодательное обеспечение охраны атмосферного воздуха и проблемы реализации Киотского протокола к Рамочной конвенции Организации Объединенных Наций об изменении климата"

20 декабря 2005 года

Добрый день, уважаемые коллеги! Во-первых, разрешите приветствовать вас от имени руководства Комитета Совета Федерации по науке, культуре, образованию, здравоохранению и экологии за то, что вы нашли возможность принять участие в работе наших очередных парламентских слушаний.

Хотел также поблагодарить Бориса Сергеевича Федорова, который не дает нам спокойно жить в Совете Федерации и заставляет нас за весеннюю сессию, по-моему, во второй или третий раз собираться. И это правильно, президент экологического клуба должен постоянно проявлять инициативу в этом плане. Думаю, без больших вступлений сразу перейдем к делу.

Сегодня у нас достаточно много заявлено докладов. Если позволите, я сразу же перейду к своему выступлению, а затем пойдем по повестке дня.

Уважаемые участники парламентских слушаний, уважаемые члены президиума! С ростом промышленного производства в стране экологическая обстановка во многих промышленно развитых регионах ухудшается, несмотря на реализацию природоохранных мер как федерального, так и регионального уровня, неудовлетворительное положение складывается и в сфере охраны атмосферного воздуха.

За пятилетний период (2000–2004 годы) выбросы загрязняющих веществ в атмосферный воздух от стационарных источников выросли с 18,8 до 20,5 млн. тонн, в то время как улавливание и обезвреживание загрязняющих атмосферу веществ от стационарных источников уменьшилось с 66 до 56 млн. тонн.

Регулирование качества атмосферного воздуха и защита населения от воздействия загрязняющих веществ регламентируются федеральными законами об охране атмосферного воздуха, о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения, а также рядом других нормативно-правовых актов, которые нуждаются в совершенствовании.

Требует совершенствования организационный механизм охраны атмосферного воздуха. Прежде всего, это касается государственного контроля за охраной атмосферного воздуха. Госконтроль за охраной атмосферного воздуха, установленный федеральным законом об охране атмосферного воздуха, должен быть согласован с государственным экологическим контролем, предусмотренным федеральным законом об охране окружающей среды.

В процессе государственного контроля за охраной атмосферного воздуха необходимо участие субъектов Российской Федерации применительно к объектам хозяйственной и иной деятельности, подлежащим государственному экологическому контролю субъектов Федерации.

Совершенствование законодательства в сфере охраны атмосферного воздуха и экологического законодательства в целом важно проводить в тесной связи с формированием правового поля, создающегося в настоящее время для реализации Киотского протокола.

Киотский протокол, подписанный Президентом Российской Федерации 4 ноября 2004 года, сыграл большую роль в повышении политического статуса России и стал важным элементом системы нормативно-правовых актов, формирующих законодательство Российской Федерации об охране окружающей среды. Важность его реализации подтвердили участники недавно состоявшейся в Монреале конференции стран Киотского протокола.

Киотский протокол направлен на снижение выбросов парниковых газов. Однако, по сути, его цель – обеспечение устойчивого развития государства на основе инновационных технологий, в том числе путем научной разработки и практического внедрения современных энерго - и ресурсосберегающих инновационных, экологически безопасных технологий.

Поэтому необходимо иметь в виду, что важной составляющей положительного эффекта проекта по снижению выбросов парниковых газов является сопутствующее им снижение выбросов обычных загрязнителей. Это так называемая сопряженная выгода должна стать дополнительным стимулом, активизирующим меры по снижению выбросов парниковых газов.

Как вы знаете, для реализации Киотского протокола в феврале 2005 года Правительство Российской Федерации поручило заинтересованным министерствам и ведомствам выполнить комплексный план действий по его реализации, а в мае 2005 года при Минэкономразвития России была создана для координации деятельности федеральных органов исполнительной власти межведомственная комиссия по проблемам реализации Киотского протокола. К сожалению, его реализация затягивается, до сих пор не принято ни одного нормативно-правового акта, обеспечивающего начало действия норм Киотского протокола.

В Государственную Думу не внесены законопроекты, касающиеся государственного регулирования эмиссии (поглощения) парниковых газов, права собственности на объемы сокращенной эмиссии парниковых газов, формирования рынка квот на выбросы парниковых газов, включая определение правового статуса единиц сокращенных выбросов, и ряд других. Отсутствие соответствующей нормативно-правовой базы не позволило создать условия предприятиям, реализующим проекты по снижению эмиссии парниковых газов, получить дополнительные средства за счет возможностей, предусмотренных в проектах совместного осуществления или торговли квотами в условиях рыночных отношений.

Отсутствие официально утвержденных процедур разработки и одобрения проекта совместного осуществления стало тормозом привлечения в страну углеродных инвестиций, причем направляемых на внедрение высоких технологий, прежде всего на энергосбережение. Таким образом, ряд договоренностей, в частности РАО "ЕЭС России" на 20 млн. долларов США с зарубежными партнерами, сейчас находится на грани срыва из-за неопределенности с процедурами. При этом отсутствие процедур является барьером на пути не только уже разработанных проектов, но и следствием неопределенности нормативно-правовой базы. И это препятствует поиску новых проектных предложений и приходу в Россию зарубежных инвесторов, заинтересованных в углеродных проектах.

В связи с этим важно в кратчайшие сроки принять постановление Правительства России об утверждении порядка утверждения, регистрации и контроля за реализацией проектов совместного осуществления в Российской Федерации в соответствии со статьей 6 Киотского протокола. Медленно создается национальная система оценки антропогенных выбросов от источников парниковых газов, подлежащих оценке в соответствии с Киотским протоколом.

Одна из причин заключается в том, что до сих пор не определен круг обязанностей каждого из ключевых ведомств по созданию соответствующих информационных ресурсов. Формирование системы учета выбросов парниковых газов для получения объективных данных, вероятно, целесообразно осуществить на базе действующей системы учета выбросов загрязняющих веществ Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору, это еще один аспект, на который следует обратить внимание Правительству Российской Федерации, российским предприятиям, производящим природоохранное оборудование при реализации требований Киотского протокола. Это реализация возможностей, предоставляемых по экспорту технологий и своей продукции, услуг природоохранного назначения в рамках механизмов чистого развития или совместного осуществления.

Такие проверки прежде всего могут быть реализованы в странах СНГ (Узбекистан, Азербайджан, Туркменистан и других). Поэтому, учитывая важность этого направления для развития российского машиностроения, производящего оборудование, применяющееся в природоохранной сфере, необходимо предусмотреть меры по стимулированию экспорта российского оборудования и услуг природоохранного назначения в рамках проекта чистого развития и совместного осуществления.

Минэкономразвития совместно с МИДом России через торговые представительства необходимо систематизировать работу по привлечению зарубежных партнеров по проектам совместного отчисления, а в странах СНГ – по осуществлению проектов чистого развития. Заинтересованными федеральными органами исполнительной власти должна вестись целенаправленная систематическая работа с органами государственной власти в субъектах Российской Федерации по вопросам проектов совместного осуществления и реализации других положений Киотского протокола.

Что касается торговли квотами, то здесь все пока ограничивается дискуссиями. А ведь цель торговли квотами внутри страны – помочь российским предприятиям безболезненным способом достичь требований Киотского протокола. Здесь вполне можно использовать опыт стран Европейского союза. Там уже определен перечень видов производств, которые в обязательном порядке должны участвовать в системе торговли квотами, созданы базы данных со специальными счетами для каждого участника рынка и специальные службы торговли квотами, а также система отчетности предприятий за выбросы с определенной системой мер – от штрафов вплоть до замораживания счетов предприятий.

Проблема торговли квотами тесно связана с созданием системы стимулирования (в том числе и экономическими методами) предприятий, сокративших свои выбросы. Однако Правительством Российской Федерации до сих пор не принято даже концептуального решения по данной проблеме, до настоящего времени не определена позиция страны по вопросу торговли квотами на мировом рынке.

Хочу подчеркнуть также, что реализация Киотского протокола тесно связана с внедрением экономических механизмов охраны окружающей среды, в том числе платы за негативное воздействие на окружающую среду, и экологического страхования, для чего необходимо скорейшее принятие соответствующих федеральных законов.

Важным общим полем совершенствования законодательства об охране атмосферного воздуха и реализации Киотского протокола является развитие нормативно-правового регулирования техногенной деятельности в рамках реализации федерального закона о техническом регулировании.

В первую очередь, технические регламенты, основывающиеся на наилучших существующих технологиях, должны быть разработаны для транспорта и экологически опасных отраслей промышленности: металлургии, энергетики, цементной, химической промышленности и других. Примером такого нормирования является постановление Правительства Российской Федерации от 12 октября 2005 года № 609 "Об утверждении специального технического регламента о требованиях к выбросам автомобильной техники, выпускаемой в обращение на территории Российской Федерации, вредных загрязняющих веществ".

Особо хочу остановиться на необходимости решения проблемы создания нормативно-правовой базы, внедрения наилучших существующих технологий для нормирования выбросов наряду с применением действующего механизма санитарно-гигиенического нормирования качества атмосферного воздуха и негативного на него воздействия.

Остановлюсь на некоторых организационных вопросах реализации Киотского протокола. Во-первых, Правительству Российской Федерации необходимо определить федеральный орган исполнительной власти, ответственный за реализацию Киотского протокола и координирующий взаимодействие федеральных органов исполнительной власти по его реализации.

Во-вторых, необходимо повысить статус межведомственной комиссии по проблемам реализации Киотского протокола, придав ей статус правительственной и включив в нее представителей Федерального Собрания, органов власти субъектов Российской Федерации, промышленности, науки, общественных организаций.

В-третьих, необходимо доработать комплексный план действий по реализации Киотского протокола и повысить его статус, утвердив решением Правительства Российской Федерации.

В-четвертых, необходимо разработать и принять в установленном порядке федеральную целевую программу по реализации Киотского протокола с выделением бюджетного финансирования мероприятий, ведь ссылка на то, что большинство вопросов реализации Киотского протокола решит выполнение федеральной целевой программы "Энергоэффективная экономика" и некоторых других, не выдерживает критики.

В-пятых, необходимо конкретизировать обязанности каждого федерального органа исполнительной власти в сфере реализации Киотского протокола.

Пора также приступить к работе по формированию законодательных, эколого-экономических, организационных механизмов, обеспечивающих развитие России на последующий после 2012 года период действия Киотского протокола. Перечень проблем реализации Киотского протокола можно было бы продолжить.

В заключение я хотел бы поблагодарить присутствующих за ваше внимание к данной проблеме, особо приятно выделить те субъекты Российской Федерации, которые нашли возможным прислать своих представителей. Важно отметить участие в парламентских слушаниях представителей крупных предприятий, а также предприятий, производящих воздухоочистительное оборудование. Надеюсь, выступающие раскроют многие другие проблемы и предложат реальные пути их решения.

Уважаемые коллеги, прежде чем передать слово следующему выступающему, мне хотелось бы выполнить одну приятную миссию. Буквально недавно Русский биографический институт назвал лауреатов национальной премии "Человек года – 2005", где среди представителей в разных номинациях (в религии – Алексий Второй, в государственной деятельности – Путин, Генеральный прокурор Устинов и так далее) высокий статус человека года в области экологии получил также (Аплодисменты.), президент нашего Экологического клуба, академик Российской академии естественных наук, президент Агентства экологической безопасности, – за активную деятельность по улучшению экологической ситуации.

Спасибо, Борис Сергеевич, за Вашу работу, и мы предоставляем Вам слово для краткого выступления. Готовится наш сенатор .

Б. С.ФЕДОРОВ

Уважаемые участники совещания! Я признателен Виктору Евграфовичу за такую высокую оценку и возможность выступить перед участниками наших очень актуальных слушаний. Отмечу общественный интерес, я бы даже сказал, резонанс, который мы видим даже по количеству участников.

Воздухоохранная система в стране сформировалась не сегодня, не вчера, а десять лет назад. И сегодня присутствуют представители организаций, которые занимаются в этой сфере уже не один десяток, а более 50 лет. Поэтому эта тема не нова, другое дело, что с принятием этого международного правового акта актуальность этой темы, в том числе и для нашей страны, резко возросла.

Виктор Евграфович очень справедливо отметил, что Киотский протокол имеет несколько механизмов реализации. Скажем, вызывающий большой интерес механизм рынка квот – это только один из механизмов. Безусловно, это нужная и очень выигрышная для России тема. В то же время существуют еще два важных механизма – механизм чистого развития и механизм совместного осуществления.

И самое главное, для чего, собственно, и подписан был Киотский протокол, – это охрана атмосферного воздуха, обеспечение экологической безопасности и охрана здоровья и жизни населения.

На одном из парламентских слушаний главный санитарный врач Геннадий Григорьевич Онищенко приводил такие цифры, что ежегодно от отравления атмосферным воздухом в России погибает более 20 тыс. человек, а в мире счет идет на миллионы. И бурое азиатское облако (вы знаете, это район Индии, Пакистана, Афганистана) унесло жизни более 1,5 миллионов человек.

То есть тема охраны атмосферного воздуха напрямую связана и с темой демографической ситуации у нас в стране, охраной здоровья и жизни населения. Поэтому то, что на сегодняшних парламентских слушаниях мы связываем две темы – промышленного производства установок по охране атмосферного воздуха, газоочистки промышленных выбросов и возможностей экономических механизмов Киотского протокола. Думается, это очень правильная постановка темы для дискуссии. Поэтому в зале присутствуют представители и тех организаций в структуре министерства химического машиностроения (это производственные, проектные и научные подразделения и коллективы), которые работали над этой темой. Есть разработки, есть технологии, которые находятся у нас на уровне мировых стандартов.

Поэтому если представители этих организаций включатся в нашу дискуссию, а Виктор Евграфович будет регулировать эту тему, то, думаю, у нас получится содержательная, плодотворная и результативная дискуссия.

Хотел бы отметить механизм, которым пользуется Комитет по науке, культуре, образованию, здравоохранению и экологии в организаторском плане, каждая из таких дискуссий заканчивается организационными механизмами. Скажем, недавно по экологическому страхованию, тоже тема очень актуальная и интересная, закончилось предложением со стороны комитета Правительству по формированию экологической ассоциации.

Думаю, по тому подходу и интересу комитета к теме охраны атмосферного воздуха в организационном плане тоже было бы логично и целесообразно создать экологическую ассоциацию производителей газоочистного оборудования с новым названием "Экогазоочистка", которая в этой отрасли занималась бы вопросами стандартизации и лицензирования и выступала бы на российском рынке этаким законодателем мод в этой сфере, была бы необходимой компонентой в формировании и реализации механизмов Киотского протокола. Поэтому, думаю, на эту тему мы сегодня обстоятельно поговорим. Спасибо, Виктор Евграфович, я готов слушать.

Спасибо, Борис Сергеевич.

Выступление по теме "Проблемы реализации Киотского протокола и охрана окружающей среды" сделает , заместитель председателя Комитета по природным ресурсам и охране окружающей среды, представитель в Совете Федерации от Московской области.

Добрый день, уважаемые коллеги! Очень приятно, что мы тему Киотского протокола захватили давно и долго проводим вот такую полемику: надо или не надо, так или не так, подписать или не подписать.

Два года назад я был в Хельсинки и меня уговаривали все Министерство природных ресурсов и непосредственно спикер парламента Финляндии – женщина, мы с ней долго беседовали об этом. Говорю вам откровенно, она сказала: "Подпишите вы, Россия, Киотский протокол, потому что от вас зависит судьба всей Европы".

Итальянская делегация была у нас здесь, мы с ними еще летом позапрошлого года тоже проводили дебаты и пришли к выводу, что, да, нужно к нему очень осторожно подходить, тема очень обширная. И просто так говорить, что это просто выбросы в атмосферу и охрана воздуха, это далеко не так, совершенно не так. Это комплексная тема, над которой надо работать, работать и еще раз работать, причем засучить рукава всем ведомствам и всем правительственным и неправительственным организациям, в том числе и общественным.

И мы договорились с итальянцами, когда я уже был у них, что, в общем-то, Россия будет действительно подписывать. И на второй день, как я сказал, что Россия будет подписывать, Совет Федерации ратифицировал это Соглашение. Я был очень доволен, что меня там встречали уже как победителя, как они были победители надо мной.

Выскажу несколько мнений о том, как и что нам дальше делать. Да, факт состоялся, мы ратифицировали это Соглашение. Сейчас перед нами стоит уже не выбор, а стоит глобальная задача, как нам сегодня выполнять взятое на себя международное соглашение? Каким образом работать, что создавать у себя в Правительстве, что создавать в субъектах Федерации, что создавать непосредственно на местах или в министерствах, и как дальше все это дело продвигать? Потому что действительно тема, по крайней мере, для меня, как человека, занимающегося охраной окружающей среды, интересная, и я вижу ее гораздо шире, чем некоторые представляют или хотят ее представить. Я думаю, что это, наверное, далеко не так, надо над всем этим работать.

Вот рекомендации наших парламентских слушаний, которые проходили в этом же зале 31 марта этого года. Проводила их . Мы здесь тоже очень бодро говорили о том, что надо начинать работать и как бы при всей той организационной необходимости создания какой-то комиссии, межведомственной или рабочей группы, и, слава богу, что прислушались к нашим рекомендациям, эта комиссия сегодня работает. Как ее назвать? Шаронов возглавляет комиссию, но она же у нас, получается? Комиссия работает у нас, и уже план представила. И пусть сегодня какой бы план ни был сверстан и его можно критиковать или нет, можно полностью соглашаться, но он есть. Думаю, надо работать над этим планом, именно планом реализации подписанных соглашений. А самое главное, мне кажется, надо начинать работать (еще раз повторяю) всем.

Можно в определенной мере согласиться с тем, что в настоящее время экономический или экологический фактор преобладает над Киотским протоколом, а я соглашусь, что это, наверное, не экономика и не экология, это все-таки в большей степени политика.

Мы можем сказать, что Киотский протокол не только обязывает поддерживать соответствующие меры по энергосбережению, по другим вопросам, по выбросам и так далее. Киотский протокол, мне кажется, является, наверное, главным стимулятором для того, чтобы мы задумались. И все новые технологии, абсолютно все энергосберегающие технологии, всевозможные наши мероприятия, которые мы можем сделать и по очищению воздуха и воды, и по работе с токсичными и бытовыми отходами – над всем этим мы сегодня должны с вами призадуматься и приступить к работе.

Приведу несколько примеров, может быть, они не самые интересные, просто вызовут вас к дискуссии. Самая богатая по лесам – Россия, их около миллиарда гектаров. Затем Бразилия, США, Канада, Китай. Но мы берем другую цифру: сколько же мы леса добываем из плановой лесосеки? Оказывается, мы стоим на седьмом месте в мире. А дальше самое интересное: сколько мы даем древесины на экспорт и сколько за нее получаем? Так вот, мы получаем 4,2 доллара за единицу, а Соединенные Штаты – 15 долларов. Отсюда вопросы: вот эти леса, мы с вами надеемся на то, что будем квоты именно за счет лесов получать, так что мы с лесами делаем? Они у нас сами гниют, сами горят, и неизвестно, сколько пожаров на сегодня происходит на территории Российской Федерации. Если посчитать, то плановая лесосека, наверное, сгорает скорее, чем мы ее убираем.

Есть еще интересные цифры, это я к полемике вас призываю, по выбросу газа в воздух. Например, самые богатые лесные массивы у нас в Сибири. Смотрите, сколько там загрязненного воздуха в городах, веществ в атмосфере. Новосибирск – за сотню, Красноярск – за сотню, а Норильск – 2068 тыс. тонн в год.

А если привести другие известные в Центральном федеральном округе города, такие как Липецк, это 360, а Москва с Московской областью не набирают сотню.

Вот поэтому что же нам делать с Киотским протоколом, имея такие громадные поля лесных массивов, но в то же время имея ярко сконцентрированную систему производства в определенных регионах, думайте, что тогда? Мы будем продавать квоты, мы будем очищать воздух лесами, а норильчане у нас будут загибаться, красноярцы и липчане – то же самое, потому что у них в этом регионе такая вот концентрация производства и выбросы вредных веществ. Вот вам отравленная вода, большие отходы производства и бытовые отходы, и вот вам лес. Лес не справляется, потому что там вырубку плановой лесосеки тоже не выполняют, потому что нам запрещают излишне вырубать в Центральном федеральном округе.

И по водным проблемам я мог бы вам привести такие же примеры, и по проблемам энергосбережения. Мы уже говорили, что просто лучше послушать тех, кто приехал со своей болячкой с Сахалина, Камчатки, чтобы они высказались по своим региональным проблемам, дали свои предложения.

Я лично вижу одно, что если мы не повернемся к природе лицом, если не поймем, что мы – такие же иждивенцы у природы, как и все, если будем просто помогать ей деградировать и загибаться, то нам еще осталось лет сто и не более. И через 100 лет мы будем уже говорить по другим проблемам, будем не Киотский протокол, а другие какие-то протоколы подписывать. Потому что просто-напросто зачахнем с вами от того, что не только воздуха, у нас уже не будет хватать воды и других необходимых веществ, чтобы поддержать организм человека в работоспособном состоянии.

Обращаюсь к вам, извините, просто много хотелось сказать и я пошел по такому пути: ровно 5–7 минут, но высказаться и по этим проблемам, не только продажи… Не будем чувствовать себя продавцами воздуха, как у писателя-фантаста Беляева, давайте сегодня говорить по-другому, комплексно, что же нам делать, чтобы выжить? Чтобы мы действительно были самые лучшие в мире, как сегодня мы считаемся по Киотскому протоколу.

Поэтому я вас призываю к работе. Мы готовы участвовать в работе и законодательно, и на всех уровнях. Давайте уже сегодня работать, работа предстоит огромная. Еще раз повторяю, что факт состоялся, мы подписали международные соглашения, и на нас висят обязательства. Давайте с ними справляться вместе, и я думаю, что тогда мы победим. Спасибо.

Спасибо, Николай Павлович.

Следующим выступит – заместитель руководителя Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии. Его сообщение называется "Роль стандартизации в решении проблемы охраны атмосферного воздуха".

Е. Р.ПЕТРОСЯН

Спасибо. Уважаемые коллеги, завершая свое выступление, Николай Павлович Чуркин произнес очень хорошие слова: мы должны сегодня обсудить, что нам действительно делать. Как раз мое выступление и касается неких предложений, как нам действовать в ближайшее время. Я представляю Федеральное агентство по техническому регулированию и метрологии, это бывший Госстандарт, и основная наша деятельность связана с разработкой национальных стандартов. И мне хотелось бы коротко проинформировать вас о том, какие действия мы предпринимаем и каковы наши ближайшие планы на будущее.

Прежде всего, конечно, решение проблемы охраны атмосферного воздуха заключается в грамотном установлении требований к продукции, процессам производства, в том числе к процессам утилизации, эксплуатации, транспортирования и так далее.

Сейчас Правительством реализуется программа разработки технических регламентов, в том числе разрабатываются регламенты в экологической безопасности и множество других регламентов, которые тоже надо вносить в требования и которые касаются в том числе защиты и охраны атмосферного воздуха. При установлении этих требований, конечно же, мы в максимальной степени должны, во-первых, установить требования, которые бы действительно могли быть выполнены, во-вторых, это должны быть требования, в максимальной степени гармонизированные с международными требованиями и международно-признанными.

В этой связи мне бы хотелось обратить ваше внимание на один очень интересный документ, который появился буквально недавно. Это сообщение Европейской комиссии в адрес Совета Европейского парламента, основополагающая стратегия по проблеме загрязнения воздуха. Это очень интересный документ. И в № 10 нашего журнала "Вестник технического регулирования" мы его опубликовали. Мне бы хотелось кратко остановиться на его содержании, чтобы объяснить, какие действия предпринимает наш ближайший сосед – Европейское сообщество – для того, чтобы предотвратить загрязнение воздуха и повысить его качество.

Прежде всего, основные цели, которые преследует стратегия, изложены на слайде: до 2020 года соответственно снизить выбросы СО2 на 82 процента, NO оксидов (газов) – до 60 процентов, летучих органических соединений – на 51 процент, аммиака – на 27 процентов и микрочастиц размером до 2,5 микрон – на 59 процентов относительно 2000 года. Предполагается, что эти меры спасут или продлят жизнь людей на 1,7 млн. лет, в том числе уменьшат смертность от воздействия озона на 2200 человек относительно ситуации 2000 года. Такие цели планирует Европейское сообщество в своей политике в отношении качества воздуха.

Основные действия и средства, которые предполагает стратегия, можно увидеть на этом слайде. Прежде всего, действия направлены на то, чтобы заставить европейское законодательство работать лучше. Это заключается, во-первых, в упрощении законодательства. В отношении качества воздуха действует одна основополагающая рамочная директива по качеству воздуха, четыре дочерние директивы и одно информационное сообщение.

Все это предполагает создание особых зон внедрения, совершенствование контроля и отчетности за действия, уменьшение воздействия этих маленьких частиц на человека в окружающем воздухе. Предполагается пересмотр основополагающей рамочной директивы в ближайшее время и тесная взаимосвязь с другими экологическими аспектами.

Очень большое внимание в этом документе уделяется интегрированию проблем качества воздуха в других сферах жизнедеятельности и основным направлениям, таким как энергетика, наземный, авиационный и водный транспорт и так далее. Это касается и органических соединений, и разрушения озонового слоя. В сельском хозяйстве это в основном уменьшение выбросов аммиака.

Помимо всего прочего, несмотря на то что стратегия предусматривает действия и деятельность до 2020 года, в 2010 году Европа намеревается осуществить пересмотр этой стратегии с учетом достигнутых результатов.

Помимо закона об охране атмосферного воздуха у нас в России, если проследить, можно установить всю следующую цепочку установления требований в отношении продукции и связанных с ней процессов по защите и охране атмосферного воздуха.

Первое, конечно, это самый главный регламент об экологической безопасности, который должен установить основополагающие требования и обязательства. Далее могут быть различные виды регламентов, в рамках проекта ТАСИС был разработан проект регламента, который практически является полным аналогом европейской директивы по контролю и комплексному предотвращению загрязнений (так называемая Би-Би-Си-директива), регламента обеспечения экологической безопасности на основе предотвращения и комплексного уменьшения загрязнения окружающей среды в результате хозяйственной деятельности. В этом регламенте как раз и содержатся требования по уменьшению выбросов, по уменьшению загрязнений для предприятий, осуществляющих хозяйственную деятельность.

Далее. Под всем этим могут быть специальные регламенты в отношении различных продукций и процессов производства, в которые также должны включаться вот эти требования по повышению качества воздуха и уменьшению загрязнений.

Наконец, самый нижний, большой слой – это стандарты, которые являются добровольными, но в которых могут быть изложены конкретные механизмы по тому, как осуществлять конкретные действия. Это могут быть перспективные требования на будущее, касающиеся повышения качества воздуха. Это могут быть стандарты на новые технологические процессы и так далее. Это огромнейший слой, и этим слоем, безусловно, нужно заниматься. Для того чтобы производители могли оценить, насколько их технологии, их производственные процессы соответствуют требованияя, должны как можно более шире использоваться добровольные системы сертификации.

В отношении национальных стандартов мне бы хотелось сказать о том, какие все-таки в них должны излагаться основополагающие, с нашей точки зрения, добровольные требования. Прежде всего, стандарты могут стать некой методологией установления экологических требований как в технических регламентах, так и в самих стандартах. Стандарты могут дать процедуры по оценке рисков. А ведь сейчас в законе о техническом регулировании сказано, что, прежде чем написать регламент, нужно оценить риск недостижения требований, которые закладываются в этот регламент, чтобы понять, насколько эти требования либо жестки, либо слабы, и вообще имеет ли смысл писать такой технический регламент. Оценка рисков – это один из основополагающих механизмов принятия решения.

Далее, выявление показателей экологической эффективности и соответственно отчетности по этим показателям, это разработка соответствующих механизмов мониторинга и требований к тем организациям, которые осуществляют оценку соответствия и даже, может быть, требования контроля к надзорным органам.

Буквально несколько слов о том, что же конкретно сделано и что в ближайшее время будет делаться в плане разработки национальных стандартов в этой области. Прежде всего, вы знаете, что сейчас осуществлен пересмотр основополагающего стандарта ИСО-14000, это по системам экологического менеджмента. Мы уже подготовили проект нового стандарта 2004 года, в ближайшее время он будет, естественно, принят.

Кроме этого, в рамках программы и разработки национальных стандартов этого и следующего года планируется разработать и соответственно принять такие документы, которые бы содержали определенные рекомендации, как включать экологические требования в технические регламенты, в национальные стандарты, как выбирать процедуру оценки соответствия и включать в технические регламенты, и так далее.

Много различных механизмов предлагают стандарты, в том числе это примеры оценивания экологической эффективности, учет показателей и отчетности по эффективности экологического менеджмента, основные принципы мониторинга и так далее.

Большой комплекс стандартов посвящен оценке жизненного цикла, в этих стандартах как раз и устанавливаются требования к различным этапам производства и реализации различной продукции: каким образом в стандарты включать требования по экологической безопасности, каким образом планировать, производить продукцию и каким образом ее реализовывать. В ближайшее время большой цикл стандартов мы предполагаем принять в качестве национальных.

Наконец, есть просто три стандарта, которые тоже в ближайшее время будут, наверное, разработаны и приняты, это международные стандарты по парниковым газам, содержащие три части. Какие-то из них сейчас еще находятся в доработке, но в ближайшее время, думаю, они будут приняты.

Несколько слов об экологической сертификации. Вот сертификация на соответствие требованиям ИСО-9000, самые последние цифры. Всего в мире, наверное, не очень много стран, которые активно участвуют и занимаются экологической сертификацией. Лидирует Япония, далее идет Китай. Это приблизительное количество сертификатов, которые выданы на декабрь прошлого года. Если говорить про Россию, то у нас настолько маленькие цифры, если сейчас найдется 100 или 200 сертификатов, выданных у нас на систему экологического менеджмента, это будет прекрасно.

Но, во-первых, у нас даже данных таких нет. Помимо того, что просто цифры маленькие, но даже нет и точных данных по тому, что сейчас реально происходит в России, хотя мировая динамика демонстрирует постоянный прирост сертификатов в этой области. Видите, уже порядка 90 тысяч выдано на декабрь прошлого года, в том числе с каждым годом число выдаваемых сертификатов тоже увеличивается, то есть прирост сертификатов тоже проявляет такую линейную зависимость.

Конечно, этим надо заниматься, и экологическая сертификация, пусть даже пока и добровольная, безусловно, поможет предприятиям правильнее понимать, выполняют ли они требования, которые заложены и в технических регламентах, и в национальных стандартах, и, соответственно, стремиться к тому, чтобы повышать экологическую эффективность своей собственной деятельности.

В заключение еще несколько слов о том, что мы планируем и что мы делаем. Буквально на днях мы запускаем новую версию нашего сайта – Ростехрегулирование, и там будет целый раздел, посвященный экологическому менеджменту. Мы его назвали "оазис", это будет портал, который будет содержать тексты различных документов в этой области, в том числе мы там поместим и переводы всех директив, о которых я говорил. Так что обращайтесь, смотрите, портал будет постоянно обновляться. Там будут появляться все новые и новые документы в области экологического менеджмента. В том числе очень важным является и проведение так называемых конкурсов. Это конкурсы и продукции, и производств, и конкретных предприятий по качеству их деятельности, по менеджменту. Мы проводим два конкурса: "100 лучших товаров России" и "100 лучших экологически ориентированных предприятий". Мы предлагаем и приглашаем все предприятия участвовать в этих конкурсах, чтобы в максимальной степени оценивать результаты и возможности своей собственной деятельности. Спасибо.

Спасибо, Евгений Робертович. Уважаемые коллеги, я хотел бы с вами посоветоваться. У нас записалось 13 докладчиков. Есть предложение дать по 5 минут, поскольку основные доклады мы уже заслушали, это займет времени более часа. Учитывая, что по международным правилам мы не можем без перерыва проводить совещание более двух с половиной часов, нарушаются права человека, мы должны уложиться: если начали в 15 часов, то до 17 часов.

Следующим выступает , его тема – "О регулировании выбросов парниковых газов, подпадающих под действие законодательства об охране атмосферного воздуха".

В. В.ГАВРИЛОВ

Добрый день, уважаемые коллеги! С вашего разрешения я немножко изменю тему и попытаюсь уложиться в отведенные 5 минут. Думаю, это надо сделать просто для того, чтобы внести некоторую информационную ясность. Буду говорить очень тезисно.

Первое. Вокруг Киотского протокола возникло некоторое количество мифов и неопределенностей. Я просто хотел бы внести ясность. Российская Федерация ратифицировала Киотский протокол, и это стало частью правовой системы Российской Федерации. Не знаю, к счастью или к сожалению, но Киотский протокол не имеет отношения к охране атмосферного воздуха. У них разные сферы регулирования, это просто медицинский факт, это определено законодательно. Но тем не менее я с пониманием отношусь и абсолютно поддерживаю докладчиков, которые говорят сегодня в большей степени не о Киотском протоколе, а о проблеме загрязнения воздуха, которая исключительно актуальна для Российской Федерации.

Второе. Когда мы ратифицировали Киотский протокол, какие обязательства взяла на себя страна, за что нас будут "драть", если мы чего-то не сделаем? В чем суть-то обязательств, и под чем мы подписались? Мы подписались под очень простыми вещами. Первое обязательство. Российская Федерация сказала, что ее так называемое установленное количество, то есть некая формула (не буду сейчас говорить, там арифметика достаточно сложная), – не превысить некоего уровня в период с 2008 до 2012 года.

Докладываю вам, что по тем темпам роста выбросов парниковых газов, по всем сценариям экономического развития, пусть даже совершенно невероятного для нас, оптимистического – экономического чуда, взрыва, роста, бума, мы, по счастью, практически при любом сценарии, могу сказать почти на 100 процентов в период 2008–2012 годов не превысим уровня установленных количеств (если только сами кое-что не напортачим, уже продавая некие квоты) по отношению к уровню 1990 года.

Следующее обязательство. Мы должны реализовывать национальную политику и меры. Это статья 2 Киотского протокола, который был направлен на сокращение рыночной диспропорции, на ликвидацию перекрестного субсидирования, на снижение дотаций в сфере энергетики, на создание энергоэффективных технологий, на развитие науки, проведение климатических исследований, поддержку наших геофизических работ и так далее, связанных с проблемами изменения климата. В том числе мы должны реализовывать программы и так далее.

Действительно мы проводим определенную политику. Это политика укладывается в те требования, которые для нас установили. Российская Федерация три раза представляла доклад в органы конвенции, и существенных замечаний по курсу, проводимому Российской Федерацией, законодательному курсу, курсу Правительства в наш адрес не было. Это означает, что мы идем правильным курсом.

Следующее обязательство. Мы должны создать и отчитываться так называемой национальной системой оценки, это информационная система. Сейчас основные работы по созданию системы оценки осуществляет Росгидромет, и дай бог большой ему удачи, чтобы это было сделано вовремя. Мы всячески ему будем помогать в этом направлении.

Теперь, после того, как страна выполнит обязательства и международный комитет признает, что страна выполнила и соответствует режиму соблюдения, вот тогда мы сможем действительно заниматься так называемой торговлей. До этого нельзя, после этого можно, после того, как признают, что мы выполнили. Это нормально. Так устроены практически все международно-правовые акты, поэтому здесь нет ничего нового.

Это механизмы, которые связаны с инвестициями в энергоэффективность, инвестициями в сокращение выбросов. И в этом случае мы действительно… об этом много написано, я повторяться не буду. Это механизмы, которые доступны стране после того, как она выполнила обязательства.

Следующий вопрос. Есть ли пересечение по набору газов между теми газами, которые сегодня регулируются регулярным природоохранным законодательством и Киотским протоколом? Ответ: да, есть, таких газов пять.

Я хочу сказать только одно. Что нам с ними делать – пока не ясно. Дело в том, что для чего законодатель регулирует выбросы парниковых газов, обычных загрязняющих веществ? Сегодня очень хорошие выступления были и Виктора Евграфовича, и Николая Павловича, которые очень подробно и четко рассказали о том, какие негативные последствия возникают в нашей социально-экономической сфере, если мы отпускаем вопросы охраны атмосферного воздуха на самотек.

Прежде всего, законодатель регулирует для того, чтобы ограничить влияние этих неблагоприятных веществ – соксы, ноксы. сделал… Обратите внимание, в новой директиве ЕЭС микрочастицы – один из главных факторов регулирования. Почему? Именно на них абсорбируется вся грязь, именно они попадают в наши с вами легкие и являются носителями вот этих канцерогенных, мутагенных свойств. Поэтому микрочастицы – это один из основных элементов.

Парниковые газы не оказывают локального загрязняющего эффекта. В тех концентрациях метан, который допускается законодательством о промышленной безопасности, поверьте, абсолютно безвреден. Более высокую концентрацию не допустит промышленная безопасность, потому что тогда все взорвется. Если у нас здесь, вот в этой комнате, распылить два баллона с углекислотой, мы все умрем. Но законодательство по санитарно-эпидемиологическим нормам не позволит нам это сделать.

Поэтому вот эти 5 газов. На ближайшее время у меня нет ответа, у меня есть вопрос и есть посыл к вам, как к специалистам.

Надо принять решение оставить ли регулирование этих пяти газов: закиси азота, фтороуглерода, бефтоуглерода, гидроуглерода, метана в системе регулирования традиционной либо перевести в систему специального регулирования, как поступили наши уважаемые коллеги из Канады. А европейцы так не поступили. Поэтому здесь есть разные подходы к этому вопросу. Нам предстоит принять решения. И я надеюсь, что эта встреча позволит нам в дискуссии достигнуть какого-то большего взаимопонимания по этому вопросу. Спасибо.

реплика

Вопрос можно?

В. Е.ШУДЕГОВ

Коллеги, все это может перейти в дискуссию. Предлагаю вопросы подавать сюда в письменном виде, а потом мы просто ответим на все ваши вопросы.

Напомню, что перед нами выступил Всеволод Валерианович Гаврилов, заместитель директора Департамента имущественных и земельных отношений, экономики и природопользования Минэкономразвития России.

Следующее выступление сделает , прокурор Волжской межрегиональной природоохранной прокуратуры. Доклад называется "Обеспечение экологической безопасности и охрана атмосферного воздуха в Волжском бассейне средствами прокурорского надзора".

Пожалуйста, Вера Анатольевна.

В. А.СОЛДАТОВА

Уважаемые участники слушаний!

Я коротко хотела бы остановиться на ряде некоторых вопросов. В первую очередь, я думаю, что излишне напоминать, какое негативное воздействие загрязненный воздух оказывает на здоровье человека, на окружающую среду и так далее.

Хочу сказать, что около 145 предприятий по России, население этих городов испытывает ежедневно очень большую антропогенную нагрузку, в частности, они являются наиболее загрязненными в отношении выброса воздуха в атмосферу.

Приблизительно две трети населения в России проживает вот на таких загрязненных территориях. Естественно, говорить о каком-либо здоровье населения тут не приходится, поэтому в своей деятельности мы фактически осуществляем постоянный надзор за исполнением воздухоохранного законодательства. Почему? Потому что прокурорские проверки свидетельствуют о том, что одной из причин, я подчеркиваю, как раз такой ситуации является повсеместное нарушение воздухоохранного законодательства. Только за последние два года нашей волжской прокуратурой, а мы осуществляем надзор в Волжском бассейне, выявлено около 4 тысяч нарушений данного вида законодательства. Почти тысячу человек привлекли к различным видам ответственности.

Я хотела бы перечислить наиболее распространенные в данном направлении правонарушения.

Например, когда предприятие делает выбросы загрязняющих веществ в атмосферу, не имея на то какого-либо разрешительного документа. Повсеместно практически или отсутствует полностью очистка газов, или отсутствуют средства контроля за выбросами. Не ведется учет выбросов. Не осуществляется производственный контроль. Не соблюдается режим санитарно-защитных зон. Не планируются и не осуществляются мероприятия для снижения уровня загрязнения атмосферного воздуха, предупреждения, устранения аварийных выбросов. И вот такой перечень можно было бы и дальше продолжить.

Приведу вам в качестве примера такие цифры. Мы провели проверку деятельности асфальтобетонных заводов, металлургических, цементных и теплоэлектростанций. Это буквально в последнее время. Какова ситуация? Ситуация такова, чтобы вам было понятно, на 672 предприятиях металлургических, цементных (такого рода) выявлено 1300 правонарушений. Из них только на 57 предприятиях не были выявлены нарушения закона, на всех остальных предприятиях работают в таких условиях и постоянно допускают данные нарушения.

Такая же картина с асфальтобетонными заводами – 80 процентов предприятий постоянно допускают такие правонарушения. Вы знаете, что эти предприятия проектировались более 10–15 лет тому назад, и, естественно, они работают на мазуте. Так вот, приблизительно такие данные, что перевод их только на природный газ, например, позволил бы сократить выбросы загрязняющих веществ на 60 тонн в год, а вы знаете, что асфальтобетонные заводы – это, в общем-то, небольшие заводики.

Очень большой вред приносят деревообрабатывающие предприятия. Они так громко называются, но вообще это большое количество пилорам. Мы проверили их очень большое количество, и я не хочу… Сейчас уже другой немного вопрос, но подчеркну, вообще, нелегально действующие, незаконно действующие пилорамы как раз способствуют распространению лесонарушений, в частности повсеместных незаконных вырубок леса, потому что именно незаконно вырубленная древесина как раз и перерабатывается на таких предприятиях, как установлено нашими проверками. Но дело в том, что большинство из них и действуют незаконно, то есть у них нет разрешительной документации, в том числе нет разрешительной документации на выброс загрязняющих веществ в атмосферу, а вы знаете, что деревообрабатывающие предприятия, и выбросы их достаточно сильны, – это формальдегиды и так далее, и тому подобное. Поэтому мы вынуждены были со стороны прокуратуры принимать, я могу сказать, наиболее серьезные меры прокурорского реагирования, потому что каким-либо увещеванием не обойтись, мы вынуждены были предъявлять иски или другими средствами приостанавливать деятельность предприятий.

Когда я это говорю, всегда вызывается, особенно у предпринимателей, может быть, такое не то чтобы возмущение, но, естественно, недовольство. Я подчеркнула, что это вынужденная вера, потому что на сегодняшний день другие практически не действуют. Нельзя работать предприятию, на котором нет очистных сооружений и люди не предпринимают никаких мер, чтобы как-то ситуацию исправить. Поэтому, например, и асфальтобетонным предприятиям мы направили 8 исков и приостановили их деятельность, около 100 металлургических и цементных предприятий, и перечень можно было бы и продолжить.

К сожалению, пришлось применять и более суровые меры – возбуждение уголовных дел. В частности, нами возбуждено несколько уголовных дел за загрязнение атмосферы, а я вам хочу сказать, это уж точно, что по России таких дел почти не существует, и мы наработали волжской прокуратурой такую практику, это не ради того, чтобы похвастаться я хочу сказать, а это самая серьезная мера по нашему законодательству, которую мы применяем. И мы осудили по ним должностных лиц данных предприятий. Но цель наша в конечном итоге – это, естественно, не просто привлечь к ответственности и наказать, важен результат.

Я хочу сказать, что принимаемые меры, конечно, в совокупности уже дают определенные положительные результаты. В частности, за два последних года у нас где-то в результате принятых нами мер около 2 млрд. рублей выделили предприятия на природоохранные и какие-либо мероприятия. Это, наверное, не маленькая уже сумма, потому что бюджеты, вы знаете, и предприятий, и местных органов достаточно небольшие.

Есть такой результат. Мы в своей деятельности выделили наиболее экологически опасные предприятия и в течение 10 лет осуществляем над ними постоянный надзор. В качестве результата, я думаю, что сегодня, может быть, выступит представитель из Череповца от ОАО "Северсталь". Данное предприятие (я хочу просто сказать, здесь уже можно действительно говорить о каких-то позитивных моментах) за последнее время очень серьезное внимание уделяет вопросам охраны природы, и где-то в течение уже 40 лет они занимаются очисткой воздуха, за последнее время заменили водоочистительные сооружения, и в течение ближайших 10 лет полностью модернизируют воздухоочистку. Приблизительно каждый год, я понимаю, не все предприятия могут сейчас такое позволить, но где-то около миллиарда или чуть меньше они вкладывают на природоохранные мероприятия. Естественно, если раньше проезжаешь Череповец, его видно за многие-многие километры, потому что там шлейф такого воздуха идет, то сейчас уже картина другая. Это позитивный момент.

Я могу привести таких примеров очень много, это и в Ульяновске многие предприятия. Как только занимаются ремонтом очистных сооружений или вводят их в эксплуатацию, так сразу на сотни тонн в год сразу снижается, естественно, выброс загрязняющих веществ в атмосферу.

И в заключение я хочу только остановиться на некоторых предложениях, которые прозвучали в целях совершенствования законодательства, потому что здесь еще будет , мы с ним поделились, и он еще подробнее остановится на них. Я вот о чем хотела сказать. Может быть, это тонкости, но они существенны.

В законе об охране окружающей природной среды государственному учету подлежат объекты, оказывающие негативное воздействие на окружающую среду. В законе об охране атмосферного воздуха государственному учету подлежат юридические лица. Вы понимаете, что это разные вещи, потому что у юридического лица может быть не одно, а два, три предприятия, поэтому, естественно, два закона надо привести в соответствие. Я думаю, что учитывать, естественно, следует объекты, а не юридические лица.

Следовало бы в законе об охране атмосферного воздуха предусмотреть возможность установления в необходимых случаях для отдельных территорий, а такие у нас есть, которые имеют наиболее выраженные природные особенности, с учетом их назначения, более строгих нормативов предельно допустимых концентраций. Я думаю, это тоже бы не помешало, и думаю, что это вполне возможно.

Трудно переоценить практическое значение санитарно-защитных зон, где в целях предотвращения причинения вреда здоровью населения вредными выбросами хозяйствующих субъектов санитарными правилами устанавливаются особые условия использования. В частности, запрещено размещение жилых домов. Например, в Череповце добились установления санитарно-защитной зоны, и предприятия уже перешли к тому, что не просто из санитарно-защитной зоны переселяют своих граждан, но и скоро около этой зоны, вблизи ее, тоже будут переселяться жители. Это сделать также необходимо.

Хотелось бы подчеркнуть, что очень большая роль отводится контролирующим органам. Но мне сегодня даже и не хотелось эту тему пока поднимать, она очень больная, злободневная, потому что, если по большому счету говорить, контроль сейчас или в зачаточном состоянии, или фактически отсутствует. Я думаю, что это будет тема каких-либо других обсуждений. Но хотела подчеркнуть вот такую, например, деталь. Это слабое оснащение специализированных лабораторий. Ведь вы знаете, у нас получается так, что в зимнее время, а вы знаете, что мы все не на юге живем, у нас есть зима, есть морозы, в зимнее время практически нельзя проводить отбор проб выбросов в специализированной лаборатории, потому что не могут это делать, у них нет соответствующих… Ну, как это сказать? Инструментов. То есть они могут подробнее сказать, ну, укомплектованностей каких-то. Поэтому получается, что в зимнее время, когда работают котельные или работают другие предприятия, идет большой сброс в атмосферу, фактически определить, каков этот сброс, не представляется возможным. И это существенно влияет и на возбуждение нами уголовных дел, потому что трудно потом, естественно, мы теряем доказательственную базу. А если в городах, а это в целых городах и областях, нет специализированных лабораторий, то о чем вообще говорить? О каком учете вот этих выбросов может идти речь?

И в заключение, буквально последнее. Я думаю, что в связи с Киотским протоколом необходимо дать понятие парниковым газам, соответствующее мировым стандартам, дать законодательное регламентирование по порядку учета и контроля парниковых выбросов, необходимо ускорить разработку нормативно-правовых актов, обеспечивающих внедрение наиболее чистых технологий. Особенно хотелось подчеркнуть, что необходимо вкладывать поступающие экологические налоги в различные экологические проекты, а не в бюджет. Это уже тема неоднократных парламентских слушаний на разных уровнях. Но до сих пор, я понимаю, что когда деньги такие попадают в бюджет, они размываются. И в итоге я хочу вам сказать, что буквально три области проехала (Саратов, Астрахань и Волгоград), встречалась там и с губернаторами, обсуждали этот вопрос, где брать большие деньги, например, на очистные сооружения, когда некоторые города, например, Вольск… В Саратове вообще их не имеет целый город. Где-то их надо брать. Откуда? Я думаю, что эти деньги бы, естественно, наиболее нужны были, если они или в какой-либо экологический фонд бюджетный или не бюджетный… это уже в зависимости от законодателей, как решат. Но вот такое их суммирование в настоящее время просто необходимо. Необходимо, я думаю, что предусматривать и налоговые льготы, и льготное кредитование природопользователей, осуществляющих эффективную природоохранную деятельность.

Я думаю, что всяческими мерами надо просто стимулировать это. Есть и другие предложения, но время уже заканчивается. Поэтому благодарю за внимание. Надеюсь, что наше с вами обсуждение даст положительный результат.

Спасибо. Я попрошу, когда будете выступать, неудобно, выступала женщина, останавливать… Ну, 5 минут, мы договорились, давайте регламент будем соблюдать, потому что очень много информации, хотелось бы услышать всю информацию, которая в этом зале сегодня собралась.

(Неразборчиво)… ушли уже в прошлое, мы же сами их отменили. (Оживление в зале.).

Слово предоставляется , начальнику Управления научных программ международного сотрудничества и информационных ресурсов Росгидромета. Пожалуйста.

В. Г.БЛИНОВ

Спасибо, господин председатель. Дамы и господа! Вопрос, который сегодня обсуждается, исключительно важен. Прав был господин Гаврилов, когда говорил о неких канонах, которые действительно вытекают из обязательств Российской Федерации по Киотскому протоколу, не зная которого очень сложно ориентироваться в этом вопросе. Это действительно очень сложный документ. Документ исключительно сложный и в правовом, и в экономическом отношении, сложный по построению, по восприятию. Не все это понимают, но это так.

Вопрос законодательного обеспечения выполнения обязательств Россией настольно важен, что именно он был одним из тезисов выступления в Совете Федерации в прошлом году руководителя нашей службы господина Бетвицкого, когда он обращал внимание на то, что, принимая обязательства по Киотскому протоколу, мы обязаны как можно быстрее ввести необходимые правовые механизмы. К сожалению, мы вынуждены констатировать, что не все мы успели сделать за прошедший год. Действительно, не введен ни один нормативный правовой акт, хотя в Правительстве Российской Федерации проекты трех основных нормативных актов уже находятся на рассмотрении, представлены. Речь идет о национальной системе, о которой сейчас говорилось.

Национальная система, инвентаризация выбросов и поглощение парниковых газов – это одно из условий допуска страны к механизмам гибкости Киотского протокола. Такая система должна быть. Эта система должна позволять вести на ежегодной основе подготовку и представление международным организациям кадастра выбросов и поглощения парниковых газов. И сейчас, возвращаясь уже к проекту рекомендаций парламентских слушаний, я хотел бы все-таки внести в этот вопрос определенную ясность, пока в Российской Федерации нормативно не закреплена эта система, хотя система создана и работает. И Всеволод Валерьянович, выступая, говорил о том, что наша страна уже представляла два национальных сообщения, сейчас заканчивается подготовка третьего национального сообщения за период от 2000-го по 2004 год. Действительно, при международных проверках, которые проводились международными экспертами, к нам не было высказано каких-то существенных замечаний. А эти наши национальные сообщения в форме инвентаризации были приняты международным сообществом.

На что я еще хотел бы обратить внимание? Кажется, еще существует одно недопонимание понятий системы инвентаризации, потому что во всем мире по международным правилам и процедурам, которые приняты в государстве в рамках рамочной конвенции ООН, механизмы подготовки национальных инвентаризаций делаются по методологии межправительственной группы экспертов на основе определенных стандартов и правил. И ни одна страна, ни одно государство мира не использует для подготовки таких инвентаризаций инструментальные методы. Здесь предлагается некая процедура, ну, мы, наверное, впереди всей планеты, видимо, это так, но поймите правильно, нельзя в рамках системы глобального наблюдения обеспечивать учет выбросов каждой страны.

Другое дело, что Российская Федерация, присоединившись к различным конвенциям другого типа по наблюдениям за землей и ее атмосферой, участвует в реализации глобальной системы наблюдения за климатом, которая реализуется через ряд международных организаций, в первую очередь через всемирную метеорологическую организацию. Мы участвуем в этой работе, конечно, мы заинтересованы в том, чтобы наш вклад был достойным, соответствующим нашей стране и ее вкладу в мировую наблюдательную систему. Поэтому, мне думается, здесь тоже нужно определенные поправки и правила внести.

Что касается следующего периода обязательств. Я в этом зале, наверное, один из немногих, кто был в Монреале, видел, как это все развивалось. Там была очень сложная ситуация, особенно с началом переговоров по следующему этапу. В чем она заключалась? Заключалась она в том, что практически Российская Федерация оказалась одна в ситуации, когда мы предлагали включить в переговорный процесс не только страны приложения 1. Сейчас процедурами и механизмами протокола рамочной конвенции предусматривается, что в переговорном процессе будут участвовать все страны. По образу и подобию это примерно так: мы с вами сидим и договариваемся, а кто-то третий диктует нам условия, кто не будет принимать обязательства.

Поэтому Российская Федерация выступала за широкий диалог, он нашел понимание и поддержку у членов мирового сообщества, определенные решения на этот счет есть.

Но есть еще очень важные обстоятельства. По оценке межправительственной группы экспертов по изменению климата, которые сейчас готовят четвертый доклад, к 30-му году доля стран приложения 1 в глобальном выбросе парниковых газов будет составлять уже менее 50 процентов. Европейский Союз, о котором сегодня вспоминали и здесь говорили, его предложение по следующему периоду обязательств – к 30-му году уровни выбросов парниковых газов должны быть сокращены на 50 процентов, к 50-му году – на 90 процентов. Это приведет, понятно, к чему, и нам, конечно, к этому нужно исключительно внимательно относиться.

Что хотел бы я предложить? Во-первых, чтобы Федеральное Собрание обратило внимание на необходимость скорейшего завершения законодательного обеспечения, выполнения обязательств. Это, несомненно, правильно и нужно делать.

Но мне хотелось бы предложить в тех рекомендациях наших слушаний, которые сегодня здесь, изъять те вопросы, которые не имеют к этому отношения. Это отдельная проблема, и, конечно, о ней нужно говорить, но, может быть, в рамках других форматов, других форумов, сосредоточиться только на законодательной части. Если говорить о проблеме охраны атмосферного воздуха, я бы здесь мог предложить ряд моментов, которые, на наш взгляд, являются очень важными. В первую очередь речь идет о разграничении полномочий субъектов на федеральном и региональном уровнях по вопросам охраны атмосферного воздуха. До сих пор этот вопрос не решен, наверное, он также затягивает надлежащую работу в субъектах. У нас действительно не решен вопрос в рамках выполнения обязательств по Киотскому протоколу о вовлечении субъектов в эту деятельность. Но это отдельная тема, о которой также надо говорить очень внимательно, она весьма полезна.

Я мог бы еще массу привести примеров. Например, пример такой. Все страны приложения 1, я имею в виду развивающиеся страны, вкладывают колоссальные деньги в климатическую проблему. Средства исчисляются десятками миллиардов долларов, и только наша страна, к сожалению, не может показать достойную цифру в этом вопросе. И то, что в проекте парламентских слушаний есть обращение к Правительству Российской Федерации о необходимости создания такой национальной программы, которая включала бы в себя политику мира, о чем господин Гаврилов говорил, это абсолютно правильно. Спасибо за внимание.

Спасибо. Вопросы действительно актуальные. Почему? Потому что будем так работать, доработаемся до того, что потом нас все обойдут с правой или с левой стороны, и мы ничего не будет действительно иметь.

Ну, после правового поля надо, наверное, переходить на методическое поле. Поэтому слово предоставляется , первому заместителю председателя Комитета по природопользованию и экологии Торгово-промышленной палаты Российской Федерации.

А. А.СОЛОВЬЯНОВ

Большое спасибо за то, что предоставили возможность выступить в столь представительном обществе.

Те, кто выступали до сих пор, были люди, которые являются борцами за чистоту окружающей среды и за чистоту атмосферного воздуха. А я попробую вам продемонстрировать взгляд на эту ситуацию со стороны предприятий, тех, кого здесь Вера Анатольевна клеймила, как загрязнителей, вредителей и так далее.

Что требуется предприятию либо любому природопользователю? Ясные и четкие правила игры. Пусть даже и жесткие правила, но понятные, которыми можно пользоваться, например, при взаимодействии с тем же контролирующим органом. Что происходит в настоящее время? В 1999 году был принят закон об охране атмосферного воздуха. Это был прорыв вообще в природоохранной деятельности. В августе было подготовлено распоряжение Правительства, которое предусматривало выпуск ряда нормативных документов. Ну, как всегда, закон был у нас рамочный, соответственно, требовал всякого рода пояснений и разъяснений со стороны Правительства.

Поскольку это был период, когда проходила ликвидация Госкомэкологии, таких документов было выпущено не в полном объеме, а многие были выпущены в таком виде, что их практически нельзя использовать.

Сейчас предприятия столкнулись с ситуацией, что многие из методических документов, инструктивных документов, которые регламентируют инвентаризацию, подготовку томов ПДВ и так далее, они просто устарели. Возьмите любой закон, возьмите "Консультант-плюс". Каждому закону, базовому закону природоохранному, такому, как закон об охране атмосферного воздуха, об отходах производства потребления, несколько строчек дополнений, пояснений редакции. А что происходит с теми же документами знаменитого, например, ОНД-86? Для своего времени, уже почти 20 лет, это был революционный документ. А сейчас этот документ безумно устарел. И таких документов, методических, нормативных, которыми вынуждены пользоваться предприятия, полным-полно: от 40 до 60 документов в сфере охраны окружающей среды. Они не только устарели, они просто не соответствуют ни современному техническому, ни законодательному нормативному уровню.

В законе об охране атмосферного воздуха была провозглашена идеология разработки технических нормативов выброса, тех нормативов, которые, собственно, соответствуют нормальному уровню технологии оборудования. Работа была остановлена, и так далее, и тому подобное.

Возвращаюсь, что называется, к правилам игры. Помимо того рассмотрения на комитете методической базы очень живую дискуссию вызвало письмо, подписанное начальником финансово-экономического управления Ростехнадзора господином Светлицким. Ныне он заместитель руководителя Ростехнадзора, которым было отменено утверждение согласования норматива ВСВ (время согласованных выбросов). Просто так взяли… Можно назвать это как угодно, но иначе, как правовым бандитизмом, не назовешь. Почему? Потому что предприятия, которые до сих пор имели согласованное ВСВ, автоматически стали загрязнителями сверхлимитными веществами. Пятикратное увеличение платежей.

Вы сами прекрасно понимаете, что есть отрасли, которым в силу истории развития нашей промышленности невозможно сейчас уложиться в ПДВ. А какая была мотивировка? Очень забавная мотивировка, почему были отменены согласования ВСВ. Это было сказано устами представителя Ростехнадзора: коррупция в рядах сотрудников Ростехндазора, которые согласовывали эти нормативы. Не то что бы они устарели, а именно коррупция, которая позволяет им зарабатывать, согласовывая эти документы, хотя они и не соответствуют реальному положению вещей.

У нас есть перечень тех документов, которые просто сейчас необходимо разработать, и документы, которые уже давным-давно лежат на очереди, и документы, которые были в свое время подготовлены, но в силу организационной чехарды так и остались без применения. Примером таких документов служит инструкция по инвентаризации выбросов загрязняющих веществ, порядок определения источника выбросов вредных загрязняющих веществ и так далее.

Кстати, если говорить о тех же самых системах государственного экологического контроля, производственного экологического контроля, который назывался раньше производственным экологическим мониторингом, до сих пор нет ни одного документа, который определяет состав систем производственного экологического мониторинга. Нет требований, которые предъявляются к этому разделу в проектах, представляемых на государственную экологическую экспертизу.

То есть, по сути дела, мы сейчас имеем ситуацию, при которой предприятия, нарушая, часто нарушают, не имея возможности уложиться или сделать все так, как полагается им, именно потому, что мы или представители органов государственного управления, представительной власти, законодательной власти этим пока не озаботились.

Я не хочу сказать, что я отрицаю многие претензии, которые были высказаны в адрес загрязнителей, наших крупных предприятий, но я еще раз говорю, я сам, как человек, который проработал почти 18 лет в сфере охраны природы, я время от времени вынужден был становиться на сторону тех людей, которые и занимаются удвоением ВВП, и волей-неволей загрязняют и атмосферу, и поверхностные водоемы и так далее. Поэтому сейчас нам, конечно, необходимо, чтобы те органы, которые отвечают за соблюдение природоохранных норм и прав законодательства, активно занимались совершенствованием правил игры, соответствующих нынешним требованиям. Тем более что грядет выпуск многочисленных технологических регламентов, которые в значительной степени вообще меняют правила игры. И не забудьте, что, если мы смотрим на то, как это делается на Западе, у них контролируются выбросы в атмосферный воздух всего до 100 загрязняющих веществ, а у нас контролю подлежит несколько тысяч. Вы сами понимаете, возможности решить эту проблему очень и очень непростые.

Больше спасибо за внимание.

Следующее выступление сделает , генеральный директор ОАО "Инга", предприятия, которое уже 55 лет выпускает воздухоочистительные фильтры.

А. Н.ЛЕБЕДЕВ

Спасибо, Виктор Евграфович. Действительно, 55 лет исполнилось производству – заводу газоочистительной аппаратуры в Ярославской области в поселке Семибратово. Нашей продукцией оснащены установки для очистки отходящих дымовых газов на всей территории Советского Союза, на подавляющем большинстве предприятий, которые работают на твердом топливе, всех дымовых газов и аспирационных газов.

Я хочу сказать, что наше оборудование хорошее, как бы нас ни ругали машиностроители, и что мы якобы неконкурентоспособны и так далее. Оборудование наше хорошее. К его чести оно отработало уже по два, по три нормативных срока на всех этих предприятиях. Любой промышленный центр возьмите, везде наши установки стоят. Это в рамках представления.

Что я хотел бы сказать по существу тех тем, которые сегодня рассматриваются? Действительно, работы для нас всех очень много. Я объездил всю страну и за рубежом был, видел состояние и их установок и наших. Работы очень много, и мы могли бы достигнуть очень большого результата, но необходимо предпринять усилия, в том числе и на федеральном, и на региональном уровне.

Первое. Была разрушена некая целостная система, я бы так ее назвал, научно-производственный комплекс по изготовлению газоочистного оборудования. Мы все акционировались. У нас и научно-исследовательский институт входил в наше объединение в свое время, головной в Москве с филиалами, в том числе и в Семибратово. У нас и проектные организации были. И сейчас мы все выживаем в этом бурном море рыночных проблем, если это можно назвать рынком.

Я не буду говорить обо всех, я скажу только два слова о том, в каком положении мы находимся, как машиностроительное предприятие.

Машиностроение у нас сейчас… Если Советский Союз в свое время на втором месте находился по выпуску и потреблению машиностроительной продукции, то сейчас где-то между 20-м и 22-м.

Скажем, такой пример, что станков выпускали столько в Советском Союзе, сколько сейчас… Вернее, сколько выпускал одни завод в Советском Союзе, сейчас выпускает вся Россия. Это для примера. Белые и черные рейдеры и так далее, угроза только возрастает сейчас.

Что сейчас нужно, что мы ожидаем от нашего государства? Во-первых, в нашей отрасли создать то же самое, такие же правила игры и такую систему мотивации и стимулов, я бы назвал, чтобы мы могли снова объединить наши усилия и поработать на благо решения всех этих вопросов и всех этих проблем, которые здесь перечислялись.

Второй момент. Есть такие горячие головы, которые утверждают, что нашему машиностроению осталось еще от силы года четыре. Потом мы теряем всякую техническую независимость, в том числе появляется угроза и экономической безопасности, поскольку машиностроение – становой хребет любой промышленности.

У нас сейчас нет каких-то стимулов для роста машиностроения в этой отрасли, в этом комплексе отраслей, поэтому, видимо, нужно как-то действовать точечно. Мы все знаем, что автопром государство поддерживало и вообще беспрецедентные случаи, когда 15 нормативно-правовых актов в течение трех лет было принято в поддержку автопрома. Поскольку нет общих стимулов и тенденций к развитию машиностроения, видимо, и нам нужна какая-то поддержка. Я не говорю, что обязательно надо сейчас все бросить и заниматься этим производством, но какие-то меры нужно предпринимать в том плане, что у нас тоже беды, свойственные всему нашему машиностроению, то есть это и старение фондов, что само по себе влечет неконкурентоспособность (вы все здесь понимаете, дорогие коллеги), и та же самая кадровая проблема, и весь тот букет проблем, которые свойственны любому машиностроительному предприятию.

Если мы все-таки хотим реально что-то делать, то, что можно увидеть и потрогать руками, действительно, на эту проблему нужно обратить внимание.

Я хочу подчеркнуть, что здесь есть смысл обратить на это внимание, потому что только в этом году (то, что Вера Анатольевна перечисляла и рассказывала о "Северстале") мы поставили установки и очистительную систему на "Северсталь". Мы установили в Магнитогорске на цементном огнеупорном заводе... Труба не дымит вообще. Вообще не дымит. И в Нижний Тагил осуществляем поставки, и в ряд других известных городов. Действительно, технологии есть.

реплика

Тут в шутку говорят, что, может, она не работает?

А. Н.ЛЕБЕДЕВ

Да. Были такие курьезы и раньше, когда, скажем, ехал директор предприятия. Перед этим растопили котел или печь. Подъезжает. Труба не дымит. Он по селектору устраивает разнос, а ему говорят: "А Вы знаете, мы установку газоочистки включили".

Ваш покорный слуга был в Виннице на химическом заводе, это еще в советские времена. Туман серной кислоты. До того, как установили нашу установку, там если капелька попадала на брюки, то это означало отверстие в брюках. Так вот, когда установили установку, на выходе – ладошку, и она не кислит, в том числе и лакмусовая бумажка.

Спасибо, Александр Николаевич. Следующее выступление сделает , директор Научно-исследовательского института "Атмосфера" на тему "Проблема охраны атмосферного воздуха в Российской Федерации".

В. Б.МИЛЯЕВ

Все, что мы сделали, сделали при поддержке многих людей, которые здесь сидят, и Александра Александровича, и Всеволода Валериановича. Но тем не менее давайте сначала про беды, потому что как бы в общем контексте разговоров, куда мы идем и куда мы приплыли, с точки зрения законодательства, оно выглядит следующим образом.

В 1951 году у нас было 10 ПДК, в 1972 – 98, а в 1990 году у нас ПДК… и было 1075. С 1990 года по 2000 год мы снизили выбросы с 30 млн. тонн до 18 млн. тонн. Количество ПДК контролируемых параметров выросло до 2200 штук. Таким образом, медики занимаются тем, что резко увеличивают количество веществ, подлежащих нормированию, учету, то есть ведут проблему к полному абсурду. Это с одной стороны.

Что такое санитарно-защитная зона? Вся проблема систем управления качества атмосферного воздуха в Российской Федерации с точки зрения законодательства сводится к одному – разбавление грязи чистым воздухом при помощи трубы. То есть загоняется примесь наверх, разбавляется во время переноса. И во всех законах, кроме последнего, по охране атмосферного воздуха мотивационных начал развития технологий у нас в Российской Федерации не предусмотрено. Единственная запись была по техническим нормативам в нашем законе по воздуху, когда ВСВ устанавливается с учетом технического норматива.

Но, глубокоуважаемая прокуратура, я ни разу не читал за эти 10 лет, чтобы он написал, нет технического норматива, значит, имеет право выдаваться ВСВ. Поэтому как бы мотивация промышленности на развитие очистки полностью отсутствует в нашем российском законодательстве. И надо четко сказать, если мы не двинемся здесь, не сделаем следующий шаг, причем лоббирование идет такое, что это даже невозможно вставить в закон. Когда мы делали закон по охране атмосферного воздуха, то, сколько ни вписывали, в конечном варианте медики или другие выбрасывали оттуда. И поэтому закон по охране окружающей среды вообще получился как бы обрезанный полностью. Там вместо технических нормативов перепутано, написано "технологические". И много таких вещей, которые просто не стыкуются с точки зрения здравого смысла. Введен аудит. Забыли, главу из аудита вычеркнули и так далее.

Поэтому в принципе вся система управления качества атмосферного воздуха сейчас строится не гигиенических принципах. И здесь природоохранники большой роли не играют. Здесь бал правят медики. Их мечта увеличить количество ПДК и … до беспредела. А каждый стоит примерно миллион в разработке. Так что, можете посчитать их деньги. А вся страна – это одна санитарно-защитная зона. Все они как бы при делах. А все остальное, что происходит в стране, это как бы их не волнует. А есть только два варианта достичь того, чего мы хотим, чтобы наши дети и внуки были здоровы. Это значит работать с технологиями и работать с очисткой, если технология не дорабатывает то, что можно уже доработать. И тогда не будет никаких проблем с санитарно-защитными зонами, которых нигде нет в мире. Тогда не будет проблем с высокими трубами. И чтобы те 2 млн. тонн, которые Норильск выкидывает, мы поднимем трубу на 500 метров, чтобы это дело славно, так сказать, на Канаду "заплюнуть". И так далее.

Таким образом, первое условие законодателя – это четко понять, если мы работаем по принципу гигиенического управления, а не по технологическому, то мы находимся в тупике, как бы этот тупик, в какую бы обертку вы сейчас не оборачивали. Потому что время то как бы ушло, где демагогический лозунг "Здоровье населения превыше всего", при полном отсутствии реализации этого лозунга, оно сейчас уже как бы не работает. Сейчас это можно достичь более конструктивно, более дешевым способом и более продуктивно.

Теперь что касается Киота, я много слышу про это, много занимаемся. Как бы инструкцию по инвентаризации мы подготовили. Она в МПР находится. Дело в том, что Киото, мы проехали все Монреаль. И кто знает, что это такое, Монреальский протокол, как нас упаковали классно, то же самое будет с Киотским. Я не про то, хорошо это или плохо. Самое главное, понимать, что к климату это имеет отношение весьма условное. На самом деле это построение мировой системы управления качеством окружающей среды. И здесь я согласен с Даниилом Данильяном, который именно так понимает проблему. А если так, давайте мы конструктивно внедряться в общие правила игры хотя бы на европейском поле, поскольку оно нам ближе. И вот Всеволод Валерианович говорил, что как бы управление Киото, все эта система – отдельная штука.

К чему мы сейчас пригребем. Там есть сейчас Природонадзор. Там есть экспертиза. У нас есть Ростехнадзор. Там экспертиза, нормирование и контроль. Сейчас будут субъекты Федерации, там экспертиза, нормирование, контроль. И вот это все неизвестно кем неизвестно кому без методической базы повесим, вот это тоже, о чем говорится, система управления качеством Киото, ну, по парникам. Поэтому, я думаю, что страна это не съедет с точки зрения организационной, потому что численность Гидрометслужбы не позволяет руководить процессом, численность Ростехнадзора на пределе. А численность Природонадзора, там вообще, так сказать, я уже не говорю.

Поэтому сейчас, чтобы строить систему, надо тысячу раз подумать. Я бы, честно говоря, отдельную систему не строил. Потому что в принципе налаженный механизм в стране, который есть и который четыре года ломают, и пока еще не сломали до конца. И вот Александр Александрович как бы сначала с той стороны был, с точки зрения природоохранника, сейчас с точки зрения природопользователя, и говорит: "Ребята, дайте нам долговременные правила игры". Но мы должны сейчас дать такие правила, чтобы природопользователь при этом приносил пользу не только себе, но и государству, выполняя государственные задачи сохранения целостности природы, человека, детей и внуков наших.

Поэтому сейчас, если мы не уделим большого внимания именно технологическому аспекту деятельности управления качества окружающей среды, мы через 15 лет, кто доживет, будем стоять и толковать то же самое, о чем мы с вами говорили 15 лет тому назад.

Спасибо. Следующее сообщение сделает – генеральный директор Энергетического углеродного фонда. Доклад называется: "Реализация механизмов Киотского протокола в Российской Федерации".

А. В.ГОРЬКОВ

Добрый день, уважаемые коллеги! Постараюсь очень коротко, и уложиться в пять минут, отведенные мне. Вопросами сокращения антропогенного воздействия РАО "ЕЭС России" занимается достаточно давно. Впервые мы начали заниматься этим еще в 1998 году, то есть за шесть лет до ратификации Киотского протокола в Российской Федерации.

Осенью 2000 года была создана специализированная организация в РАО "ЕЭС России", которая называется "Энергетический углеродный фонд". Всегда тема Киотского протокола в РАО "ЕЭС России" прочно увязывалась с вопросами энергосбережения и повышения экологических показателей отрасли. Сокращение выброса парниковых газов, а доля РАО "ЕЭС России", доля наших электростанций в выбросах парниковых газов Российской Федерации – это 30 процентов. И мы говорим сегодня именно о парниковых газах. А еще точнее для энергетики, это 97 процентов СО2, к которым, кстати, никакие газоочистки не имеют никакого отношения, так вот, сокращение выбросов парниковых газов в нашей отрасли, это всегда обратная сторона медали, которая называется "Экономия топлива". Чем выше эффективность сжигания топлива на наших электростанциях, чем выше КПД, тем ниже выбросы парниковых газов. И РАО "ЕЭС России" всегда рассматривало Киотский протокол как эколого-экономический механизм, который стимулирует инвестиции в конкретные проекты по повышению энергоэффективности мероприятий, связанных с энергосбережением, и мероприятий, связанных с повышением экологических параметров нашего производства.

Какие это проекты? В первую очередь это все проекты, как я уже говорил, связанные с КПД. Второе направление, это все проекты, которые связаны с переводом наших электростанций с одних видов топлива, менее экологически чистых, на другие виды топлива, более экологически чистые. Ну и, конечно, проекты, которые связаны с увеличением доли производства электроэнергии на так называемых нетрадиционных возобновляемых источниках энергии.

Расчеты, которые провели у нас, и опыт работы показывают, что углеродные кредиты позволяют финансировать сегодня от 5 до 20 процентов стоимости вот таких инвестиционных проектов. В РАО "ЕЭС России" есть большой опыт, хотя, в общем-то, безрезультатный по подготовке таких проектов. Мы 10 раз участвовали в различных международных тендерах. В частности, за последние два года у нас три проекта. Это перевод двух котлов Киржской ГРЭС с мазута на газ, перевод двух котлов Амурской ТЭЦ с угля на газ, реконструкция Медногорской ТЭЦ с выработкой электроэнергии по современному парогазовому циклу. Участвовали в тендерах, которые организовало правительство Нидерландов, – РАП-3, РАП-4. Мы прошли все стадии отбора, международную экспертизу. Подписание контрактов у нас не состоялось по одной простой причине. Нет одобрения этих проектов у Правительства. Мы надеялись, что ситуация изменится после того, как Российская Федерации ратифицировала Киотский протокол. К сожалению, и этого не произошло. В 2005 году опять два наших проекта участвовали в тендерах, которые организовало теперь датское агентство по охране окружающей среды. А за это время проект Киржской ГРЭС был реализован самостоятельно за счет тарифных денег. Не было возможности для его дальнейшего участия в тендерах.

В июне этого года РАО "ЕЭС России" подписало два пилотных контракта между Датским агентством по охране окружающей среды и РАО "ЕЭС России". Это хабаровский проект и оренбургский проект. Условиями вступления в силу этих контрактов является получение от Правительства Российской Федерации писем одобрения. 28 октября, вот такой срок был указан в контрактах. Эта дата прошла. Писем одобрения мы не получили. С этого момента датская сторона имеет право расторгнуть данные контракты в одностороннем порядке. К счастью, мы этого пока еще не делаем.

Что мы имеем на сегодня? Отсутствие нормативно-правовой базы по практическому применению механизмов Киотского протокола, безусловно, сдерживает привлечение углеродных инвестиций в энергетическую отрасль и уже сократило объемы возможного углеродного финансирования для крупных инвестиционных проектов, у которых сроки реализации превышают три года. Отсутствие законодательства – это, к сожалению, главная задача, которую мы не смогли решить, мы все вместе, здесь присутствующие, за прошедший год. А для РАО "ЕЭС России" все просто и ясно. Это – потери проектов. А масштаб потерь – это сотни миллионов долларов.

Я хочу сказать, что ситуация еще осложняется тем, что энергетика является регулируемой отраслью. И уровень тарифов устанавливается государством. А темпы роста тарифов устанавливают политики. Так вот, в условиях, когда темпы роста тарифов ниже инфляции, в этих условиях потерянные киотские деньги, это – потеря проектов, и в первую очередь проектов экологических.

Ну, я не буду говорить о том, сколько у нас еще есть проектов, которые подготовлены, находятся в высокой степени готовности. До тех пор, пока не будет нормативно-правовой базы, эти проекты вряд ли смогут быть реализованы.

В 2005 году Правительством был утвержден достаточно объемный и комплексный план по реализации мероприятий Киотского протокола. Там стояли конкретные сроки поручений и так далее. По большинству пунктов срок стоял второй квартал 2005 года. К сожалению, по состоянию на сегодня эти мероприятия не выполнены. Единственный выполненный пункт – это создание Министерством экономического развития и торговли межведомственной комиссии по проблемам Киотского протокола под руководством Андрея Владимировича Шаронова.

В настоящее время в Правительстве, в министерствах и ведомствах находится на согласовании проект постановления Правительства об утверждении положения о разработке утверждения контроля за реализацией инвестиционных проектов и так далее, короче говоря, проекты совместного осуществления в соответствии со статьей 6 Киотского протокола. Документ, безусловно, нужный, но, к сожалению, недостаточный. Дело в том, что при заключении договоров с иностранными покупателями сокращенных единиц от нас требуется письмо-одобрение, в котором есть два момента. Первый момент – это утверждение данного проекта Правительством Российской Федерации. И второй момент, который должен быть отражен в письме, это гарантии по передаче фактически полученных в результате проекта единиц иностранному покупателю. Вот вторую проблему без специального федерального закона решить постановлением Правительства невозможно.

Я понимаю, что времени мало, поэтому пропускаю достаточно много, о чем хотелось бы сказать. Единственное, о чем хотел сказать, это о нормировании выбросов парниковых газов. Вопрос, конечно, чрезвычайно важный. Но я не сомневаюсь в том, что мы все хотим сделать как лучше. Но я хочу напомнить, что у нас уже есть достаточно неэффективное природоохранное законодательство с ПДВ, ПДК, ВСВ и очень индивидуальными, непонятными нормативами. И все очень жестко. Но поверьте, как только наши фабрики, заводы, электростанции выйдут по уровню производства на 1990 год, то мы сразу поймем и глубину экологических проблем в Российской Федерации и степень деградации экологической составляющей бизнеса. Спасибо за внимание. У меня все.

Спасибо, Андрей Владимирович. Действительно, мы только сегодня зафиксировали федеральным законом все тарифы на энергоносители, все, что отпускает нам ЖКХ – газ, тепло, свет. Все будет зафиксировано в пределах инфляции. Конечно, теперь будет энергетикам работать сложнее, потому что те процентные ставки увеличения, которые были объявлены на 30–35 процентов, конечно, взяты абсолютно из воздуха. Но энергетики так не считают.

Следующее выступление "Принципы сертификации работ, направленных на сокращение выбросов парниковых газов" сделает – генеральный директор ООО "Национальная система сертификации сокращения уровня антропогенных выбросов парниковых газов".

О. Н.ШТЕМБЕРГ

Благодарю Вас, Виктор Евграфович, благодарю вас, коллеги, за то, что вы дали мне возможность сегодня выступить в своей новой ипостаси и я позволю себе быть чрезвычайно оптимистичной, потому что уважаемый Виталий Александрович и Виталий Борисович здесь с достаточной долей пессимизма говорили о роли состояния нашего законодательства в природоохранной сфере, которое бы регламентировало состояние атмосферного воздуха.

Я хотела бы сказать о том, что сделано уже с точки зрения третьей стороны. В данном случае я уже как третья сторона выступаю, как независимый орган, деятельность которого призвана оценивать и подтверждать соответствие по сокращению выбросов парниковых газов и волюдации проектов совместного осуществления.

Как вы знаете, создавшийся правовой вакуум, о котором говорили мои коллеги из Министерства экономики, из Росгидромета, он распространяется, естественно, и на техническое регулирование. И Евгений Робертович, я благодарна ему за то, что он сделал акцент на деятельности систем добровольной сертификации в данной сфере.

Следует подчеркнуть два обстоятельства в этой связи. С тем, что на состоявшейся презентации ИСО-1464, о которой Евгений Робертович говорил в Монреале, были сделаны как раз акценты на необходимости разработки национальных процедур, национальных методов. То есть деятельность Правительства, таким образом, регламентируется в этой сфере.

И второе, на чем был сделан акцент, это на том, что приоритеты отдаются при разработке процедур аккредитации независимых организаций, действующих в сфере волюдации проектов и верификации сокращения выбросов.

Единственная в Российской Федерации система сертификации по сокращению выбросов парниковых газов, которую я сейчас имею честь представлять, она, собственно… Вы прочитали цели и задачи нашей системы. И предназначена она в том числе для создания условий надлежащего исполнения Российской Федерацией процедур Киотского протокола и маракешских договоренностей, которые, как вы знаете, также были приняты на встрече сторон. Система самодостаточна с точки зрения национального законодательства, поскольку закон о техническом регулировании достаточно четко регламентирует ее процедуры. Но система не самодостаточна с точки зрения действия международных правил и процедур маракешских договоренностей, то есть мы постоянно сталкиваемся с понятийными проблемами. Нам приходится конвертировать понятие волюдации, верификации, оценок, подтверждения соответствия, сертификации и так далее. Но тем не менее мы с этими проблемами справляемся.

И я бы хотел очень коротко сказать о том, что в констатирующей части, которую мы очень внимательно посмотрели и которая направлена на подготовку самой политики в области регулирования оценки подтверждения, соответствия в Российской Федерации, нужно сделать небольшую оговорку, что да, действительно, в России отсутствует соответствующая процедура технического регулирования, но тем не менее процессы идут, и процессы достаточно позитивные. Уже развиваются процессы функционирования и систем национальной сертификации, добровольной сертификации сокращения уровня антропогенных выбросов парниковых газов.

И, кроме того, мы чрезвычайно благодарны за содействие федеральным органам исполнительной власти, которые помогают нам, помогают в нашей деятельности. И мы рассчитываем на то, что и в дальнейшем у нас будет вестись достаточно серьезная работа не только с предприятиями, но и с государственными органами исполнительной и законодательной власти.

Принцип нашей системы достаточно прост и ясен, он носит ярко выраженный региональный характер. То есть мы свои органы по сертификации создаем на территориях, на территориях Российской Федерации, которые подвергаются очень серьезному антропогенному воздействию. Перед вами здесь наша схема, которую мы представляли в Монреале. Она уже достаточно показательная, если учесть, что мы работаем только полгода, даже меньше. Я уже сказала, что мы выразили благодарность нашим коллегам из федеральных органов исполнительной власти и тем организациям, с которыми мы сотрудничаем.

Я благодарю вас за внимание и надеюсь на то, что данные слушания помогут дальнейшему плодотворному сотрудничеству и в том числе нам, как третьей стороне. Благодарю за внимание.

за очень краткое и интересное выступление. Следующее выступление сделает , председатель Комитета по экологии и природопользованию Законодательного Собрания Вологодской области, главный эколог ОАО "Северсталь".

Н. А.АРХИПОВ

Уважаемые коллеги, спасибо за то, что мы в очередной раз обсуждаем такую назревшую тему, как охрана атмосферного воздуха. 22 сентября был проведен "круглый стол" в Совете Федерации, где я обещал доложить, что же мы сделали для улучшения атмосферного воздуха от предприятия "Северсталь". Если на 22 сентября я говорил о том, что у нас было освоение средств порядка 500 млн. рублей, то на 1 января 2006 года в охрану атмосферного воздуха будет вложено более миллиарда рублей. Сегодня заканчивается крупнейший проект, это по четвертой доменной печи разработки Семибратовского завода, и могу сказать, что здесь была такая маленькая реплика: где платежи? Так вот, правительство Вологодской области, Законодательное Собрание, учитывая то, что экологические фонды все расформированы, сохранили эту статью в Бюджетном кодексе области, и все платежи за негативное воздействие на окружающую среду сосредоточены в бюджете на природоохранные мероприятия, так что работать в этом направлении каждая область может без закона пока.

Что касается отношения Вологодской области и компании "Северсталь" к Киотскому протоколу, могу сказать, что данный проект обсуждался на правительственном уровне, в Законодательном Собрании. Мы практически готовы работать в данном направлении, но, к великому сожалению, с чем работать? У нас сегодня, здесь правильно сказали, нет правового поля. К нам приезжают и японцы, датчане, голландцы, французы. Как они приехали, так они и уехали. Так вот, прежде всего, наверное, 2008 год уже не за горами и хочется сказать, а что же мы сделали на окончании первого этапа? А практически ничего.

Я здесь слышу, заседал в Монреале, в Канаде и везде. Но, уважаемые господа, почему же вы не доносите все то, что наработали, "нарешали", до промышленных предприятий, на плечи которых ляжет выполнение Киотского протокола. А мы сегодня находимся в вакууме, нет ни одного документа. Я с 1997 года слышу все одно и то же. Так давайте, наверное, может быть Правительство Российской Федерации возьмет на себя ответственность за разработку нормативно-правовой базы и скажет, что, уважаемые руководители промышленных предприятий, где ваш комплексный план снижения негативного воздействия на окружающую среду в свете Киотского протокола? Хоть я тоже сомневаюсь, как предприятие влияет на климат, но тем не менее ратифицировали – надо выполнять. А что выполнять, не знаем. И то что в рекомендациях Комитета по экологии Совета Федерации есть, я думаю, что взять за основу эти предложения, одобрить их и одновременно дополнить еще тем, что Правительство Российской Федерации, я не знаю, может быть, какой-то комитет управляющий будет законом или постановлением, от слов надо переходить к делу. Спасибо.

Спасибо, Николай Александрович. Еще одно выступление. , заместитель директора Центра экологии и продуктивности лесов РАН, тема: "Проблемы реализации Киотского протокола в сфере землепользования и земельных отношений".

Д. Г.ЗАМОЛОДЧИКОВ

Добрый день, уважаемые коллеги! Большое спасибо за приглашение выступить на столь представительном форуме. Я хотел бы остановиться на некоторых проблемах реализации Киотского протокола по отношению к лесному хозяйству и землепользованию, а именно я хотел бы сосредоточить внимание всего лишь на трех довольно важных проблемах. Первая проблема касается предоставления отчетности в рамках Киотского протокола в органы Киотского протокола ИРКИК по стокам и отстойникам в лесном секторе.

Как известно, Киотский протокол признает важную роль лесов в определении региональных балансов парниковых газов, но ограничивает учет этого влияния очень строгими рамками. Кроме того, очень жесткие требования предъявляются к национальной отчетности по предоставлению тех или иных величин стоков парниковых газов в лесном секторе. Это понятно, потому что, соответственно, величины этих стоков расширяют национальные квоты по парниковым газам, квоты могут быть легализованы в механизмах международной торговли, поэтому, естественно, требуют очень строгого обоснования. Сразу надо сказать, что эта национальная отчетность формируется на данных государственных учетов лесов, данных учета земель, которые осуществляются разными ведомствами в России, и одной из серьезных проблем является то, что эти данные несколько разноречивы, поскольку они базируются на разных источниках информации.

Имеются определенные недочеты и в системе лесной инвентаризации, в действующих инструкциях по составлению государственных учетных данных лесов и инструкций по лесоустройству. Вполне вероятна следующая ситуация: приезжает международная комиссия, которая обязательно будет проверять национальную отчетность в рамках Киотского протокола, указывает на разночтения между данными земельного учета и лесного учета и говорит, что, господа, ваши отчеты не принимаются, в результате чего все эти квоты на лесоуправление, установленные маракешскими соглашениями, просто-напросто аннулируются. То есть такая вероятность существует, и для ликвидации этих проблем необходимо устранить разночтения, я использую модный термин "гармонизировать" данные лесного и земельного учетов и несколько улучшить принятую в системе систему лесоинвентаризации. Конкретные предложения по изменению тех или иных нормативных документов содержатся в ваших рекомендациях.

Вторая проблема. Хорошо, допустим, соответствующие международные органы приняли российскую отчетность. Допустим, мы доказали, что наши леса являются стоками. А будут ли они стоком в период действия Киотского протокола? На самом деле это неочевидный вопрос, и здесь наибольшей проблемой является влияние лесных пожаров. Понятно, что уровень лесных пожаров зависит, с одной стороны, от климатической ситуации, с другой стороны – от степени охраны лесов от пожаров. Это финансирование, соответственно, степень охраны лесов от пожаров постоянно снижалось в начале 90-х годов, в результате чего у нас частота лесных пожаров существенно возросла во второй половине 90-х годов – начале 2000-х годов. Более того, никто точно не знает, сколько лесных пожаров в России, поскольку официальная статистика охватывает только охраняемую часть лесного фонда.

Иначе говоря, мы можем иметь какой-нибудь крайне сухой год, с которым 1998 год покажется еще достаточно влажным. Куча лесов у нас соответственно сгорит и, более того, никаких квот на лесоуправление мы не получим, наоборот, леса станут источником углерода и в данном случае снизятся, соответственно, квоты страны.

Вывод: необходимо предусмотреть увеличение финансирования охраны лесов от пожаров и внести соответствующие изменения в текущие и будущие законы о бюджете, поскольку эта строка прописана в законе о бюджете Российской Федерации, то есть это очень серьезная проблема. Более того, усиление охраны лесов от пожаров, наоборот, может привести к увеличению квот на лесоуправление, но это уже для второго периода действия Киотского протокола.

Теперь третий ключевой вопрос. При составлении этой национальной отчетности, при составлении отчетности в рамках Киотского протокола мы пользуемся рекомендациями МГИ. А хороши ли эту рекомендации МГИ по отношению к землям, площадям и вообще природным системам России? Безусловно, они на самом деле крайне упрощены и не характеризуют реальный вклад России в процесс обмена углеродом. Это как раз то самое, о чем мы говорим, что Киотский протокол, может быть, даже не имеет отношения к климату, характеризует некоторые конкретные вещи, может быть, стоит его улучшить. Приведу такой пример. В существующих пособиях МГИ по составлению национальной отчетности болота, а это важный аккумулятор углерода в атмосфере, в том числе и текущей, рассматривается только как источник углерода, а именно при заболачивании увеличивается эмиссия метана, а при осушении увеличивается эмиссия углекислого газа. Можем мы что-нибудь возразить, учитывая то, что у нас громадный массив болот по Западной Сибири? Не можем. Почему не можем? Потому что у нас нет исходной информации. Потому что существующие исследования углеродного цикла, ведущиеся различными научными организациями, они проводятся крайне разобщенно, в основном под финансирование международных проектов, и никак не скоординированы на федеральном уровне. В данном случае я представляю научную общественность, могу сказать, что эта ситуация нас не очень устраивает, мы чувствуем себя несколько невостребованными на таком государственном уровне, и может быть, мы могли как-то облегчить переговоры в рамках учета земельных стоков и источников на последующие периоды действия Киотского протокола. И с этой точки зрения, на наш взгляд, необходимо установить федеральную программу поддержки углеродных исследований и главную интеграцию всех существующих групп на национальном уровне. И, по-видимому, надо дать рекомендацию президиуму Российской академии наук и всем вовлеченным организациям для интеграции в рамках такой программы. Спасибо за внимание.

Спасибо, Дмитрий Геннадьевич. Уважаемые коллеги, я хотел с вами посовещаться, у нас еще записалось пять докладчиков, это дополнительно уже. В то же время мы должны с вами очень кратко обсудить рекомендации. Есть предложение подвести черту. Все согласны? Чтобы не обидеть никого из присутствующих, мы предлагаем все ваши доклады в полном объеме представить нам в оргкомитет, они будут опубликованы в "Вестнике Совета Федерации", и те, кто выступил очень кратко в связи с тем, что мы ограничили время, и те, кто не был заявлен, но хотел бы также опубликовать свои материалы, просим присылать в наш адрес. Я думаю, что до 15 января вы успеете все это оформить. И, кроме того, еще очень хорошее предложение поступило от Евгения Робертовича, который предлагает вам также принять участие с вашими докладами в журнале "Вестник технического регулирования". И каждому участнику мы вышлем материалы наших парламентских слушаний.

Коллеги, у кого есть конкретные замечания по нашим рекомендациям? Еще отмечу, традиционно мы всегда выслушиваем ваши доклады и замечания по ходу, у нас ведется стенограмма. И уже наш аппарат дорабатывает рекомендации, отшлифовывая их с учетом ваших замечаний, и затем через некоторое время каждому участнику будут высланы доработанные рекомендации. Все согласны с этим?

К. А.СТЕПАНОВ, Фонд Вернадского, Генеральный директор.

Я буду очень краток. 1 ноября Фонд Вернадского проводил конференцию "Киотский протокол год спустя после ратификации". Мы приняли резолюцию, которая была направлена в Правительство, поэтому мне бы хотелось просто передать наши рекомендации, тем более что они достаточно конкретны, как мне кажется, и передать все материалы, которые были приняты на этой конференции. Я передаю организаторам и надеюсь, что совместная работа будет плодотворной.

С удовольствием принимаем, спасибо. Коллеги, кто бы еще хотел сделать замечание, предложение? Пожалуйста.

_________

В условиях дефицита времени я постараюсь быть краток. Первое, что я хотел бы исключить из рекомендаций, проект которых нам представлен, что сегодня уже прозвучало в докладах, – это исключить терминологию "климатические проекты совместного осуществления", а называть их "проекты сокращения антропогенного воздействия на окружающую среду", так как вы все прекрасно знаете, что дискуссии о зависимости климата от выбросов парниковых газов среди ученых достаточно широко идут и конкретных выводов по этой дискуссии на сегодняшний день нет.

Второе. В преамбуле рекомендации существует такая формулировка на втором листе: "по сути, Киотский протокол направлен на обеспечение устойчивого развития государств на основе инновационных технологий, в том числе путем научной разработки и практического внедрения современных и энерго-, и ресурсосберегающих инновационных, экологически безопасных технологий". Я думаю, что эту формулировку надо просто исключить, потому что Киотский протокол по своей сути направлен на увеличение выбросов парниковых газов, которые были ограничены первым документом, ограничивающим выбросы и Рамочной Конвенцией ООН об изменении климата. А Киотский протокол открыл дорогу на наращивание выбросов при помощи приобретения квот у развивающихся стран.

И по самой резолюции в рекомендации Федеральному Собранию хотелось бы обратить внимание на следующее, что сегодня тоже в докладах прозвучало, здесь идут три постановления Правительства, которые на сегодняшний день обсуждаются в Правительстве и принимаются в качестве нормативных и законодательных документов, но главного документа на сегодняшний день нет. Это то, опять-таки, о чем сегодня говорилось. Это концепция регулирования антропогенного воздействия на атмосферный воздух или на окружающую среду в зависимости от того, как будет принята окончательно формулировка. Потому что в зависимости от стратегии этого регулирования мы только можем в дальнейшем строить всю систему нормативно-правового регулирования по существующей проблеме атмосферного природопользования, а также в рамках Киотского протокола. В противном случае мы так и будем топтаться на месте, как мы топчемся уже начиная с 1995 года в рамках ИКИК и как продолжение адаптации в рамках Киотского протокола. Спасибо.

Спасибо за очень ценное предложение. Есть еще замечания, предложения? Если больше замечаний к рекомендациям нет, хотел бы поблагодарить всех докладчиков, участников сегодняшних парламентских слушаний. И пользуясь случаем, учитывая, что мы больше не соберемся в таком формате в этом году, всех поздравить с наступающим Новым годом. Я надеюсь, что в следующем году мы еще с вами будем встречаться и обсуждать все указанные проблемы. Всем спасибо.

_______________