Сборник статей международной научно-практической конференции «Эволюция международной торговой системы:перспективы для развивающихся рынков» (стр. 11 )

Изменение благосостояния стран

Из рисунка 5 очевидно, что после обмена преференциями страна B (то есть, страна, которая не торгует с остальной частью мира) становится более обеспеченной, а страна А (то есть страна, которая действительно торгует с остальной частью мира) становится проигрывающий материально. Таким образом, торговая кривая безразличия В, проходящая через , обязательно подразумевает более высокий уровень благосостояния для B, чем соответствующая кривая торговли В, проходящая через Eb. Точно так же торговая кривая безразличия А, проходящая через , обязательно подразумевает более низкий уровень благосостояния для А, чем кривая безразличия А, проходящая через Eа.

Выгоден ли потенциально обмен преференциями для A и B? Другими словами, действительно ли возможно, что после обмена преференциями страна B могла бы компенсировать стране А ее потери и все же остаться более обеспеченной, чем прежде? Ответ – “Да.” Вернемся к равновесию, достигаемому после обмена преференциями на рис. 5 и предположим, что страна B совершает единовременную выплату стране A. Равновесие В будет двигаться от к , а равновесие А – от к Eа. Когда точка равновесия В совпадет с К на векторе ООС, точка равновесия А совпадает с Eа (то есть начальной точкой равновесия А). Соответственно, когда компенсация страны В стране A такова, что равновесие В возвращается в точку К, страна A возвращает все потери в благосостоянии. Однако, B все еще более обеспечена: точка К обязательно лежит на более высокой кривой безразличия для B, чем точка Eb, как следует из рис. 5.

Отсюда мы заключаем, что относительно небольшие взаимные тарифные льготы всегда выгодны.

аспирант, УрГЭУ, Каменск-Уральский

Применение инструментов внешнеторговой политики в условиях ВТО: международный опыт и практика защиты предприятий черной металлургии

В настоящее время практически невозможно представить себе развитие национальной экономики любой страны без ее участия в мирохозяйственных связях. Это связано с тем, что тенденции усиления интернационализации хозяйственных взаимоотношений в конце прошлого века способствовали началу глобализации мировой экономики. Бум международных слияний и корпоративных инвестиций в зарубежные проекты сейчас только усиливает процессы синхронного развития экономик разных государств. Цепочки поставщиков крупных компаний зачастую проходят через несколько стран, так что изменение ситуации в одной стране способно повлиять на решения об инвестициях и найме персонала в другой. То есть мировое хозяйство приобретает качественно новое состояние. Оно трансформируется в целостную экономическую систему, которая определяет развитие отдельных национальных хозяйств и диктует им правила сосуществования. Процессы либерализации рынков товаров, услуг, факторов производства выступают в качестве катализатора при формировании такой системы мирового хозяйства. Степень открытия рынков с учетом национальных интересов и интересов всего мирового сообщества согласовывается путем многосторонних переговоров в рамках специализированных международных организаций, в первую очередь ВТО.

Однако, несмотря на отчетливо происходящую уже продолжительное время в мировой экономике либерализацию внешнеэкономической деятельности, значительную роль в развитии внешней торговли и ее регулировании сохра­няют за собой государства, которые проводят соответствующую внешнетор­говую политику. Говоря точнее, наряду с явным и многосторонним процессом проявления свободы торговли существует и противодействующая этому процессу протекционистская тенденция.

Можно отметить, что данная позиция находит свое яркое отражение в Докладе о торговле и развитии, представленном Конференцией ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) в 2002 году, где при анализе проблем современного мирового экономического развития подчеркивается: «Источник бед кроется в разрыве между риторикой и реальностью либерального международного экономического порядка. Нигде этот разрыв не является более очевидным, чем в международной торговой системе. Даже превознося достоинства свободной торговли, правительства испытывают жгучее желание вмешаться в этот процесс, чтобы защитить свое население и своих производителей, которые ощущают угрозу, исходящую от холодных ветров международной конкуренции»[109].

В настоящее время это высказывание все еще актуально. Дилемма, что лучше – протекционизм, который дает возможность разви­ваться национальной промышленности, или свобода торговли, которая позволяет напрямую сравнивать национальные издержки производства с международными, – предмет многовекового спора среди экономистов и политиков. Как вполне обоснованно замечает , «проблема экономической зависимо­сти, независимости и взаимозависимости стран сопровождает всю экономиче­скую историю цивилизации»[110]. В различные периоды времени внешнеторговая практика склоня­лась то в одну, то в другую сторону, никогда, правда, не принимая ни одну из экстремальных форм. В 50-60-е годы для международной экономики был характерен отход от протекционизма в сторону большей либерализации и свободы внешней торговли. С начала 70-х годов проявилась обратная тенденция – страны стали отгораживаться друг от друга все более изощренными тарифными и осо­бенно нетарифными барьерами, защищая свой внутренний рынок от ино­странной конкуренции.

Правда, при этом современный протекционизм стал концентрироваться в относительно узких областях. В отношениях развитых стран между собой – это области сельского хозяйства, текстиля, одежды, продукции черной металлургии. В торговле развитых стран с развивающимися – это экспорт промышленных товаров развивающимися странами. В торговле развиваю­щихся стран между собой – это товары традиционного экспорта.

Что представляет собой механизм внешнеторгового протекционизма в современных условиях? Долгое время основным средством регулирования импорта, а, по сути, и главным инструментом внешнеторгового протекционизма, оставался импортный таможенный тариф. Однако система обязательств в рамках ГАТТ/ВТО изменила ситуацию. Одной из основных целей функционирования ГАТТ/ВТО является либерализация мировой торговли. В этой связи одним из базовых обязательств страны-члена ВТО является обязательство по «связыванию» импортных тарифов (то есть установлению их предельного уровня), а также планомерному снижению уровня тарифной защиты (иногда вплоть до нуля).

Либерализация тарифной защиты вывела на первый план в качестве эффективного средства внешнеторгового протекционизма нетарифные меры. Список этих мер довольно обширен. Сюда входят технические стандарты, санитарные и фитосанитарные стандарты, лицензии и другие разрешения. Однако наиболее активно используются антидемпинговые, компенсационные и специальные защитные меры. Эти меры применяются в виде дополнительных повышенных пошлин (сверх установленного импортного тарифа) или ценовых ограничений, иногда в виде количественных ограничений (квот) Можно утверждать, что антидемпинговые и другие обусловленные защитные меры формируют основу механизма внешнеторгового протекционизма в современных условиях. Термином «обусловленные защитные меры» называют торговые ограничения, которые могут быть введены в конкретных обстоятельствах (условиях) для защиты от импорта, помимо защиты, обеспечиваемой прейскурантами тарифных ставок, согласованными в рамках ГАТТ[111]. То есть, обусловленные защитные меры представляют собой исключение из фундаментальных принципов взаимности и отсутствия дискриминации, установленных ГАТТ/ВТО.

Правовую базу применения мер торговой защиты составляют следующие положения ВТО:

§  Антидемпинговые и компенсационные пошлины (Статья VI ГАТТ 1994, Соглашение по применению Статьи VI ГАТТ 1994, Соглашение по субсидиям и компенсационным мерам);

§  Специальные защитные меры (Статья XIX ГАТТ 1994, Соглашение по специальным защитным мерам).

Кроме того, нормы, содержащиеся в этих соглашениях, как правило, инкорпорированы в национальное законодательство стран-членов ВТО. Россия, проводя активные переговоры по вступлению в данную организацию, уже оформила некоторые свои нормативно-правовые акты, регулирующие внешнеторговую деятельность, с учетом требований ВТО. В частности, применение специальных защитных мер в Российской Федерации регулируется Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 000 «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров».

О масштабах защитных разбирательств в условиях ВТО свидетельст­вуют, например, следующие данные (табл. 1).

В последние годы антидемпинговые и другие обусловленные защитные меры наиболее часто используются на мировом рынке стальной продукции. Очевидно, это связано с некоторыми обстоятельствами развития как мировой экономики в целом, так и отраслевой спецификой самой черной металлургии.

Таблица 1

Антидемпинговые расследования, инициированные в период гг.

Страна, представившая отчет	1995	1996	1997	1998	1999	2000	2001	2002	2003	2004	2005	Всего
Австралия	5	17	42	13	24	15	23	16	8	9	7	179
ЕС	33	25	41	22	65	32	28	20	7	30	24	327
США	14	22	15	36	47	47	75	35	37	26	12	366
Аргентина	27	22	14	8	23	45	26	14	1	12	12	204
Китай	0	0	0	0	0	6	14	30	22	27	24	123
Бразилия	5	18	11	18	16	11	17	8	4	8	6	122
Индия	6	21	13	28	64	41	79	81	46	21	25	425
Другие	67	100	107	132	115	95	102	108	107	80	81	1094
Всего	157	225	243	257	354	292	364	312	232	213	191	2840

Источник: рассчитано автором на основе данных ВТО – http:// www. wto. org

Одним из основных направлений развития международных экономических отношений на протяжении последних десятилетий является глобализация экономики, которая в полной мере проявилась в металлургической промышленности. Международные хозяйственные связи превратились в инструмент перераспределения ресурсов и повышения эффективности производства в глобальном масштабе. Это привело к развитию следующих тенденций в мировой металлургии:

§  усилению роли крупных интегрированных компаний на мировых рынках;

§  обострению конкуренции на рынках продукции с высокой добавленной стоимостью и распространению применения национальных защитных мер во внешней торговле;

§  активизации работ по снижению затрат производства металлопродукции, при этом наиболее затратные виды производств переносятся в страны, обладающие наиболее дешевыми природными и энергетическими ресурсами, рабочей силой, обеспечивающие минимальные налоговые и транспортные издержки.

В контексте рассматриваемой проблемы остановимся подробнее на исследовании второй из указанных выше тенденций. Очевидно, что распространение защитных мер во внешней торговле металлопродукцией является следствием постоянной и крайне жесткой конкуренции на мировом рынке. Такая ситуация сложилась во многом из-за наличия огромных структурных избытков производственных мощностей в мировой сталелитейной промышленности. В последние годы наблюдается огромное перепроизводство стали.

Во многих странах значение производства стальной продукции измеряется не только его коммерческой ценностью для экономики страны. Так как оно традиционно считалось крайне необходимым для обороны, многие государства предпочитают сохранять мощности по выплавке стали на соответствующем уровне. Кроме того, сталь широко используется в таких отраслях, как тяжелое машиностроение, производство транспортных средств и электрических бытовых приборов, а также в строительстве. То есть, любые изменения в национальном металлургическом производстве могут явиться причиной серьезного мультипликативного эффекта для динамики развития других отраслей промышленности. Кроме того, металлургический комплекс в большинстве стран мира, где сталелитейная промышленность является одной из традиционных отраслей, несет на себе повышенную социальную нагрузку. На заводах отрасли, как правило, трудятся тысячи специалистов и от стабильной работы этих хозяйствующих субъектов зависит благополучие целых районов или городов, в которых они расположены. Все это привело к тому, что государства продолжали строительство производственных мощностей, в некоторых случаях нерентабельных, и стремились не допустить закрытия устаревших или малопродуктивных.

По этим и другим причинам правительства вместо того, чтобы дать производителям возможность отреагировать на сигналы рынка, связанные с падением спроса на сталь, продолжали субсидирование отрасли[112]. Резкое сокращение и изменение характера спроса на продукцию сталелитейной промышленности в основных странах-производителях, например в СНГ, азиатский финансовый кризис, а также резкое, хотя и временное, снижение спроса в других регионах мира усугубили и без того сложное положение дел в отрасли.

Отсутствие заметных структурных преобразований в сталелитейной промышленности и распространение субсидирования привели к возникновению избытка производственных мощностей и как следствие – к резкому увеличению поставок металлопродукции на внешние рынки.

При отсутствии согласованных на многостороннем уровне правил, направленных на решение проблемы, странам ничего не оставалось, как использовать существующие правила или же искать ad hoc решения[113]. Действительно, по данным ВТО, c 01 января 1995 года по 31 декабря 2005 года наибольшее количество инициированных антидемпинговых расследований и введенных мер приходилось на неблагородные металлы (раздел Гармонизированной системы, включающий сталь – категория XV: «неблагородные металлы и изделия из них»). Динамика антидемпинговых расследований показана на рис.1. В этот период странами, входящими в ВТО, было инициировано 2840 расследований, из них 821 по категории XV, то есть 28,9% всех антидемпинговых разбирательств в этот период касались поставок стальной продукции[114].

Наиболее сложный период для мировой сталелитейной промышленности пришелся на гг. Именно в марте 2002 года администрация США ввела на импорт отдельных изделий из стали временные специальные защитные меры в виде пошлин и тарифных квот. Введение этих мер привело к эффекту «домино» на рынках металлопродукции – о введении дополнительных защитных мер в 2002 году также объявили ЕС, Китай, Канада, Малайзия, Венгрия, Польша, Чили и ряд других стран.

Рис. 1. Динамика антидемпинговых расследований ( гг.)

С 2003 по 2005 годы ситуация в мировой черной металлургии несколько улучшилась, что было связано с замедлением темпов прироста производства стали во многих странах и сокращением избыточных мощностей, а также с благоприятной рыночной конъюнктурой.

Так или иначе, производство стали в 2004 году составило 1,050 млрд. т., а потребление около 950 млн. т., то есть перепроизводство около 100 млн. т.[115] По данным Международного института чугуна и стали, мировое производство стали за 2005 год составило 1,129 млрд. т. (+7,5% по сравнению с 2004 годом). Согласно оценке того же института, в 2005 году мировое потребление стальной продукции увеличилось только на 5% до 998 млн. т. Фактически этот авторитетный институт сообщил, что около 12% мирового производства стальной продукции (порядка 130 млн. т.) направлено на склады[116]. В 2005 году из шести крупнейших стран (Китай, Япония, США, Россия, Южная Корея, Германия), производящих и потребляющих стальную продукцию, только США являются нетто-импортером. Эта ситуация, безусловно, настораживает, так как свидетельствует о сохранении предельно жесткой конкуренции на рынках металлопроката. Китай в 2004 году стал нетто-экспортером, реализовав на внешних рынках около 14 млн. т. стальной продукции. В 2005 году КНР увеличила экспорт стальной продукции на 44,2% (!) – до 20,52 млн. т. Столь заметный рост поставок на внешний рынок связан с агрессивной внешнеторговой политикой китайских производителей. Подобная практика может привести к новому витку напряженности на мировом рынке стальной продукции и явиться катализатором для дальнейшей практики использования антидемпинговых и защитных мер.

На фоне рассмотренных обстоятельств наибольшую остроту приобретают проблемы, стоящие перед российскими производителями стальной продукции.

Комплекс черной металлургии России включает около 200 предприятий. Только на десяти крупнейших предприятиях отрасли заняты более 300 тыс. человек. В общем объеме промышленной продукции России доля черной металлургии в последние годы составляла порядка 8-10%. Валютные поступления от продажи продукции черной металлургии занимают почти 10% от общих валютных поступлений страны. Из основных проблем, стоящих перед российскими производителями стальной продукции, можно выделить: протекционистские меры и неблагоприятную конкурентную среду. Обе эти проблемы прямо или косвенно связаны с практикой использования защитных механизмов в рамках ВТО.

На протяжении последних лет экспортные поставки продукции отечественных предприятий черной металлургии являются традиционным объектом для антидемпинговых разбирательств. По данным ВТО, c 01 января 1995 года по 31 декабря 2005 года из 97 антидемпинговых расследований, инициированных в отношении российских товаров, 62 приходилось на XV категорию Гармонизированной системы, то есть почти 64%. В 52 случаях по результатам расследований были приняты положительные решения и установлены антидемпинговые пошлины[117]. Подобная ситуация сложилась во многом в силу того, что Россия до сих пор не добилась признания юридического равноправия в системе международной торговли.

Благополучие страны очень сильно зависит от внешнего рынка, но влиять на этот рынок Россия не может, поскольку не участвует в выработке правил сосуществования его участников. Только после вступления в ВТО, отечественные хозяйствующие субъекты получат возможность в случае несогласия с решением по антидемпинговому разбирательству или защитному расследованию обращаться к механизму разрешения торговых споров в рамках данной организации. Дискриминационный подход к российским производителям заключается также в непризнании (частичном признании) некоторыми нашими торговыми партнерами рыночного статуса российской экономики. Например, анализ практики проведения антидемпинговых расследований ЕС против российских товаров (трансформаторная сталь – расследование было начато в июне 2004 года) после законодательного закрепления рыночного статуса российской экономики 8 ноября 2002 года показал, что ЕС не учитывает данные предприятий по затратам на приобретение природного газа и электроэнергии, считая их ненадежными из-за «нерыночности» механизмов ценообразования. Сравнивая российские цены на энергоресурсы со среднеевропейскими и мировыми, Комиссия ЕС делает вывод о том, что они не могут покрывать всех затрат, связанных с производством, и обеспечивать прибыль. Несмотря на очевидность естественных конкурентных преимуществ России в области энергоресурсов и необходимость их учета в антидемпинговых расследованиях, Комиссия ЕС корректирует данные российских предприятий о затратах на энергоресурсы на основе «суррогатной страны», что ведет к увеличению нормальной стоимости товара и существенно увеличивает демпинговую маржу. Подобную методику расчета себестоимости продукции отечественных предприятий для целей антидемпинговых расследований пытаются использовать и США, например, антидемпинговое расследование в отношении поставок магния. Данная практика, безусловно, является дискриминационной и в ходе переговоров по вступлению России в ВТО необходимо поднимать вопросы о ее устранении.

Другой важной проблемой для отечественных металлургов становится неблагоприятная конкурентная среда. Есть несколько примеров, которые демонстрируют медлительность российских органов государственной власти в принятии решений, направленных против нарушения правил торговли стальной продукцией на внутреннем рынке России. Это касается поставок украинских труб в Россию, прутков для армирования железобетонных конструкций и других видов продукции.

В настоящее время за принятие решений о начале антидемпинговых расследований и за их проведение отвечает Минэкономразвития Рос­сии. К сожалению, сегодня метод разбирательств – это зачастую мно­гомесячные антидемпинговые процедуры, которые сами по себе никого не защищают. На правительственном уровне уже довольно давно гово­рят о необходимости создания оперативных механизмов защиты рынка, не предусматривающие длительных расследований, однако действен­ные решения в этом направлении принимаются с трудом. МЭРТ РФ не только не спешит с введением предварительных пошлин, но и в полной мере использует «временной лаг» (12 месяцев), отведенный законода­тельством на проведение подобного рода разбирательств.

В данной ситуации необходимо расширение практики применения тарифных и нетарифных мер в рамках антидемпинговых, компенсационных и защитных расследований для сокращения объемов необоснованного импорта металлопродукции и повышение оперативности применения этих мер в соответствии с изменениями рыночной конъюнктуры.

Литература

Джорджо Барба Наваретти, Анжелика Сальви Дель Перо. Торговая политика и вступление в ВТО в помощь экономическому развитию: применительно к России и странам СНГ. Модуль 11 / Всемирный банк, 2004 Конкурентные преимущества и перспективы развития российских производителей сортового проката на мировом рынке стальной продукции. // Национальная металлургия, июль-август 2005 Металлургический бюллетень № 3 (67), март 2006 Хасбулатов экономика. Т. 2 – М.: Экономика, 2001 UNCTAD Trade and Development Report 2002, NY & Geneva, 2003, p.3 Stewart Terence P., McDonough Patrick J., Prado Marta M. Opportunities in the WTO for Increased Liberalization of Goods: Making Sure the Rules Work for All and That Special Needs are Addressed. – 24 Fordham Int'l LJ 652, 2000 Stewart Terence P. U. S. – Japan Economic Disputes: The Role of Antidumping and Countervailing Duty Laws, 16 Ariz. J. Int'l & Comp. L 689,

Peter Zashev

D. Sc./Economics/

Pan European Institute

Turku School of Economics

The Impact of World Trade Organization Membership
on the Bulgarian Economy

1. Introduction. Just as the other former socialist countries in Central and Eastern Europe, in the last 16 years Bulgaria undertook a fundamental transformation of its political and economic system. The country joined the International Monetary Fund and the World Bank in 1990. Furthermore Bulgaria is a NATO member since 2004 and is expected to join the European Union in 2007. After a rocky beginning and initially poorly designed and even more poorly implemented reforms during the last 6 years Bulgaria is one of Europe’s fastest growing economies.

Paradoxically for a rules based organization, the World Trade Organization /WTO/ has no clear rules for the “price” of membership. Article XII of the Marrakesh Agreement, the legal instrument covering the WTO accession process, merely states that new members may join the organization “on terms to be agreed.” This sparse guidance leaves the door wide open to encompass an expedited hassle-free accession process and a drawn-out, decade-long, and burdensome accession experience (Evenett & Braga, 2005).

Bulgaria joined the WTO as of 1 December 1996, after the Protocol for the Accession to the Marrakech Agreement came into force. It was one of the first East European countries to do so. Bulgaria has taken on every multilateral trade agreement annexed to the Marrakech Agreement from the date of accession, without recourse to a transitional period. As a result of the WTO membership (even if not exclusively) the Bulgarian economy at present is generally well integrated in the global economic system. For better or for worst every sector of the Bulgarian economy is now linked with the world outside, either through its direct involvement in international trade or through its indirect linkages with the export or import transactions of other sectors in the economy. Most of the trade in Bulgaria is now subjected to strict and self-abiding multilateral trade obligations, international scrutiny, and transparency.

Some experts argue that WTO accession can lead to economic growth in the applicant countries. As main reasons they point the possible improvements in domestic policies, improved access to state-of-the-art machinery imports and subsequent productivity increases, as well as more competition and lower prices in the domestic markets of applicant countries (Langhammer & Lucke, 1999). In addition the general idea is that more predictable access to foreign markets will result in higher exports. Another strong argument is that WTO membership enables higher private capital inflows into sectors newly opened to foreign investment economic basis, furthermore that often WTO membership could be used as a seal of approval recognized by the international business community. Economists would also point to the benefits that flow from better foreign access to the acceding nation’s markets, specifically in terms of lower prices for and a greater variety of binding national tariffs, committing to eliminate quotas on imports, and reforming other state measures, the credibility of an acceding nation’s policies can be enhanced and hence the private sector faces less uncertainty (Ibid.).

Their opponents have also some reasonable argumentation and evidence to support it. They argue that free trade and open markets will contribute for further impoverishment of the poor countries and enrichment of the rich countries. Thus trade barriers are needed to compensate and balance the differences between countries and their respective level of economic development and competitiveness. A particularly strong argument is that countries and regions with non-competitive industrial sectors are quite vulnerable as an increased inflow of often cheaper products could have a killing effect. Furthermore for such countries and regions benefiting from the free access to new markets could have marginal value due to considerably stronger market competition, matured markets difficult for newcomers entry and last but not least lack of considerable experience among the would be exporters (NCRD, 2004). In addition, foreign barriers faced by some exporters in countries that joined the WTO may have in fact changed little after accession. Exporters could be either unaware or unable to take advantage of improved market access abroad. This could be due to a lack of information, to expensive and inefficient infrastructure in the acceding country, or a lack of experience in successfully shipping goods abroad (Evenett & Braga, 2005).

This paper presents an attempt to summarize the impact of WTO membership on the Bulgarian economy. Such an aim is not 100% achievable as in the 1990s WTO membership coincided in time with many and much more profound changes in the national economic and social structures and patterns. Therefore it is very difficult to distinguish and frame only the impact of joining the WTO. Nevertheless the Bulgarian experience could be interesting as the country joined the WTO in a moment when its economy was in the deepest of crisis and its industry at the pick of its non-competitiveness. As this situation is reality for many other countries that could join the organization in future this experience could be a valuable example.

The paper is built in two parts. The first part deals with the policy measures the Bulgarian authorities undertook in order to accommodate the WTO requirements for a membership. The second part focuses on the perceived economic impact of WTO membership in four key sectors: investments, agriculture, industry, services and trade. Finally conclusions are made complemented with some recommendations that could be considered by policy makers at various levels.

2. Joining the WTO: Bulgarian commitments and trade liberalization measures. A WTO membership is influencing a country’s economic and social life in several key areas:

- trade of goods

Since 1995, the updated GATT has become the WTO’s umbrella agreement for trade in goods. It has annexes dealing with specific sectors such as agriculture and textiles, and with specific issues such as state trading, product standards, subsidies and actions taken against dumping.

- trade of services

Banks, insurance firms, telecommunications companies, tour operators, hotel chains and transport companies looking to do business abroad can now enjoy the same principles of freer and fairer trade that originally only applied to trade in goods.

- intellectual property

The WTO’s intellectual property agreement amounts to rules for trade and investment in ideas and creativity. The rules state how copyrights, patents, trademarks, geographical names used to identify products, industrial designs, integrated circuit layout-designs and undisclosed information such as trade secrets — “intellectual property” - should be protected when trade is involved.

- policy review

The Trade Policy Review Mechanism’s purpose is to improve transparency, to create a greater understanding of the policies that countries are adopting, and to assess their impact. Many members also consider the reviews as constructive feedback on their policies.

Source: (WTO, 2006)

The Commitments of Bulgaria. Bulgaria acceded to the WTO on 1 December 1996, and has accepted all multilateral and plurilateral agreements except the Agreement on Government Procurement, where it is an observer and where consultations on its membership are ongoing. It grants at least most-favored-nation treatment to all WTO Members. On accession, it bound all its tariffs under GATT 1994, and has since reduced its bound rates in accordance with its Schedule of Concession and Commitments; in some cases it has undertaken autonomous liberalization beyond that required under its Schedule.

For many applicant countries that are usually undergoing a systemic transformation of their economies a WTO membership is a fast way to benchmark and implement a fully developed and well-established set of norms. They ensure the effective opening of the economy, which some economists claim to be a crucial element of systemic transformation. The idea is that the need for transparency and for the effective implementation of written norms enforced by the scrutiny of current WTO members, promote the rule of law and the evolution of an independent judicial system (Langhammer & Lucke, 1999).

Bulgaria has sought to bring its trade-related legislation into conformity with WTO provisions, including legislative reforms on anti-dumping and countervailing actions, safeguard actions, and Trade-Related Aspects of Intellectual Property Rights (TRIPS). During its WTO accession process, Bulgaria committed itself to bringing the rest of its domestic legislation into compliance with the TRIPS Agreement. It has undertaken extensive reforms to its national laws with this aim, and to harmonize them with EU legislation. As a result its intellectual property legislation is considered to be amongst the most modern in Central and Eastern Europe. In 1999 Bulgaria was removed from the US trade Department "Special 301 Watch List" that includes countries seriously violating intellectual property rights. The government also introduced new bankruptcy and competition laws. It has taken up further obligations on basic telecommunications and financial services.

The commitments taken by the new members joining WTO vary a lot depending on the situation of the country, including such factors as the extent to which its economy is developed and market the WTO accession mechanism commitments on export subsidies and domestic support are based on the members’ use of such support in recent years prior to the accession, and tariff commitments are based on recent applied rates. Interestingly enough the Bulgarian authorities used 1986-88 data for commitments on domestic support and 1986-90 on export subsidies. The main assumption supporting such a choice was that in 1the Bulgarian economy was in a deep depression so these years could have not served as a proper benchmark. As a result Bulgaria stands out as having the largest Total Aggregate Measurement of Support /AMS / commitment among eighteen New Members (Brink, 2003). This results from Bulgaria’s 1986-88 base period for total AMS, when farm support was high. If the base period had been in the early 1990s, a much lower total AMS commitment could have been applied.

The negative effect of such strategy was that Bulgaria joined WTO with a status of developed country even if it current economic and social situation would have undoubtedly characterize the country as a developing one. Here one must consider the political significance of joining an internationally recognized organization such as the WTO and receiving the status of a developed country. Against the moral bankruptcy and managerial incompetence of several consecutive governments the WTO membership was perceived as a considerable achievement aiming to boost the self-confidence of the Bulgarian people in general and the political elite in particular.

Despite economic insufficiency and the negative social impact of liberalization, the Bulgarian government pursued the WTO agenda as the government considered it as a part of the country’s effort to be accepted into the international community. As might be seen in Table 1 in terms of ratified trade treaties of 205 major multilateral agreements covering contracts, customs, dispute resolution, environment and products, finance, illicit trade, intellectual property, investment, transport, treaty law and WTO agreements as of 1 January 2005 Bulgaria is quite up in the ranking.

Table 1

Ranking according to trade treaties signed

Source (www. )

Trade liberalization in action. Bulgarian foreign trade prior to political and economic reform of had the highest CMEA (Council of Mutual Economic Assistance) share in comparison to other member countries. Also, Bulgaria (along with Czechoslovakia) was the last to reduce CMEA-export in 1989, while others started as early as in 1986. Another peculiarity was that Bulgaria exported mostly to the ex-Soviet Union while others traded more significant volumes with one another.

In the first years after both CMEA and state monopoly on foreign trade were abolished, it was difficult to impose clear market rules. Facing the challenge of deregulation and abandoning the socialist planning system, the Bulgarian government took too long to find a form of regulation that would stimulate competition. As a result, rather than being able to thrive in a genuine market economy, Bulgarian enterprises have been exposed to the chaos of a hazardous post-communist market (Sheytanov, 1996).

These difficulties plagued the economy even after joining the WTO as Bulgaria joined with developed country status. That effectively meant that structural reforms had to be conducted in a framework of fully liberalized markets and exposure to strong international competition. This was partly because prior negotiations had been conducted on the basis of much higher economic indicators than Bulgaria was in fact enjoying at the date of joining. In 1996, these economic indicators were lower than those of many developing countries that succeeded in obtaining concessions and special treatment from the WTO. For example industrial production volume indices in Bulgaria in 1998 were 87 (the basis for 1995=100), and by end of 2001: 81,8. In all other countries - Czech Republic, Hungary, Poland, Romania and Slovenia, this figure was over 100 and was steadily increasing from 1998 until 2001 (Messerlin, 1996).

Liberalization of Bulgaria's trading regime was by far the deepest and most comprehensive at the regional level, in particular with the EU. For example, Bulgaria's trade liberalization is confirmed by the fall in the average applied MFN tariff rate for all products from 17,2% in 1996, on accession to WTO to 11,6% in 2003.

However the tariff policies and their consequences for trade volumes in general and particularly for imports depend very much on the fact to what extent is the national customs an efficient, non corrupted and reliable institution. The Customs Act, 1998 and its implementing regulations provide the main framework for Bulgaria's customs administration. Bulgaria is actively working to strengthen the capacity of its Customs Agency, with substantial external expertise and assistance. The aim is to facilitate trade through reductions in document processing time, enhance customs revenue, and reduce problems of corruption and smuggling. The problem that inefficient customs has much greater impact on national economy than the perceived and expected impact of WTO membership is very often neglected in existing literature. It was not until 2001 – 2002 when the Bulgarian customs started a massive campaign in fighting corruption and increasing the institution’s efficiency.

Still one should not be relying on strongly linking trade liberalization with the deterioration of Bulgarian economic indicators. Trade liberalization did not occur in isolation from other reforms, both economic and political. During the period 1990–1997, there was no political consensus in the country as to the economic policy priorities needed at both macro and micro levels. This resulted in a stop-and-go transformation towards a market economy, which caused the GDP to shrink by 40% in real terms, while consumer prices rose almost 20 times relative to 1990. Inflation averaged annual 233% year during 1990–1997, and turned into hyperinflation from late 1996 to early 1997, at the height of a major banking and exchange rate crisis (IMF, 2004). Tables 2 and 3 illustrate the dynamics of GDP, export and import volumes between 1992 and 2001. Appendix 1 gives a more detailed picture on the exports and imports. It is worth noting that the WTO membership that started one month before the beginning of 1997 does not appear as a clear turning point.

Table 2

GDP and CPI dynamics

1995 US$ millions	1992	1993	1994	1995	1996	1997	1998	1999	2000	2001
GDP	12,702	12,514	12,741	13,106	11,874	11,209	11,657	11,925	12,569	13,072
GDP/Cap*	1,487	1,477	1,511	1,560	1,421	1,349	1,412	1,453	1,547	1,652
CPI**	18.2	31.5	61.7	100.0	221.6	2,567.0	3,046.4	3,124.8	3,447.1	3,700.8

* GDP/Cap =GDP per capita (constant 1995 US$) / ** CPI =Consumer price index (1995 = 100)

Source: (WDI, 2006)

Table 3

GDP, Exports and Imports level before and after WTO accession

	1992	1997	2001
GDP	12,701,960	11,208,990	13,072,220
Exports	2,291,892	5,055,977	5,333,602
Growth (in %)		121%	5%
% of GDP	18.0%	45.1%	40.8%
Imports	4,575,512	5,000,384	5,353,519
Growth (in %)		9%	7%
% of GDP	36.0%	44.6%	41.0%

Source: (WDI, 2006)

Tariff policies. Since the beginning of the transition process, Bulgaria's overall trade policy objective was geared to the gradual liberalization of its trade regime and the main trade liberalization efforts have been implemented through a network of regional and bilateral Free Trade Agreements (FTAs). After the accession to the WTO, trade liberalization has been much faster for industrial products than for agricultural goods. The simple average tariff on agricultural products is 47,6% while on non-agricultural items it is 22,7%. When the Most Favored Nation (MFN) tariff rates were applied the simple average tariff presented less than 12% in 2003 against 17,2% in 1996. The applied simple average MFN rates were 21,7% for agricultural products and 8,6% for industrial products (Tussie & Aggio, 2004). Applied duties range from 0 to a maximum of 40% for industrial products and 80% for agricultural products.

Since 1999, zero duty had been introduced on a voluntary basis for almost the entire range of goods covered by the Information Technology Agreement (ITA), and, since the formal adoption by Bulgaria of this Agreement, as from 1 January 2002 zero duty applies to all products covered by the Agreement. On the basis of the International Standard Industrial Classification (ISIC), the Bulgarian tariff structure shows tariff escalation; the first and semi-processed stages of manufacturing attract average rates of 7,8% and 8,8% respectively and fully processed products attract an average tariff of 13,4% (Ognivtsev, 2005). Tariff escalation appears to be relatively marked in the food, beverages and tobacco, textile and leather, wood and furniture, and chemicals sectors.

Bulgaria also provides more favorable market access to 118 developing and least developed countries under the Generalized System of Preferences /GSP/. It applies preferential duties on a large number of goods originating from developing countries, at the rate of 70% of the MFN duty rate, and for imported goods originating from least developed countries it applies zero duty. For the Bulgarian economy, trade with developing countries either diminished (mostly exports), or increased at rates much below the average (mostly on the import side) (Kaminski et. al., 1996). Consequently, the share of developing countries in the total trade remained broadly unchanged. The export to the developing countries rose only marginally in current dollar terms (and probably fell in real terms).

3. Perceived Impact of WTO membership

3.1. Trade

Imports

During the process of its accession to the WTO, Bulgaria introduced new anti-dumping, countervailing and safeguard legislation in conformity with WTO disciplines. Bulgaria has not introduced any countervailing measure. Bulgaria applies a 20% value-added tax on most goods and services, including imports. Excise duties are levied on a limited number of products for mainly health and environmental reasons.

Table 4 &4a segregate the total import by the top 1st level of HSC (Harmonized System Codes) code. The letter “A” indicates the first year after accession to the WTO.

Table 4

Bulgarian imports[118] before and after WTO accession (segregated by HSC code)

Source: (WDI, 2006)

Table 4a

Imports by product lines (HSC4th)

Source: (WDI, 2006)

Observing Tables 4 and 4a it appears that WTO membership did not have an immediate impact on the imports dynamics. It can be rather correlated with the general revival in the Bulgarian economy (and economic reform) that started in 1998. The bounce in machinery and transport equipment was largely caused by a reduction in passenger cars followed by a general increase in all imports most noticeably an increase in electrical goods parts (coinciding with the liberalization of the electricity sector) and an increase in transport vehicles (Evenett, 2005).

Exports

In contrast to Tables 4 and 4a while the imports were not really influenced by the WTO membership that is not the case with the export figures as seen in Tables 5 &5a. For Bulgaria, much of the increase in exports is in articles of apparel and clothing accessories and footwear. These have increased from US$424 million at the time of accession to over US$1 billion in 2001. The liberalization has increased the exports of electricity as well. In other product lines as beverages and animal & vegetables oils there is steady increase from 1992 to 1997, and after the accession there is significant decrease in the exported volumes (respectively from US$166 million to US$87 million for the beverages and US$18.4 million to US$5.8 million for animal & vegetables oils).

Table 5

Bulgarian exports[119] before and after WTO accession (segregated by HSC code)

Source: (WDI, 2006)

Table 5a

Exports by product lines (HSC4th)

Source: (WDI, 2006)

Bulgaria no longer imposes any duties, taxes or other charges on exported goods. At the time of its WTO accession in 1996, it applied a range of export taxes for the purpose of preventing or relieving critical shortages of foodstuffs and other essential products. However, it undertook commitments to minimize the use of such measures upon accession. In 1998, export taxes were eliminated on 24 products, including wheat, barley and maize and in 1999 on live cattle, skins, wool, paper waste, metal scrap and metal products.