Сборник статей международной научно-практической конференции «Эволюция международной торговой системы:перспективы для развивающихся рынков» (стр. 9 )

Однако, что касается российских компаний, то «Газпром» — скорее исключение, чем правило. Российские инвесторы отнюдь не похожи друг на друга. Возьмем, например, «Лукойл»; это — частная компания, управляемая на коммерческой основе, с ясной политикой слияний и приобретений. Компания «Лукойл» приняла западные правила игры и тем самым улучшила свое корпоративное управление. Тем не менее, основной собственник компании, Вагит Алекперов, в прошлом — министр топлива и энергетики СССР. Кроме того, компания работает в стратегическом секторе экономики, в результате чего она постоянно находится на «экранах политических радаров» как в России, так и за рубежом.

Ведущие российские металлургические компании, такие как «Евраз», «Русал» и «Северсталь», гораздо меньше вовлечены в политику, но они являются продуктами «эпохи олигархов»». Несмотря на то, что собственники все еще играют ключевую роль в стратегическом управлении компаниями, что объясняет невероятную скорость принятия решений и четкость действий многих крупных российских фирм, принадлежащие им предприятия быстро изменяются, усваивая, по мере своего расширения и выхода на международные биржи, международную практику деловых отношений.

Российские телекоммуникационные компании — это совершенно другое дело. Это новые компании, их история едва ли насчитывает десять лет; они полностью ориентированы на рынок и в значительной степени свободны от политического вмешательства. «Вымпелком» и МТС, например, допущены к торгам на Нью-Йоркской фондовой бирже, и их свободный резерв превышает 40%. Как и их западные конкуренты, российские телекоммуникационные компании ищут возможности для дальнейшего развития и борются за лицензии на оказание услуг сотовой связи. Они добились значительного успеха благодаря освоению передовых технологий, расширению своей деятельности, повышению ликвидности, преимуществам первых участников рынка и, прежде всего, благодаря хорошему знанию местной специфики, что помогло им завоевать рынки стран СНГ. Сегодня эти компании перемещаются и на другие растущие рынки.

Гигант газовой отрасли «Газпром», недавно потеснивший Microsoft с третьего места среди крупнейших мировых компаний по рыночной капитализации, буквально захватил все страны СНГ, используя как экономические, так и политические средства влияния. «Газпром» успешно установил контроль над инфраструктурой экспортирующих газ стран, таких как Узбекистан и Туркменистан, и теперь фактически руководит экспортом всего газа из Центральной Азии.

Экономическое доминирование России в странах СНГ неизбежно по трем причинам. Во-первых, Россия является самым крупным и практически самым развитым рынком региона, ее также объединяет с другими странами язык, общая история и общая терпимость к существованию непрозрачных корпоративных структур и непростой политической ситуации. Во-вторых, найдется не так уж много иностранных инвесторов из других стран, годовых рискнуть своими деньгами на непростых рынках стран СНГ. И, в-третьих, развал Советского Союза привел к распаду гигантских производственных комбинатов, которые стремятся к восстановлению жизненно важных связей в области снабжения и сбыта.

В результате действия этих естественных причин российские инвесторы, как правило, находят радушный прием на рынках СНГ. Всегда ли российские инвестиции приносили пользу местным компаниям — вопрос более сложный. К безусловным плюсам относится то, что российские компании приносят с собой новый капитал и упрощенный доступ на российский рынок.

Так, например, «Русал» восстановил крупнейший в Армении завод по производству фольги, известный теперь под названием АРМЕНАЛ, которой был остановлен после развала СССР. «Русал» вложил в модернизацию предприятия более 100 млн. долларов, обеспечил поставку сырья, ввел новые стандарты охраны труда и защиты окружающей среды, а также предоставил технологии, в результате чего АРМЕНАЛ превратился в единственного производителя фольги на Кавказе и в Центральной Азии. Ожидается, что в 2007 году на долю Армении будет приходиться 12% рынка производства фольги в СНГ, причем большая часть продукции будет поставляться в США и в Европу.

СНГ является для российских компаний «ближним зарубежьем»; в то же время Центральная и Юго-Восточная Европа — это также знакомая для них территория; однако для стран этого региона характерно более противоречивое отношение к российским инвесторам. Инвестиционная активность российских компаний пришлась здесь в основном на сектор энергетики; в течение последнего десятилетия «Лукойл» сделал ряд крупных инвестиций в переработку и реализацию энергоресурсов, а «Газпром» сосредоточил свои усилия на сбыте и организации поставок. Кроме этого, было реализовано множество не столь масштабных инвестиций. В других секторах российским компаниям пришлось столкнуться с более жесткой конкуренцией со стороны международных инвесторов; тем не менее, им удалось присоединить ряд компаний в таких отраслях, как металлургия, химическая промышленность, транспорт и банковский сектор.

Основная часть инвестированного капитала распределилась между двумя основными регионами — странами Балтии, являвшимися когда-то частью Советского Союза и имеющими стратегическое значение для реализации российской нефти и газа, немалую долю населения, которых составляют носители русского языка; и странами Балканского региона, в основном Румынией и Болгарией, хотя в последнее время не меньшее значение приобретают инвестиции в Сербию, Македонию и Боснию. Основные страны Центральной Европы, такие как Польша, Венгрия, Чешская Республика и Словакия, оказались более устойчивы к экспансии российских компаний, к тому же эти страны являются более привлекательными для западных инвесторов.

Опыт «Лукойла» может служить отличным примером как положительной, так и отрицательной реакции на российские инвестиции в данном регионе. Наибольших успехов компании удалось добиться на Балканах, прежде всего в Румынии и Болгарии, где «Лукойл» в 1990-х годах приобрел у государства два обремененных долгами нефтеперерабатывающих предприятия и вложил в эти предприятия значительные суммы с целью расширить производственные мощности, получить доступ на рынки Юго-Восточной Европы и воспользоваться преимуществами выгодного расположения предприятий, находящихся на побережье Черного моря, что облегчает для нефтяных танкеров «Лукойла» задачу транспортировки продуктов переработки на экспорт.

В Румынии приобретение производственных мощностей русскими компаниями сопровождалось длительным периодом убытков и трений с правительственными органами. Однако «Лукойл» продолжал претворять в жизнь программу крупномасштабной модернизации, и ему удалось превратить Petrotel в преуспевающего рыночного игрока, конкурирующего с принадлежащей австрийцам компанией Petrom. В результате за «Лукойлом» закрепилась на этом рынке хорошая репутация, к тому же компании удалось выкупить и расширить сеть бензозаправочных станций, и сейчас она ведет переговоры о присоединении еще одного нефтеперерабатывающего предприятия.

В Болгарии «Лукойл» ожидал быстрый успех. В 1999 году «Лукойл» приобрел погрязший в долгах огромный нефтеперерабатывающий комбинат Neftochim в Бургасе и спас компанию со штатом 8500 человек от неизбежного закрытия, согласившись обеспечить поставки нефти на предприятие. Сегодня это крупнейшее предприятие «Лукойла» в Европе. На его долю приходится 7% ВВП Болгарии, примерно 25% доходов госбюджета, он является также одним из крупнейших работодателей страны. Разумеется, есть и такие, кто утверждает, что принадлежащая русским компания слишком тесно связана с болгарскими политиками и злоупотребляет своим влиянием, но такого рода критика сопровождает обычно деятельность любого крупного предприятия. Тем не менее, Neftochim считают хорошо управляемым предприятием, а «Лукойл» — одним из лучших работодателей в стране.

«Лукойл» воспринимают как источник благотворного влияния в Балканском регионе, отличающийся гибким и продуманным подходом к преодолению местных рисков. В результате приходу компании были рады также в Сербии и Македонии, где оценили устойчивое финансовое положение «Лукойла» и способность компании обеспечить поставки нефтепродуктов.

А вот проникновение «Лукойла» на рынки стран Балтии проходило не так гладко. Несмотря на значительную долю компании в рынке розничной торговли стран Балтии, попытки приобрести имеющий стратегическое значение литовский нефтеперерабатывающий комбинат Mazeikiu Nafta встретили сильное политическое сопротивление. За последние годы комбинат сменил нескольких владельцев, но литовцы утверждают, что «Лукойл» использует поставки нефти, чтобы шантажировать правительство страны.

Но, по мере того как коммерческая логика побеждает политические опасения, российским транснациональным корпорациям удается постепенно добиваться успеха на рынках стран, недавно вступивших в Евросоюз. Так, в 2005 году металлургическая компания «Евраз» приобрела в Чешской Республике завод стальных конструкций Vitkovice, причем компания выиграла тендер, пообещав реализацию масштабных программ инвестиций в завод и окружающую инфраструктуру.

Таблица № 3

Крупнейшие российские инвесторы в странах Африки,

расположенных к югу от Сахары

	Сектор	Страны	Год первого инвестирования
Алроса	Алмазы	Ангола, Конго	2003
Ренова	Металлы	ЮАР, Габон	2004
Русал	Металлы	Гвинея, Нигерия	2006
Норильский никель	Металлы	ЮАР	2004
Евраз	Металлы	ЮАР	2006
Синтез-нефтегаз	Нефть и газ	Намибия	2006

Source: Economist Intelligence Unit, compiled from company and media reports

Венгерская компания Mol, после того как она много лет пыталась не пустить в Венгрию российского газового гиганта, объявила о подписании договора о сотрудничестве с «Газпромом», которое должно превратить Венгрию в центр экспорта газа в Европу.

Если в Европе российским инвесторам приходится иногда сталкиваться с определенной предубежденностью, то в Африке их всегда ждут с распростертыми объятиями. Крупные инвестиции в африканские страны уже сделали такие компании, специализирующиеся на переработке природных ресурсов, как сталелитейная компания «Евраз», алмазная монополия Alrosa, производитель алюминия «Русал» и группа металлургических и добывающих предприятий «Ренова» (см. таблицу № 3). Инвестиционный процесс был основан на прагматическом подходе, направленном на извлечение максимальной взаимной выгоды, и практически не встретил на своем пути препятствий в виде геополитических трений.

Для российских компаний характерно глубокое понимание ситуации на рынках Африки, что позволяет им справиться с местными рисками, обеспечивая африканским партнерам остро необходимую им ликвидность как в государственном, так и в частном секторе. В небольших африканских странах они также являются распространителями передовых методов управления и новых технологий и щедрыми корпоративными донорами; им также рады как альтернативе доминирующим на рынке игрокам из Южной Африки. Российские инвесторы также успешно сотрудничают с правительством ЮАР в области совместных инвестиций в партнерстве с компаниями, образовавшимися благодаря реализации программы экономической поддержки чернокожего большинства; такая деятельность часто кажется западным транснациональным корпорациям слишком рискованной.

Преимущества такого сотрудничества для России очевидны. Африка стала основным регионом приобретения предприятий по переработке природных ресурсов. Так, например, производитель алюминия «Русал» постоянно ищет возможности укрепить свою сырьевую базу, стремясь стать к 2013 году полностью самообеспеченным по сырью. Одним из первых шагов «Русала» по глобализации стало появление компании в Гвинее, где ей удалось получить на 25 лет в управление бокситовые рудники Compagnie des Bauxites de Kindia (CBK). В Гвинее находятся две трети мирового запаса бокситов, африканская компания традиционно поставляла сырье для Николаевского глиноземного комбината на Украине, который «Русал» приобрел в 2000 году.

Опираясь на богатую историю экономических связей между Россией и Гвинеей, «Русал» вскоре расширил свою деятельность в Гвинее, взяв на себя также управление Alumina Company of Guinea (Friguia), одним из крупнейших работодателей в стране, которая в марте 2006 года перешла в собственность «Русала». Российские компании заслужили также хорошую репутацию тем, что не ограничивают свою деятельность добычей природных ресурсов. «Русал» вложил 300 млн долларов США в программу модернизации, целью которой является увеличение вдвое в течение ближайших трех лет производственных мощностей компании Friguia, а также совершенствование транспортной структуры, системы водо - и энергоснабжения комбината и города, в котором он расположен. Государственные органы Гвинеи стремятся к тому, чтобы процесс переработки природных ресурсов осуществлялся на территории страны, поэтому «Русал» также рассматривает возможность строительства глиноземного и алюминиевого заводов в Гвинее.

Российская горнометаллургическая группа «Евраз» недавно вышла на африканский рынок. В апреле 2006 года компания стала владельцем ванадиевых залежей в Южной Африке и в США благодаря приобретению американской компании Stratcor, мирового лидера по производству продукции из ванадия. «Евраз» производит ванадиевое сырье (применяемое при обогащении стали), но до покупки компании Stratcor не располагала собственным технологическим оборудованием. Теперь компания получила 79% акций в южноафриканской добывающей компании Highveld Steel; в результате на группу «Евраз» приходится около 30% мирового объема производства ванадия. Компания ставит перед собой цель увеличить объем производства стали Highveld Steel на 20%.

Вторжение российских компаний на рынки стран с развивающейся экономикой вызвало относительно небольшой интерес международного бизнеса. Однако их первые шаги на рынках США, Западной Европы и Австралии вызвали больший резонанс в местных деловых кругах. Вместе с тем русские часто скупали компании и активы, в которых западные компании не видели особой ценности. В результате их склонны были рассматривать как «младших братьев», обладающих при этом доступом к финансированию и дешевым ресурсам.

Возьмем металлургическую компанию «Северсталь», которая в 2004 году приобрела активы компании Rouge Industries, пятого по величине производителя стали в США и главного поставщика кузовных заготовок для автомобилестроительной компании Ford Motor Company, приблизительно за 300 млн долларов. Расположенная в Дирборне, штат Мичиган, компания не так давно подала заявление о защите от преследования в случае банкротства, а активы компании были выставлены на продажу на торгах.

Конкурсное предложение компании «Северсталь», которое было признано самым выгодным, стало реальным испытанием для регулирующих органов США, до сих пор скептически относившихся к возможности допуска российских компаний на американский рынок. Но участвовавшие в торгах конкуренты, включая компанию US Steel, не видели возможности извлечения прибыли из 80-летней компании, основанной еще самим Генри Фордом, кроме ее разделения и последующей продажи. Компания «Северсталь» преследовала другие интересы. Ее целью было обойти действующие в США таможенные тарифы на импорт товаров и получить доступ к американскому рынку с клиентурой компании Rouge. И вот компания «Северсталь» пообещала модернизировать завод, сохранить поставки кокса, увеличить производительность и сохранить более 2000 рабочих мест.

Два года спустя Severstal North America (нынешнее название компании Rouge) снова представляет собой прибыльное предприятие и интенсивно вкладывает деньги в развитие сотрудничества с производителями автотранспорта США и Азии, а также использует полученный в США опыт для передачи знаний в России.

Год спустя компания «Северсталь» подала конкурсное предложение на торгах по продаже одного из главных итальянских производителей стали, ослабленной компании Lucchini Group, и выиграла. Это стало следующим успешным ходом для компании «Северсталь». В результате она получила в свое распоряжение 20 предприятий по всей Европе, возможность обойти квоты ЕС на импорт товаров, а также доступ к европейским покупателям бытовой техники. Кроме того, такой шаг спас компанию Lucchini, обеспечив ей доступ к дешевым ресурсам — железной руде, коксу и огромному количеству дешевой рабочей силы в России, куда можно было перевести низкоквалифицированное производство.

Большинство ведущих российских компаний в перспективе планируют стать одними из ведущих мировых игроков в своем секторе. Более того, они предпринимают последовательные шаги для осуществления этой цели — наращивают объемы производства, выходят на новые рынки сбыта и сырья. Но до сих пор за пределами СНГ они были главным образом нишевыми инвесторами, уделявшими внимание только тем проектам, которые обеспечивали уникальные возможности для сотрудничества. Пока что их еще нельзя рассматривать как участников рынка мирового масштаба.

Тем не менее, российским компаниям присущи три основные черты, дающие им значительное преимущество по сравнению с опытными участниками рынка:

•  навыки работы с развивающимися рынками

•  финансовые ресурсы

•  мощная, но в то же время гибкая структура.

Развивающиеся многонациональные компании обладают знаниями, приобретенными в ходе работы на одних из наиболее трудных рынков в мире. Они знают, как вести себя в условиях риска и нестабильной экономической ситуации, что дает им определенные преимущества на самых быстро развивающихся рынках мира. Столкнувшись с проблемами у себя дома, им пришлось добиваться высокой экономической эффективности в ходе формирования ценовой политики и разрабатывать более совершенные модели развития производства, с тем чтобы свести к минимуму себестоимость продукции. В этом им помогают относительно дешевые ресурсы — рабочая сила, энергоносители и, зачастую, сырье. Они также научились успешно конкурировать с уже утвердившимися на мировом рынке многонациональными компаниями, проникшими на российский рынок и являющимися ценным источником международного опыта в области управления предприятиями и отличным примером для подражания.

Именно благодаря этой комбинации факторов порой так трудно конкурировать с развивающимися многонациональными компаниями на их собственных рынках и не многим легче на других развивающихся рынках. Это также дает им возможность весьма активно конкурировать и на развитых рынках, что они, собственно, и начинают делать сейчас.

Концентрация собственности в российских компаниях — одна из самых высоких в мире — обычно считается их слабым местом. Эта практика нашла применение в компаниях с недостаточно прозрачной структурой, призванной оптимизировать налоговые выплаты, а иногда и скрывать личность истинных владельцев. Однако, когда дело касается глобального расширения, вышеупомянутая система приобретает три существенных преимущества. Во-первых, это средоточие капитала объясняет, почему российские компании обладают достаточной критической массой, чтобы бросать вызов даже более крупным западным компаниям и вместе с тем самим избегать поглощения. Во-вторых, это способность необычайно быстро принимать сложные стратегические решения. К примеру, очень немногие транснациональные корпорации смогли бы так же быстро, как «Северсталь», отреагировать на попытку компании Mittal захватить Arcelor. И в-третьих, частные собственники, вовлеченные в рыночные отношения, способны строить свою деятельность на долгосрочных преимуществах, а не на квартальных показателях, таким образом получая возможность применять инвестиционные стратегии, не доступные другим компаниям.

Российские компании переживают период небывалой финансовой мощи. Рост цен на товары, стабильно растущая экономика, крепкие позиции на других быстро растущих развивающихся рынках и доступ к конкурентоспособным ресурсам позволили повысить прибыл, а большое количество источников финансирования обеспечило средствами для приобретения других компаний. Несмотря на то, что аналитики порой выражают сомнения по поводу наличия у российских компаний достаточных финансовых ресурсов для реализации объявленных ими непомерно амбициозных планов по рыночной экспансии, нет сомнений финансовая подпитка российской экономики, движущая этой экспансией, в ближайшее время не иссякнет.

Зам. декана факультета финансов и

банковского дела БГЭУ, Минск

Регулирование внешнеэкономического неравновесия в постпереходных странах

Организация Объединенных Наций в своем докладе о торговле и развитии 2006 г.[101] из экономической классификации стран исключило понятие «переходной экономики». Страны Центральной и Восточной Европы, вступившие в Евросоюз, с 2006 г. относятся ООН к развитым или индустриальным странам. Остальные бывшие страны с переходной экономикой разделены на две группы по географическому и геополитическому признакам: страны Юго-Восточной Европы и страны СНГ. С настоящего времени постпереходных стран объединяет преимущественно история трансформационных реформ, которые создают фундамент текущих экономических процессов и проблем.

Каждое государство в определенный период своего развития испытывает трудности в достижении внешнеэкономического равновесия. Стремление к приближению внешнеэкономического равновесия может быть даже более предпочтительным для экономики страны, нежели значительные отклонения в положительную или отрицательную сторону. При этом внешнеэкономическое неравновесие не всегда рассматривается как угрожающий экономической стабильности фактор. Высокие внешний долг и торговый дефицит долгое время могут считаться временными и не структурными при росте производства, снижении инфляции, устойчивости обменного курса, высокой занятости. Признание внешнеэкономического неравновесия является ответственным политическим шагом, поскольку с экономической точки зрения практически невозможно однозначно определить понятие и уровень внешнеэкономического равновесия.

Наиболее распространенной дефиницей внешнеэкономического равновесия выступает баланс счета текущих операций. Однако очевидно, что текущие операции не охватывают всю внешнеэкономическую сферу, а это не позволяет адекватно оценить оптимальный уровень внешнего неравновесия. Например, дефицит текущего счета требует финансирования из-за рубежа в виде займов, которые образуют долги, требующие возврата в будущем. При этом если инвестиционные возможности страны относительно других стран достаточны для использования этих займов, то полученная выгода от инвестиций покроет как сумму основного долга, так и процент. В этой связи дефицит текущего счета не вызывает угрозы для страны. В странах с переходной экономикой, а особенно в странах Центральной и Восточной Европы дефицит текущего счета, как правило, сокращался за счет притока иностранных инвестиций. Положительный внешнеторговый баланс удавалось обеспечить в основном за счет прямых иностранных инвестиций, которые размещались в экспортоориентированных отраслях. Профицит счета текущих операций также допустим, если внутренние сбережения более выгодно размещать за рубежом, нежели внутри страны.

Проблемы с дефицитом или процифитом текущего счета, т. е. с внешним неравновесием в узком понимании, могут привести к потерям в экономике, если внутренняя экономическая политика, например, бюджетно-финансовая, налоговая или денежно-кредитная не соответствует внешней. Так, большой дефицит текущего счета при инвестиционной непривлекательности страны, вызванной бюджетным дефицитом, высокими налогами или иными причинами, создает трудности в его финансировании. Внутренние трудности с возвратом старых внешних займов могут сократить объем новых поступлений. Кроме того, при устойчивом дефиците текущего счета у инвесторов может сократиться уверенность в возможностях страны проведения «здоровой» внешнеэкономической политики.

В целом, определение целевого уровня внешнеэкономического неравновесия (таргетирование) маловероятно и порой невозможно в виду массовости факторов оказывающих влияние на внешнеэкономическую деятельность государства. Поэтому власти стараются избежать больших и долгосрочных отклонений от баланса притока и оттока валютных ценностей за рубеж. Постпереходные страны за период трансформации накопили критический опыт оптимизации внешнеэкономического равновесия в условиях кризиса, доступа на новые рынки, монополии, олигополии, торговых войн, инвестиционных блокад и массовой приватизации и т. д. В результате на современном этапе каждая постпереходная страна оказалась в типичной только для нее индивидуальной ситуации осуществления внешнеэкономической деятельности. Тем не менее все постпереходные страны можно объединить целями и направлениями регулирования внешнеэкономического неравновесия, которые в принципе свойственны любому государству.

Регулирование внешнеэкономического неравновесия предполагает комплекс мер по обеспечению стабильной положительной динамики в международной конкурентоспособности страны, который в постпереходных странах на современном этапе должен включать в себя три приоритетных направления:

1)  стимулирование экспорта, оптимизация его структуры и направлений;

2)  вопросы импортозамещения;

3)  экспорт капитала.

Экспорт услуг как приоритетное направление развитие внешней торговли развивающихся рынков постпереходных стран. В условиях становления и развития постиндустриального, информационного общества, в котором основная роль отводится человеку, его знаниям и инновациям, сфера услуг становится приоритетной в обеспечении качественного динамичного экономического роста отдельного государства и всего мирового сообщества. Несмотря на то, что услуги традиционно рассматривались как «третичный сектор» экономики, на современном этапе они занимают более 2/3 мирового ВВП. В международной торговле услуги составляют 20 процентов[102]. Укоренившийся после промышленной революции термин «промышленно развитые страны» в связи с изменением роли промышленности и сферы услуг требует корректировки, а сами эти государства в новом столетии фактически преобразовались в страны развитых услуг. Эта сфера у них занимает от 2/3 до ¾ в ВВП. Например, в экономике США в 2005 г. услуги преобладали над другими сферами и достигали 78,7 процентов ВВП. Аналогичный показатель в Евросоюзе, Тайване, Таиланде составлял 75 процентов ВВП. При этом даже если развитая страна, такая, как например Германия, Япония и Италия, широко не представлена на внешнем рынке услуг, ее внутренний рынок обладает достаточной емкостью для экономического развития компаний и государства. В свою очередь в развивающихся странах сфера услуг достигает 50 процентов ВВП. Развитие сферы услуг обеспечивает занятость. В Европейском союзе 90 миллионов жителей трудоустроены в сфере услуг. 80 процентов от всего занятого населения Великобритания работает в сфере услуг.

Экономически развитые страны являются основными поставщиками и покупателями на мировом рынке услуг. Европейский союз и США выступают главными экспортерами услуг, обеспечивая 46 и 17 процентов их мирового объема соответственно (таблица 1). Доля развивающихся стран постоянно растет с 20 процентов в 1990 году до 26 процентов в 2000 году и более 30 процентов в 2006 году. Наибольшим потенциалом в международной торговле услугами обладает азиатский регион. Его доля в мировом объеме услуг устойчиво растет с 10 процентов в 1980 году до 17 процентов в 2002 году. Общая география и динамика международной торговли услугами представлена в таблице 1.

Таблица 1

География и динамика международной торговли услугами в 2005 г., млрд. долл., %

Экспорт		Импорт
Объем	Ежегодный прирост	Объем	Ежегодный прирост
2005	2000-05	2004	2005	2005	2000-05	2004	2005
2415	10	20	10	Всего в мире	2345	10	19	10
422	5	13	10	Северная Америка	366	6	15	9
68	8	16	19	Южная и Центральная Америка	70	5	15	21
1245	12	19	8	Европа	1120	11	17	8
1121	12	19	8	Европейский Союз (25)	1038	11	16	7
42	20	29	20	Содружество Независимых Государств	62	21	28	19
57	13	20	12	Африка	69	13	19	21
55	11	14	13	Средний Восток	85	12	20	18
525	11	26	14	Азия	573	9	24	12
108	8	25	14	Япония	133	3	21	2
74	20	34	19	Китай	83	18	31	16
216	8	20	9	Восточная Азия	215	8	21	12

Экономика постпереходных стран и их экспорт должны быть переориентированы с индустриальной направленности на преобладание сферы услуг. В 2005 г. доля услуг в ВВП России составляла 57,3 процентов в Беларуси менее 50 процентов, в то время как в развитых странах она составляет более 75 процентов от ВВП. Недостаточно динамично развивается экспорт услуг. В странах СНГ в период гг. темп роста экспорта услуг составил 20 процентов, в России – 21 процент, Украине – 19 процентов, Беларуси – 16 процентов, Казахстане – 17 процентов (таблица 2)[103]. Развитие услуг повысит экономическую самостоятельность развития стран, не обладающих собственными энергоресурсами, которых требует промышленный комплекс.

Таблица 2

Основные экспортеры и импортеры услуг в странах СНГ в 2005 г.,
млрд. долл., %

	Объем	Доля	Ежегодный прирост в %
Экспортеры	2005	2000	2005	2000-05	2003	2004	2005
СНГ	42,1	100,0	100,0	20	16	29	20
Россия	24,3	55,5	57,9	21	20	25	21
Украина	8,9	22,0	21,2	19	9	49	19
Беларусь	2,0	5,7	4,9	16	12	17	18
Казахстан	2,0	5,3	4,8	17	12	18	12
Узбекистан	0,7	2,6	1,6	8	13	7	15
Импортеры
СНГ	62,4	100,0	100,0	21	17	28	19
Россия	38,5	68,6	61,6	19	16	23	18
Казахстан	7,3	7,7	11,8	32	6	34	48
Украина	7,0	11,0	11,2	22	27	55	13
Азербайджан	2,6	2,0	4,2	41	58	33	-3
Беларусь	1,2	2,3	1,9	17	0	13	19

География размещения экспорта услуг постпереходных стран может быть достаточно обширной, но упорядоченной. Целесообразно экспортировать услуги в страны, в которых уже достаточно освоены рынки национальными товаропроизводителями. В первую очередь необходимо рассмотреть возможность экспорта в Россию, Азербайджан, Казахстан, Украину и другие страны СНГ, затем Великобритания, Голландия, Германия. Региональная конкуренция позволит национальным компаниям сформироваться за рубежом, окрепнуть, получить навыки и опыт для конкурентной борьбы на более развитых и требовательных европейских рынках.

Экспортная ориентация или импортозамещение развивающихся рынков (финансовый аспект)? Регулирование внешнеэкономического неравновесия с помощью экспортной ориентации является трудоемким, затратным и не всегда результативным процессом в рамках одного или двух политических циклов. Многие политики, начавшие экспортную ориентацию во внешнеэкономическом регулировании, могут не застать практических результатов (положительных или отрицательных) своих идей. Поэтому они вынуждены искать варианты регулирования, которые достаточно быстро дадут результаты и повысят политический рейтинг среди избирателей, которыми являются национальные производители. Альтернативой экспортной ориентацией в постпереходных странах стало импортозамещение.

Главным аргументом в пользу импортозамещения является необходимость поддержки отраслей и национальных компаний, которые обладают большим потенциалом, грозящим раскрыться в ближайшем будущем, но при поддержке государства, хотя и временной. Импортозамещение свойственно не только постпереходным странам, развивающиеся и развитые государства в отдельные исторические периоды также проводили данную политику. США и Германия в XIX в. использовали высокие тарифные ставки на промышленные товары, Япония до 1970-х гг. осуществляла импортный контроль, с 1970-х Индия, Чили проводили политику импортозамещения.

Контраргументом против политики импортозамещения выступает неясность в приоритетных объектах регулирования. Достаточно сложно однозначно определить отрасль для защиты от импорта, которая в будущем должна дать экономический эффект. При чем то, что кажется очевидным властям в перспективах отрасли, вызывает сомнения у частного бизнеса, который не вкладывает туда средства. Более того, даже если отрасль и продемонстрирует положительные результаты в будущем достоверно нельзя утверждать, что это стало результатом проведенной политики импортозамещения, а не влиянием других факторов.

Спецификой импортозамещения в постпереходных странах является необходимость воссоздания отраслей и создания абсолютно новых, инновационных сфер деятельности, требующих государственной защиты от импортной конкуренции. При этом для новых отраслей необходимыми являются развитый банковский сектор и дееспособный рынок капиталов, как источник ресурсов для финансирования новых проектов, компаний и отраслей. Государственная поддержка требуется в форме возмещения затрат, связанных с начинанием бизнеса, например, освоение нового рынка, строительство необходимой социальной инфраструктуры и т. д. В первом и втором случае политика импортозамещения вторична в поддержке новых отраслей.

Реализация политики импортозамещения осуществляется по нескольким направлениям: импортозамещение спроса (стимулирование потребления отечественной продукции), импортозамещение потребительских товаров (продовольственных и непродовольственных) за счет расширения объема и ассортимента, импортозамещение производственных ресурсов, продукции производственно-технического назначения и услуг. Количественный эффект реализации политики импортозамещения выражается в снижении импортной квоты, т. е. соотношения импортных товаров к ВВП. Например, если в 2004 г. в Беларуси этот показатель превышал 70%, то необходимое его снижение требуется минимум менее половины.

Проведение конкретных проектов импортозамещения требует финансового обеспечения, а именно соответственной финансовой политики государства. Традиционно в области макроэкономической политики на бюджетно-налоговое регулирование возлагаются такие виды государственной поддержки реального сектора экономики, как субсидии и средства на финансирование капитальных вложений, бюджетные ссуды и займы. Данные виды государственной поддержки, которые снижают бремя налоговой нагрузки, увеличивают собственные оборотные средства предприятий на их развитие и модернизацию. В целях поддержки предприятий, производящих импортозамещающую продукцию, возможно предоставление выборочных, специальных адресных налоговых льгот. Финансовая политика импортозамещения также может предполагать реализацию механизма государственных гарантий за счет бюджета по страхованию инвестиционных и банковских рисков, возникающих в импортозамещающих производствах.

Финансовая политика может, как самостоятельно стимулировать создание и развитие импортозамещающих производств, так и содействовать реализации в данном направлении денежно-кредитной и таможенной политики. В целях государственной поддержки льготного банковского кредитования инвесторов, размещающих свои ресурсы в импортозамещающие производства, возможно установление компенсации льготной разницы банкам за счет средств государственного бюджета. Не исключаются также таможенные льготы инвесторам на первоначальном этапе организации импортозамещающего производства при необходимости импортирования высококлассных основных средств. Таможенная политика не должна игнорировать возможность использования нетарифных мер для защиты внутреннего рынка от конкурирующего импорта путем введения технических барьеров, санитарных мер, специальных защитных, компенсационных мер, систем сертификации и стандартизации, лицензирования и квотирования.

Важно понимать, что реализация финансовой политики импортозамещения будет проходить в условиях подготовки к вступлению или после вступления страны в ВТО. Абсолютная либерализация внешней торговли может не только остановить процесс импортозамещения, но и вызвать реакцию экспортозамещения. Импортозамещение может оказаться бесполезным при появлении более конкурентоспособных импортных товаров и услуг. Государственная поддержка в этом случае окажется более чем не рентабельной, т. к. будет не сопоставима с поддержкой со стороны крупных импортных товаропроизводителей. Возможные изменения в структуре импорта могут повлиять на производства, в том числе экспортные, ориентирующиеся на импортное сырье или импортные комплектующие. В таких условиях возможно сокращение экспорта или переориентация экспортного производства на внутренний рынок.

Широкий теоретический арсенал инструментов финансовой политики импортозамещения не требует полного его практического использования в постпереходных странах. Более того, для поддержания рыночной психологии экономических субъектов страны финансовая политика должна быть вторичной по отношению к кредитной политике. Кредитные отношения строятся на рыночной взаимной основе в отличие от финансовых отношений, основанных на государственном вмешательстве. Кроме этого, бюджетно-налоговые льготы содействуют экономической дискриминации субъектов, что противоречит развитию равноправного бизнес климата. Расширение кредитных инструментов импортозамещения с сокращением финансовых обеспечит реализацию рыночной идеологии на внутреннем рынке, и будет содействовать завершению переходного периода к рыночной экономике в республике.

Первостепенность кредитной политики над финансовой в стратегии обеспечения импортозамещения должна быть реализована Национальным банком. В достижении целей импортозамещения Национальный банк может более активно использовать механизм рефинансирования банков. Например, во Франции, в условиях ухудшения состоянии платежного баланса в гг. объемы рефинансирования банков возросли более чем в 2 раза. Необходимо понимать, что центральный банк любого государства является органом, реализующим государственную политику, учитывающим динамику всех макроэкономических показателей. Это отнюдь не означает преобразование центрального банка в подвластную структуру. За центральным банком сохраняется весь арсенал независимых инструментов, действующих на рыночной основе. Именно рыночный климат функционирования центрального банка является главным его достоинством. При этом стратегически сохраняется государственная целенаправленность в деятельности центробанка. Эти условия должны быть сохранены при реализации финансово-кредитной политики импортозамещения.

Временная целевая финансово-кредитная поддержка импортозамещения в своих целях не должна ограничиваться формированием и развитием производств импортозамещения. Стратегически государственная поддержка должна быть направлена на стимулирование экспорта, а импортозамещающие производства должны ориентироваться на перспективный экспорт своей продукции после удовлетворения внутренних потребностей.

Процесс импортозамещения не должен предполагать тотальное сокращение количества импорта. Важно помнить, что определенный набор высококачественных импортных товаров заменить едва ли возможно, а порой и не целесообразно в виду не достаточной развитости или отсутствия национальных технологий. Кроме того, достижение внешнеэкономической безопасности в долгосрочной перспективе не должно иметь негативное влияние на потребителей качественной импортной продукции в краткосрочной перспективе. Поэтому в процессе импортозамещения первоначально необходимо ориентироваться на замещение импортной продукции невысокого качества, а затем лишь создавать импортозамещающие производства, которые смогли бы заменить высококачественную импортную продукцию. Применение нетарифных барьеров в данном случае должно быть направлено на ограничение низкокачественного импорта, не соответствующего европейскому уровню. Нетарифные барьеры должны стать средством защиты потребителя, а не орудием борьбы с конкуренцией. В любом случае широкое использование государством нетарифного регулирования является одним из источников обострения геополитического недовольства и ухудшения внешнеэкономических отношений.

Прямые иностранные инвестиции из постпереходных стран. Привлечение прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в процессе трансформации экономики не обеспечил притока новых технологий и инноваций и не позволил достичь странам высокой международной конкурентоспособности. Только выход на международные рынки с помощью открытия компаний за рубежом позволит постпереходным странам занять устойчивые инвестиционные и торговые позиции на мировых рынках и стабилизировать национальный экспорт товаров.

Экономический подъем, во многом обеспеченный прямыми иностранными инвестициями, позволил создать экономический фундамент для укрепления и развития национальных компаний в трансформационных странах и их прямого инвестирования за рубеж. Изменение направления в потоках прямых иностранных инвестиций в транзитных странах свидетельствует об улучшении международной конкурентоспособности компаний данной группы стран. Рост международной конкурентоспособности компаний является единственным путем повышения международной конкурентоспособности государства. Классические теории мобильности прямых иностранных инвестиций утверждают, что источником инвестиций могут быть лишь развитые страны, которые направляют свои капиталы в развивающиеся, используя абсолютные и относительные преимущества дешевых факторов производства (рабочей силы и иных ресурсов). Согласно этому, прямых иностранных инвестиций из стран с переходной экономикой теоретически быть не должно, если только эти страны не завершили переход к развитой рыночной экономике и достигли высокой международной конкурентоспособности. Мотивами ПИИ из стран с переходной экономикой является как получение прибыли, так и расширение геополитического влияния.

В 2002 г. объем прямых иностранных инвестиций из России достиг 48 млрд. долл., что составляло порядка 80 процентов всех ПИИ из рассматриваемой группы стран. Остальные 20 процентов распределились на Венгрию (5 млрд. долл.), Чехию (1,5 млрд. долл.), Польшу (1,3 млрд. долл.), Словению и Хорватию (по 1 млрд. долл.), Эстонию (700 млн. долл.). В 2004 г. объем ПИИ из трансформационных стран сократился до 10 млрд. долл. Основным поставщиком инвестиций является Россия (99 процентов).[104]. Концентрация основных источников прямого инвестирования в России из всех трансформационных стран очевидна по причине функционирования большого количества крупных частных компаний. Проведенная приватизация в начале 1990-х гг. в России привела к созданию миллиардеров, приближенных к правительству и владеющих большими компаниями, которые являются главными инвесторами за рубеж. По оценке журнала Forbes в 2005 г. из 691 миллиардера более 30 человек из России. Только с 2005 г. появились первые миллиардеры в Казахстане, Польше и Украине. До этого времени страны с переходной экономикой в данном рейтинге представляла только Россия. Причем еще с 2003 г. Россия по количеству миллиардеров была четвертой страной в мире, уступая лишь США, Германии и Японии, а в 2005 г. опередила Японию. Данные по количеству миллиардеров и объему прямых иностранных инвестиций в 2001 г. имеют достаточно тесную корреляцию (0,777)[105].

Важно понимать, что сегодняшнее отношение к ПИИ из трансформационных стран отличается от отношения к этим процессам в 1990-х гг. особенно в России. Это во многом связано, куда направлялись прямые иностранные инвестиции, и что служило их основным мотивом. Ранее ПИИ из России и других переходных стран рассматривались как отток капиталов в страны с меньшим налогообложением. Трансформационные страны, нуждающиеся в капитале, пытались остановить процессы уклонения от налогов и утечки капиталов за рубеж. Это в целом соответствовало общемировой тенденции в мотивации размещения инвестиций в оффшорных центрах. Интересен пример Люксембурга, который на протяжении последних трех лет входит в тройку мировых лидеров по притоку и оттоку ПИИ. Причем объем привлеченных прямых иностранных инвестиций и ушедших из страны практически эквивалентен. В 2003 г. приток ПИИ в Люксембург был самым большим в мире и составил 91,1 млрд. долл. (в США 56,8 млрд. долл.); отток ПИИ из Люксембурга был на уровне 101 млрд. долл. (отток из мирового лидера США составил 119,4 млрд. долл.). Проблема сохраняется по настоящее время и состоит в том, что практически все крупные ТНК и иные компании включают Люксембург в цепочку инвестирования для минимизации налогообложения именно в этой стране, а за тем направляют свои люксембургские капиталы в ЕС.

Проблема оффшорного прямого иностранного инвестирования остается актуальной для всех переходных стран. Например, кроме России в 2001 г. на Кипр было инвестировано 14,9 млн. долл. из Чехии, в период с 1999 по 2001 гг. 47,5 млн. долл. из Венгрии, в 1999 г. 10,7 млн. долл. из Латвии и 6,2 млн. долл. из Словакии. Тем не менее, данная проблема на современном этапе приобрела достаточно четкие очертания и может быть отделима от рассматриваемого процесса прямого инвестирования из трансформационных стран, преследующего не финансовые, а производственные цели. В этой связи в исследовании ПИИ из трансформационных стран исключаются банковские и небанковские (страховые и иные) учреждения. География прямого инвестирования из стран Центральной и Восточной Европы в основном замыкается рамками данного региона. После непосредственного инвестирования друг в друга (75-90 процентов) европейские трансформационные страны инвестируют в ЕС (5-15 процентов), в развивающиеся страны (1-5 процентов) и в США (1-3 процента). Россия осуществляет преимущественное инвестирование в развитые страны, например в ЕС и США. Доля стран СНГ в российском размещении инвестиций достигала своего максимального значения в 1999 г. (23,5 процента). В 1994, 1996, и с 2000 г. ПИИ из России в страны СНГ не превышали 10 процентов от общего объема российских инвестиций за рубеж.

Главными инвесторами из стран с переходной экономикой являются российские компании Газпром и Лукойл. По объему иностранных активов они на порядок опережают другие компании, осуществляющие прямое инвестирование из трансформационных стран. Сбор статистической информации по функционированию данных компаний является трудоемким процессом в связи с конфидициальностью многих интересующих цифр о деятельности инвесторов, как в России, так и за рубежом. Доступным оказался лишь доклад торговой организации ЮНКТАД при ООН, в котором представлены данные о 20 крупнейших компаниях из стран с переходной экономикой, инвестирующих за рубеж (табл. 3). Информация о деятельности компаний, как правило, получена из аудиторских заключений, что приводит к задержке как минимум на год. Кроме того, ускоренное развитие компаний и быстрое заключение крупных сделок искажают статистику и мгновенно меняют рейтинг компаний. Например, приобретение в 2004 г. Норильским Никелем 20 процентов компании Gold Fields Ltd в Южной Африке на сумму в 1,17 млрд. долл. за один день превратило Норильский Никель в четвертую крупнейшую в мире компанию по добыче золота.