Тайга и люди (стр. 3 )

После социалистической революции в России на Дальнем Востоке начинается период нестабильности. Как всегда бывает: безвластие периодически сменяется властью бандитов, мужики воюют, бабы горе мыкают, в итоге – наваливается голод, обнищание и болезни.

Туземное население с Хора и с побережья оказалось ближе к центрам цивилизации, поэтому быстрее попало в политический «водоворот». Еще в начале 20-х гг. некоторые из них начинают принимать активное участие в борьбе с противниками Советской власти. В их числе был удэгеец Джанси Кимонко, ставший впоследствии известным писателем.

Бикинские удэгейцы, жившие в отдаленном таежном углу, в этот период почти не вмешиваются в «разборки» между «белыми собратьями». Они по-прежнему живут в местах традиционного расселения, кочуя по таежным рекам в поисках пищи и других жизненно необходимых природных ресурсов.

На Бикине в этот период проживала разнородная по своему составу территориальная группа удэгейцев, большинство из которых были сороди­чами Канчуга, Суляндзига, Геонка, Амулинка, Сундига, Суанка, Кья, Пеонка, Кукчинка и других родов. Вместе с ними жили и нанайцы рода Дункай, Уза и других, которые под давлением переселенцев из России откочевали сюда с низовьев реки. Представители удэгейского рода Симанчуков приехали на Бикин с побережья Хабаровского края.

Можно отметить, что большинство удэгейских фамилий образованы от названий родов, которые, в свою очередь, большей частью происходят от названий рек, где данный род обитал. Поскольку такие роды, как Пеонка (от реки Пея), Кимонко (р. Киму), Куинка (р. Куи), Кукчинка (р. Кукси), Амулинка (р. Амули ), Аянка (р. Ая), Суанка (р. Суа) получили название от рек, впадающих в Японское море, из этого следует, что большая часть удэгейцев на Бикин пришла с морского побережья. Это же подтверждает тот факт, что в удэгейском устном фольклоре сохранилось много слов и легенд о море и морских обитателях. Существует даже легенда о том, что прародительницей всего сущего была морская раковина кяхта силянкуни (Подмаскин, 1998). В одной из легенд, которую в виде рассказа о далеком прошлом своих предков приводит в автобиографической повести Александр Александрович Канчуга (удэгейский писатель, его повесть напечатана в 2002 г. в Японии на трех языках: японском, русском и удэгейском), рассказывается, как удэгейцы, жившие в одной из долин прибрежных рек, опасаясь мести за убитых ими людей, вынуждены были уйти через перевал в верховья реки Има, и далее на Бикин.

Фактически до середины 30-х гг. бикинские удэгейцы, как и в стародавние времена, летом разбредались по тайге, довольствуясь временными жилищами, а на зиму концентрировались в районах постоянных стойбищ. Их стойбища по Бикину, согласно переписи 1897 г., находились в районе уже существовавших в то время поселков Нижний Перевал (ранее Табандо), Олон и Сяин, а также в районе урочищ: «Ладигоу, Валикан, Танга, Ульма, Митахеза, Сыдунга, Ганготу и Улунга». (Места расположения населенных пунктов и долговременных стойбищ, где жили удэгейцы, показаны на рис.2).

Большая часть территории верховий Бикина, от устья реки Улунги (ныне р. Светловодная) и выше долгое время оставалась не заселенной вплоть до прихода туда в конце ΧΙΧ в. русских переселенцев - старообрядцев. К началу ΧΧ в. в верховьях Бикина уже существовал старообрядческий поселок Улунга, где проживало около 300 человек. Помимо поселка старообрядцы основали больше десятка хуторов, которые были разбросаны как по самому Бикину (от устья р. Террасная до р. Ада), так и по всем крупным бикинским притокам, таким как Большая и Малая Светловодная, Зева, Плотникова, Килоу, Новожиловка, Ада. Как и везде по России, старообрядцы выращивали хлебные злаки, держали скот, занимались бортничеством, ловили рыбу и охотились. Судьба бикинских старообрядцев была трагичной. Подробнее об этом мы расскажем в следующем очерке, пока же продолжим краткое изложение истории жизни удэгейцев в советский период.

Советский период истории

До начала всеобщей коллективизации в СССР, которая пришлась на период гг., Советская власть не имела возможности обращать слишком много внимания на малочисленных аборигенов. «Колесико судьбы» коренных народов Уссурийского края еще не успело достаточно прочно сцепиться с судьбоносным механизмом российского этноса. Удэгейцы и нанайцы, проживавшие по Бикину, по-прежнему основную часть времени занимались таежными промыслами. Их зимние стойбища по-прежнему были рассредоточены по Бикину, часть жила в поселках Верхний Перевал, Олон и Сяин, где вместе с ними по-прежнему жили несколько семей китайцев и корейцев.

Обновление жизни в этих поселках начало ощущаться лишь в обустройстве старых и строительстве новых школ. Начали также отправлять детей на учебу в города. В эти же годы на Бикине появились пер­вые научные экспедиции медицинских работников, занимавшихся ос­мотром местного населения. Иногда в поселки средней части Бикина приезжали люди с наганами вербовать местных жителей на службу в армии и частях НКВД.

На первых порах колхозного строительства в Приморье все внимание властей было приковано к южным и центральным районам края. К 1932 г. волна коллективизации докатывается до отдаленных северо-восточных районов. В этот период пристальное внимание власти переключили на старообрядцев, проживавших в верховьях реки Бикин, а также на морском побережье от р. Самарги на севере и до р. Амгу на юге. В глазах советских начальников той поры плотный куст старообрядческих поселений в этом районе воспринимался как «осиное гнездо» религиозных фанатиков, ярых противников советского строя и колхозного строительства. Для уничтожения этого «гнезда» была организована специальная карательная экспедиция ОГПУ. Более детально этой истории мы коснемся позднее. Здесь лишь отметим, что в этот же период в орбиту политической жизни страны начали активно вовлекаться многие удэгейцы. Часть из них помогала органам ОГПУ очищать страну от «бандитов», другая попала под тяжелый, «уравнивающий людское поле» каток советского режима. Под лозунгом борьбы с вредным наследием религиозного фанатизма одновременно со старообрядцами были репрессированы некоторые наиболее активные в удэгейской среде шаманы.

После расправы над «религиозными фанатиками» в Улунгу были заселены «проверенные люди», в основном переселенцы с Амура, которые легко образовали колхоз. Удовлетворенные власти с легким сердцем принялись коллективизировать аборигенное население. Все оно довольно быстро было сконцентрировано в трех населенных пунктах: в Олоне, Сяине и Метахезе.

Для того, чтобы лучше представить, как все происходило в те далекие годы в Метахезе, обратимся к рассказу Леонида Ульянова - очевидца событий (маленькая книжка его воспоминаний издана в Лучегорске в 2004 г.).

«Строительство Метахезы было запланировано на 1934 год. Осенью 1933 г. перед охотничьим сезоном объявили, чтобы охотники не задерживались в тайге, возвращались пораньше, будут строить себе деревянные дома, как у русских. Возглавить эту стройку должен был мой отец, … Начали строить в первую очередь магазин. Для строительства магазина лес брали рядом. Для подвозки бревен были лошади, их пригнали из города Бикина… Для строительства поселка лес заготовляли выше по реке. Пилили вручную пилами, шкурили и складывали на берегу реки Хуйтун. Из бревен делали плоты… Все население помогало переплавлять бревна…После того, как построили магазин, отец поставил печь под навес, чтобы можно было выпекать хлеб для тех, кто работал на стройке… Хлеб давали по норме. Потом стали строить дома. В строительстве участвовало все население… Полностью построили Метахезу в 1936 г.» (Ульянов, 2004. С.8).

В упомянутой книжке Л. Ульянова необычайно интересен, на мой взгляд, рассказ о праздновании на Метахезе дня 1 мая 1936 г. Ныне покойный Ульянов, возможно, даже и не подозревал, что в своем маленьком рассказе вместил суть целой эпохи «великого разлома жизни».

Непосредственно перед праздником молодой охотник Дмитрий Симанчук убил тигра на Хуйтунской сопке. Повезло. Пошел на охоту, чтобы заработать денег (поскольку пропил деньги своего брата и пообещал их вернуть ему) и надо же, такая удача - попал тигру разрывной пулей прямо в голову. Тигр оказался большим самцом, килограммов под двести. Когда появились нарты с тушей тигра в Метахезе, некоторые старые люди в страхе разбежались, убоялись гнева богов. Но коммунист военрук Жуйко (в Метахезе этот человек появился недавно) был не из пугливых, он быстро организовал лошадей, и тигра повезли в город Бикин. С обозом в город смелый удэгеец поехал вместе с тов. Жуйко. Обоз быстро вернулся. На вырученные от тигра деньги накупили подарков, в том числе пионерский горн, штуку красного кумача, а также красные пилотки и галстуки для пионеров. Перед праздником все удэгейцы заучивали и тренировались петь куплет из песни: «Смело мы в бой пойдем…». И вот наступило утро праздника.

«…Чуть свет на площади перед трибуной появились нарядные люди. Все ждали военрука Жуйко. Он пришел в 8.30 и громко сыграл в пионерский горн. Люди бежали на площадь. Даже очень старые пришли посмотреть на чудо… Трибуна была вся покрыта красным материалом. Половина столов около трибуны тоже было застелено красным материалом. На трибуну вышли председатель сельсовета и коммунист Жуйко. Жуйко поздравил всех по-русски с праздником 1 Мая, Канчуга по-удэгейски. После поздравления колонны молодежи и учеников прошли несколько раз у трибуны, пели и кричали «Ура»… После митинга все пошли на Бикин… была стрельба по мишеням. Когда вернулись, на столах стояли ящики с конфетами и печеньем…Взрослым поставили водку и талу…»

На следующий день происходят не менее важные события. Оказывается, что «…все взрослые мужчины пошли на старую пашню, хозяин этой пашни был Кукченко Дасун. Вдоль огорода выстроили людей, всем раздали мотыги. Дасун показал, как нужно садить кукурузу. После этого каждой семье определили задание посадить и обработать по 15 соток…» (Ульянов, 2004. С.7-10).

Если вспомнить, что день 1 мая - это не только светлый праздник коммунистов, но и всемирный день колдунов и магов, то все произошедшее в Метахезе выглядит на удивление символичным.

После первомайского праздника 1936 г. для большинства удэгейцев начался долгий, затянувшийся на десятилетие, период суровых будней. Во всех поселках до середины 40-х гг. существовали колхозы. Таежных людей заставляли распахивать землю, выращивать овощи, строить птицефермы, свинарники, стойла для скота. Охотой тоже разрешали заниматься, но только после выполнения трудовой повинности на земле. После многолетних попыток силой привить удэгейцам любовь к сельскому хозяйству у начальников возникла, наконец, здравая идея создать промысловую артель. Первая такая артель, которая называлась «Охотник», была создана лишь в начале 50-х гг. С этого момента удэгейцы задышали свободнее.

В 50-е гг. охотничья артель с переменным успехом конкурировала с сельскохозяйственным сектором. Примерно в этот же период недалеко от Олона, на высоком левом берегу Бикина строился новый поселок Красный Яр. После того, как поселок был отстроен, Сяин и Метазеза прекратили свое существование. Здесь можно отметить, что название Красный Яр придумал Николай Семенович Дункай, первый местный писатель. Отныне бикинские удэгейцы обрели незатопляемый во время половодий, довольно благоустроенный поселок, превратившийся со временем в столицу коренных малочисленных народов Приморского края.

В 1962 г. в Красном Яре на базе артели «Охотник» было создано государственное промысловое хозяйство (госпромхоз). Развитие госпромхоза способствовало реальному возрождению традиционной экономики удэгейцев. К середине 70-х гг. в нем с успехом трудилось уже около 120 охотников, том числе около 90 на постоянной основе.

Явно удачнее все это время шли дела на образовательном фронте. Школа как центр народного просвещения уже с конца 30-х гг. завоевала огромный и непререкаемый авторитет среди коренного населения. Удэгейцы практически сразу прониклись уважением к русским учителям. Стремление таежных людей к знаниям и к русской культуре хорошо передала в нескольких строках писательница : «Страсть ко всему русскому, советскому проявлялась у них тем сильнее, чем больше жизнь открывала перед ними новые явления и вещи. … видя, как русские делают покупки, жители стойбища тоже спешили за ними, иногда не зная, где и как применить купленную вещь. …шли к учителю, и он объяснял все - вплоть до того как сварить компот или кисель, как пользоваться часами, для чего нужно мыло и как стирать белье» (Старцев, 2000).

Властные органы, всегда ощущавшие политическую значимость приобщения к новой жизни представителей коренных меньшинств, строго следили за выполнением Закона о всеобуче в национальных селах. При каждом таком селе продолжала функционировать начальная школа, росла сеть и семилетних школ. В Сяине школа-семилетка была открыта еще в 1950 г., при ней был интернат на 50 человек, в котором дети находились на полном государственном обеспечении.

Преподавание в школах велось на русском языке. Уже к середине 30-х гг. большинство детей владело русской разговорной речью намного лучше, чем своим родным языком. Вскоре отпала необходимость в организации подготовительных классов по изучению русского языка, которые существовали в первые годы школьного строительства.

В послевоенные годы тяга удэгейской молодежи к знаниям усилилась, большинство юношей и девушек не довольствовались получением семилетнего образования. Многие из них продолжали обучение в учебных заведениях Дальнего Востока и всей страны. Так, на начало 1957/58 учебного года в высших и средних специальных учебных за­ведениях Советского Союза обучалось более 60 удэгейских юношей и девушек (Старцев, 2000). Во всех вузах, техникумах, училищах удэгейцы, как и представители других народов Севера, находились на полном государственном обеспечении.

В 70-е гг. значительно укрепилась учебно-материальная база удэгейских школ, вырос уровень педагогического мастерства учи­телей и воспитателей.

В итоге в 70-80-х гг. специалисты с высшим и средним специальным образованием из числа коренного населения заня­ли ключевые позиции в школах, клубах, библиотеках, больницах, государственных и кооперативных предприятиях национальных сел, а также в органах местного управления. В 1977 г. из пятисот коренных жителей, проживавших в с. Красный Яр, сорок два человека работали специалистами с высшим и средним специальным образованием.

Практика народного образования, развернувшаяся в годы советс­кой власти, была уникальной не только для национальных сел, но и для всей страны, она, несомненно, позво­лила за короткий срок ликвидировать массовую неграмотность и подготовить необходимое коли­чество высокообразованных кадров для армии, народного хозяйства, образования, здравоохранения и культуры.

Впрочем, уникальность не означает идеальности. Разумеется, были и издержки в образовании, в том числе по отношению к коренным малочисленным народам. Главное упущение, которое, вероятно, трудно было спрогнозировать, состоит в том, что многие коренные малочисленные народы к настоящему времени утратили собственные языки. Еще во время переписи населения 1989 г. из 2000 учтенных удэгейцев родным языком владело не более 500 человек. Сегодня практически все удэгейцы, кому меньше 40 лет, родным языком уже не владеют (Гирфанова, 1997).

Это не означает, что удэгейская культура безвозвратно потеряна. Во-первых, не только язык является ее носителем. Гораздо важнее национальная память образов, которую способны воспроизводить люди, подключенные к духовному наследию предков. Во-вторых, язык можно восстановить, было бы желание. Начиная с середины 80-х гг. и до недавнего времени велась успешная работа по созданию полноценного букваря и учебников удэгейского языка, которую провели ученые из Новосибирска и Санкт-Петербурга при активном участии удэгейки из с. Кялундзига. Работа в этом направлении может и должна быть закончена.

Начало битвы за бикинскую тайгу

В 60-70-е гг., в апогее развития на Бикине таежных промыслов в нижней трети бикинской долины, на отрезке от Красного Яра до Верхнего Перевала велись наиболее активные промышленные рубки лесов. Одновременно с освоением лесов строилась автодорога на Красный Яр. Как только дорога была проложена, недалеко от Красного Яра было начато строительство поселка лесорубов с названием Сигоу. В 1967 г. это название сменили, и появилось село Ясеневое. В 1971 г. недалеко от с. Ясеневого вырос еще один поселок лесорубов – Бархатный, который в 1974 г. был переименован в поселок Соболиный.

Весь добывавшийся в те годы на Бикине лес сплавлялся. Следует отметить, что сплав леса по Бикину осуществлялся еще с дореволюционных времен, но особенно активно эта практика начала развиваться с 30-40-х гг. Самой верхней точкой, откуда осуществлялся промышленный сплав, был поселок Сигоу (Ясеневый).

Сплав леса был весьма серьезным испытанием для речной экосистемы на экологическую прочность. Живая система реки выдержала испытание, но с потерями. В какой-то мере из-за сплава леса перестал заходить в реку проходной лосось, началось резкое сокращение численности таких редких речных обитателей, как реликтовая уссурийская черепаха.

Поскольку в те годы пилили преимущественно кедр, тайга после рубок менялась буквально на глазах, быстро превращаясь из богатых охотничьих угодий в малоценную лесную территорию.

В конце 60-х гг. лесорубы вторглись в бассейн р. Тохоло. По тем временам это были лучшие охотничьи угодья удэгейцев, причем под боком с поселком. Далее в планы лесопромышленников входило освоение бассейна Бикина до самых верховий. Именно на рубеже 60-х и 70-х гг. появился первый на Дальнем Востоке прецедент грамотного разрешения конфликтной ситуации между лесопромышленниками и коренными жителями. Одну из ключевых ролей в судьбе бикинской тайги в тот момент сыграл ученый-охотовед из Тихоокеанского института географии ДВО РАН (в настоящее время он заведует в ТИГе лабораторией экологии и охраны диких животных).

-

Осенью 1969 г. Дмитрий Григорьевич вместе с молодым ассистентом-лаборантом впервые появляется на Бикине, где знакомится с богатейшей тайгой и удэгейцами. Узнав от местных охотников об угрозе разрушения тайги, он обратился за советом к своему учителю (в то время это был крупнейший специалист в области экологии и экономики охотничьего хозяйства). Василий Иванович откликнулся с огромным интересом и выстроил стратегию из следующих действий: подготовка общественного мнения, организация схода удэгейцев с целью обсужения вопроса и, наконец, оказание помощи удэгейцам в подготовке соотвествующего письма-прошения в Правительство РСФСР о переводе особо ценных кедровых лесов Бикина в первую эксплуатационную группу. Дмитрий Григорьевич сделал все так, как посоветовал мудрый человек. В 1970 г. появляются его статьи в журнале «Дальний Восток» и в газете «Красное Знамя» под заголовками: «Бикинские кедровники». Затем он едет в Красный Яр с заготовкой письма для Правительства и организует сход местных жителей. Письмо сход одобрил, его подписали и отправили в столицу.

Летом 1971 г. директора госпромхоза пригласили в Москву. Как рассказывал сам Петр Иванович, в канцелярии Правительства ему показали два письма: одно то, которое подписывал народ, и другое, якобы тоже от удэгейцев, но речь в нем шла о необходимости продолжения рубок лесов по Бикину. Оказывается, кто-то и от лесопромышленников за спиной удэгейцев успел вовремя подсуетиться (нужно сказать, что подобные письма «от народа» пишут и сегодня). Мунова спросили: какое из этих писем настоящее, - от народа. Петр Иванович без колебаний указал на истинное прошение.

-

В 1971 г. Совет министров РСФСР, рассмотрев конфликтную ситуацию на Бикине, официально закрепил кедровые леса средней части Бикинской долины в качестве охотничьих угодий с переводом их в первую эксплуатационную группу (Постановление № 000 от 27 сентября). С этого момента начинается отсчет времени жизни «бикинской орехово-промысловой зоны».

Именно этим судьбоносным для Бикинской долины постановлением был приостановлен чрезмерно активный процесс ее дальнейшего промышленного освоения. Начавшаяся с тех пор «битва за Бикин», в конце концов, определила современные очертания последнего «острова реликтовой уссурийской тайги», затерявшегося среди моря лесов уже «облагодетельствованных» технической цивилизацией.

Второй, не менее серьезный, кризисный момент для лесов Бикина возник в апогей деятельности совместного российско-корейского лесопромышленного предприятия СП «Светлая».

К началу 90 х гг. лесопромышленники СП «Светлая» освоили арендованные площади в бассейнах рек морского бассейна Светлая и Пея и подступили вплотную к верховьям левых притоков Бикина - Зеве и Килоу. Дальше в их планы входило проникновение на Бикин с продолжением сплошных рубок елово-пихтовых лесов в пределах зевинского плато. К тому времени подобные сплошные рубки были уже апробированы в верховьях р. Светлой и Пеи (см. рис.3).

Лесопромышленная экспансия на Бикин в тот момент не состоялась исключительно из-за мощного противодействия уже самих бикинских удэгейцев, которых возглавил – молодой учитель из Красного Яра (впоследствии он вырос в заметную политическую фигуру). Помимо представителей российской науки удэгейцев на этот раз поддержали международные экологические организации, а также районная и краевая общественность. В защиту Бикина поднялось даже уссурийское казачество, наладившее одно время совместно с охотниками из Красного Яра патрулирование границ бикинской территории в верховьях реки Зевы. В 1992 г. предприятие СП «Светлая», лишившись перспективы развития на Бикине, прекратила свое существование.

-

Для того, чтобы понять, смогут ли удэгейцы и далее оставаться непримиримыми борцами за сохранение диких лесов на Бикине, необходимо более подробно познакомиться с экономической сферой их жизни (какова она была накануне перестройки, какова стала и куда будет стремиться вектор их цели в ближайшие годы). К освещению этих вопросов мы подойдем позднее, в очерке, посвященном анализу экономики на территории средней и верхней части долины Бикина. А пока перейдем к истории заселения Бикинской долины.

Рис.2. Места временных поселений и постоянных стойбищ удэгейцев (по неопубликованным материалам ):

1 – пос. Верхний Перевал (ранее Табандо; в 1907 г. в нем жили китайцы, корейцы и удэгейцы); 2 – пос. Олон (ранее Олонь; в поселке жили китайцы и удэгейцы родов Суляндзига, Канчуга, Уза, Суанка. Считается, что поселение существует не менее 400 лет); 3 – пос. Сигоу (после 1967 г. – пос. Ясеневый; ранее в нем жили китайцы рода Лафанди, все представители которого вымерли от оспы); 4 – пос. Сяин (ликвидирован в 1959 г.; жили китайцы и удэгейцы родов Канчуга, Пеонка, Кукчинка, Геонка, Сундига. Считается, что поселение просуществовало не менее 300 лет); 5 – поселок Мадагоу. называет его Цамодинза (до 1936 г. жили китайцы и удэгейцы, в 1971 г. недалеко был выстроен пос. Соболиный); 6 - стойбище Окой (ранее жил род Суанка); 7 – стойбище Тохоло (ранее Тоголо, жило несколько китайцев, а также удэгейцы рода Канчуга); 8 – поселок Валикан (жил китаец и удэгейцы, вероятно, из рода Канчуга); 9 – стойбище Бангэ (ранее жили удэгейцы рода Канчуга); 10 - стойбище Панчелаза (вероятно жили удэгейцы рода Маринка); 11 – временное (охотничье) стойбище Амба; 12 – стойбище Ульма (жили удэгейцы родов Канчуга и Сигдэ); 13 – поселок Метахеза (ликвидирован в 1938 г.; жили удэгейцы многих родов); 14 – временное стойбище Хуйтун; 15 – стойбище Катэн (ранее жило несколько китайцев и удэгейцев); 16 – временное стойбище Гунчугу (жили удэгейцы рода Сигдэ); 17 – временное поселение Мудян (одно время жил китаец и удэгейцы); 18 – стойбище Гай (жили удэгейцы рода Пеонка и Геонка); 19 – стойбище Хабагоу (жили удэгейцы рода Геонка); 20 – стойбище Гангату (жили удэгейцы рода Суляндзига); 21 – Лаухэ (ранее Лаохозен, жили представители родов Пеонка, Кялундзига, Канчуга, Коленчуга); 22 – Улунга, до начала ΧΧ в. временное поселение удэгейцев (жили представители рода Пеонка и Каленчуга), затем - поселок, который основали старообрядцы; с 1972 г. – пос. Охотничий.

От прошлого к настоящему

Из истории заселения Уссурийского края

Весь дореволюционный период колонизации Уссурийского края условно можно разделить на 4 этапа.

На первом этапе, охватывавшем два десятилетия с 1861 по 1881 г., люди вынуждены были идти через всю страну; скарб везли где на плотах и лодках по рекам, где на конях вьючно или на подводах. Тем не менее, уже в этот период в Южно-Уссурийском крае было основано около 40 казачьих станиц и около сотни крестьянских поселений.

На втором этапе ( гг.) переселение на Дальний Восток осуществлялось преимущественно морским путем пароходами. За эти годы в Южно-Уссурий­ский край прибыло около 10 тыс. чел., которые основали 65 новых поселений.

Третий этап заселения (гг.) совпал с началом строительства и запуска первой очереди Уссурийской ветки Транссибирской желез­нодорожной магистрали. Появление железной дороги способствовало резкому увеличе­нию численности переселенцев. Всего в этот период в Приморской области обосновалось около 50 тыс. человек.

Четвертый этап заселения Дальнего Востока - это период с 1901 по 1917 г. Он характеризуется тем, что была налажена прямая железнодорожная связь между центральными районами России и Владивостоком. Всего за этот период в Уссурийском крае осело более 50 тыс. переселенцев с западных районов Российской империи.

Следует отметить, что одновременно с появлением переселенцев из европейской части России в Южно-Уссурийском крае стали появляться корейские крестья­не и китайские отходники. Практически все китайцы проникали нелегальным путем, основной их целью было обогащение (скупка и нелегальная добыча золота, пушнины, корней женьшеня и мутуна, пантов и т. п.). Численность китайцев в Приморской области, по данным Всероссийской переписи населения 1897 г., составляла более 10 тыс. чел. При этом китайских женщин среди них было не более 2,5%. Из-за неравномерного соотношения полов китайцы вы­нуждены были вступать в брак с женщинами из числа туземного коренного населения. Считается, что в результате этих браков появились потомки, известные в научной ли­тературе как «дацзы» или «тазы» (Старцев, 2000).

В отличие от китайцев, корейские переселенцы имели семьи, и сразу же принимали русское подданство. Они наделялись землей и приравнивались к русским кре­стьянам. Сначала корейцы расселялись небольшими группами на самом юге региона, вдоль побережья от залива Посьета и по долине Суйфуна вплоть до современного г. Уссурийска. В 1870 г. их числен­ность достигла 7 029 человек. Уже к концу XIX в. корейские переселенцы стали осваивать территории по всему побережью Японского моря вплоть до ус­тья р. Тумнин, начали активно проникать на север по долине Уссури, заселяя приустевые части рек Имана, Бикина и Хора. Главным занятием корейских переселенцев было земле­делие. Корейцы, в отличие от китайцев, не имели брач­ных отношений с аборигенами края, более того, между ними почти не наблюдалось хозяйственных кон­тактов (Старцев, 2000).

О том, как осваивали Уссурийский край русские переселенцы, некоторое представление дает рассказ Марии Михайловны Лончаковой, старейшей жительницы села Лончаково, записанный О. Литвиновой («Бикинский вестник» от 01.01.01 г.). «Как рассказывала мать, в один из июльских дней 1858 г. партия переселенцев причалила к высокому берегу Уссури. Продвигаться дальше не было мочи, решили поселиться здесь. Вокруг таежная глухомань. Тайга кишела зверьми. Были случаи, когда тигры давили скот. Люди с огромным трудом отвоевывали у тайги пахотные земли. Переселенцев возглавлял урядник Егор Васильевич Лончаков. Первый год жили в землянках без печей. Внутри землянок жгли костры, дым выходил через отверстие в потолке. Женщины работали наравне с мужчинами…Лечились травами…»

Как рассказывает Валентина Дмитриевна Плахотнюк 1917 г. рождения, жительница с. Оренбургское: «Мои дедушка и бабушка ехали сначала пароходом из Одессы до Владивостока, затем по железной дороге. Решили обосноваться на левом берегу Бикина, в приустьевой части. На каждого хозяина нарезали по сотне десятин земли. Всего в поселке было около 200 человек. Здесь жили Астафьевы, Позевалкины, Гвоздевы, Лошмаковы, Кораблеваы, Зобнины, Роптановы, Кожевниковы, Приезжевы, Саночкины, Павличенко, Фоменко…»(«Бикинский вестник» от 01.01.01 г.).

Интересные сведения, отражающие общую картину заселения Уссурийского края, дают некоторые документы тех лет. Ниже приведен отрывок из описания села Тихоновки Иманского уезда (ныне село Пожарское Приморского края), приведенного в Памятной книжке Приморской области на 1914 г. (Государственный архив).

«Селение Тихоновка основано в 1899 г., состоит душ: муж. 345, жен. 298, всего 643… Отвод сделан на 65 номеров – все заняты… В первый год поселилось 6 семей, во 2-й – 30 и в 3-й – 14 семей. В первую зиму прожили в землянках, а по весне выстроили избы из своего наделенного леса; плуги получили из переселенческого склада во Владивостоке: скот и прочий инвентарь приобрели у окрестных старожилов…. В первые годы поселенцы сильно страдали от холода и цинги. Лечились домашними средствами… Селение разбито по плану. Избы находятся на расстоянии 40 саженей одна от другой. Площадь усадьбы 40 х 80 кв. саж… Участки под распашку каждый занимает по своему выбору…Распаханный участок считается собственностью лица и может быть сдаваем в аренду кому угодно на недолгий срок. Сроков пользования распаханными участками нет…всякий домохозяин имеет право производить распашку свободной земли в любых размерах… Пашут плугами Гена и Сакка, запрягая 2-3 пары волов… Посев производится: первые два года попеременно гречиха и овес, следующие 10 лет непрерывно пшеница… Сенокосы не переделяют. Каждый выбирает участок для себя по мере потребности и косит беспрепятственно… Пчеловодство быстро увеличивается и обещает вырасти в солидный промысел. В 1900 г. одним из крестьян куплено два улья, а в настоящее время в селе имеется 1100 с лишним. Мед хорошего качества …увозится в Хабаровск и Владивосток, где продается по 4-5 руб. за пуд. Медоносных трав не сеют – пока надобности нет…».

История становления Бикинского района и г. Бикина

С 1860 г. территория современного Приморского края входила в Приморскую область (в нее входили также Камчатка, Охотское побережье, Анадырско-Чукотский край, о. Сахалин, Курильские о-ва). Центром Приморской области был Николаевск на Амуре. С 1880 г. его центром становится Хабаровск. В 1890 г. управление областью переносится во Владивосток.

4 января 1926 г. из Амурской, Камчатской, Приморской губерний и части Забайкальской губернии был образован Дальневосточный край (ДВК) с центром в Хабаровске. В его состав вошли Амурский, Владивостокский, Зейский, Камчатский, Николаевский, Сахалинский, Сретенский, Хабаровский и Читинский округа, которые, в свою очередь, делились на районы.

В 1930 г. округа были ликвидированы, и районы получили областное управление. В это время Иманский (ныне Дальнереченский) и Бикинский районы входили в состав Хабаровской области ДВК.

В 1932 г. была образована Приморская область в составе ДВК с центром в г. Владивостоке, которая делилась на 17 районов, включая Бикинский район.

В 1934 г. районы Бикинский и Иманский (переименованный в Калининский) вошли в Хабаровскую область.

В 1938 г. Правительство СССР принимает решение о разделении ДВК на два края – Хабаровский и Приморский. При этом Бикинский район, как и сама Приморская область, были упразднены, 26 сельсоветов южной части Бикинского района были переданы в состав Приморского края.

Вторично (после 1932 г.) Бикинский район с районным центром в г. Бикине был образован 12 января 1965 г. В современных границах район существует с 1973 г.

Годом основания города Бикина считается 1895 г. Изначально населенный пункт возник на левом берегу р. Бикина, и назывался село Оренбургское. Основали его переселенцы из Оренбургской губернии.

Вторая волна новоселов обосновалась здесь в 1901 г., они приехали тоже с южного Урала по только что отстроенной железной дороге.

По данным госстатистики на 1 января 1903 г., в с. Оренбургском жило 141 человек, имелось 115 лошадей, 114 коров, была одноклассная школа, часовня, три торговых заведения, питейная лавка, хлебозаготовительное заведение. Урожаи зерновых в те годы были около 80 пудов с десятины.

После наводнения 1904 г. часть жителей села перебралась на правый берег Бикина, в район железнодорожной станции Бикин. Станция была построена еще в 1894 г. Ее строительство, как и моста через Бикин велось под руководством инженера путей сообщения . С этого момента начинает формироваться станица Бикинская, переросшая позднее в город Бикин. Первые новоселы поселились на улицах, которые теперь носят название им. Гагарина и Вокзальная.

В 1905 г. в станице Бикинской лесопромышленник с помощью китайцев, русских казаков и переселенцев начинает строительство небольшого лесозавода, который уже через два года выпустил первую продукцию. На первом этапе завод ежегодно перерабатывал около 20 тыс. куб. м древесины. При заводе существовало отделение столярных изделий, где производились двери, рамы, мебель. В 1924 г. завод был национализирован. К этому времени он перерабатывал уже 50 тыс. куб. м древесины в год.

В период гг. в станице Бикинской было построено железнодорожное училище. К 1915 г. в здесь проживало уже 1126 чел., была церковь, приходское училище, фельдшерский пункт, трактир.

Как рассказывает внучка забайкальского казака Зинаида Михайловна Филютович («Бикинский вестник» от 01.01.01 г.), «…до революции в центре Бикина была церковь и торговая площадь. Магазины на площади принадлежали китайским торговцам. Рядом было поместье китайца Ю-Лина. В нем же опиумокурильня. Тут же недалеко был кабак, который принадлежал русской купчихе, была также парикмахерская, хозяином которой был японец. В районе горы Кирсанихи, что у железнодорожного моста через Бикин, жили казаки. Власть в станице держал казачий атаман и подрядчий. Они же были владельцами всей земли, сдавали ее в аренду желающим на выгодных для себя условиях. Ближе к железнодорожной станции жили разночинцы, мещане и «гураны» (переселенцы из Забайкалья)».

С 1917 по 1921 гг. гражданская война, разруха, голод, японская интервенция.

Наиболее быстрыми темпами поселок развивается с 1929 по1939 гг. В этот период прокладывается вторая колея железной дороги. В 1933 г. в Бикин прибывают сотни лесорубов, каменщиков, плотников, других мастеров. В северной части города, на месте тайги и болот начинают строительство нового железнодорожного узла. Строится военный городок, больница, столовая, Дом культуры, школа, детский сад.

9 ноября 1938 г. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР рабочий поселок Бикин был преобразован в город Бикин. Численность населения к этому времени достигла 15 тыс. чел.

Согласно данным Н. Евсеева, руководителя краеведческого музея в г. Бикине, максимальное число населенных пунктов в низовьях Бикина отмечалось к началу 50-х гг. В этот период в Бикинском районе насчитывалось 26 населенных пунктов. Среди них г. Бикин, а также поселки: Лесопильное (станция Звеньевая), Георгиевка, Алексеевка, Оренбургское, Покровка, Васильевка, Половинка, Козловка, Лончаково, Видное, Шереметьево, Лермонтовка, Пятилетка, Каменушка, Снарск, Розенгартовка, Шивки, Бейцуха (Бойцово), Перелесок, Пушкино, Дальний Восток. В районе современного поселка Светлогорье был хутор. До 1920 г. в 18 км от с. Покровка вверх по Уссури было село Зарубино. По дороге в Покровку была также корейская деревня (несколько фанз). На левом берегу Бикина выше р. Самур, было еще одно корейское поселение (приблизительно 15 фанз).