Тайга и люди (стр. 8 )

Места, где имеются характерные признаки постоянного появления диких животных с целью использования в пищу землистых веществ, в русскоязычной научной литературе ранее было принято называть зверовыми солонцами (Насимович, 1936; Капланов, 1949). Их англоязычный синоним - mineral lick. В тюркоязычной среде такие места носят название - кудюры. В связи с тем, что термин «зверовой солонец» созвучен термину «солонец» из почвоведения, которым обозначается определенный тип почв, во избежание терминологической путаницы, для обозначения мест употребления минералов животными сначала (крупный сибирский геолог-эколог, изучавший литофагию совместно с автором), а затем и автором этой книги был введен термин «солонец-кудюр» или просто «кудюр» (Бгатов, 1993; Паничев, 1998).

Литофагия у животных и людей, согласно нашим представлениям, имеет во всех географических точках Земли в самом общем виде одну и ту же причину. В основе этого феномена инстинктивное стремление организма к корректировке работы своих функциональных систем, периодически подвергающихся рассогласованию под воздействием тех или иных неблагоприятных стрессовых факторов. В числе таких факторов могут быть как средовые (резкие колебания химического состава кормовых растений или питьевой воды, жесткий климат, высокий естественный фон радиоактивности и др.), так и внутриорганизменные (состояние линьки, вынашивание плода, состояние болезни и др.). Чаще оба типа этих факторов накладываются друг на друга. Возможность такой коррекции обусловлена фактически однотипными свойствами, которыми обладают многие гипергенные (созданные в процессе выветривания) минералы в плане регуляции физиологических, биоэнергетических и информационных процессов в живых организмах. Минералы при их попадании внутрь организма повышают стрессоустойчивость; благотворно влияют на симбионтную микрофлору в пищеварительном тракте; они способны действовать как лечебный фактор местного значения, например, при заживлении ран, язв, костных переломов и пр.; сильно влияют на общий и особенно минеральный обмен веществ в организме, существенно повышая усвояемость пищи. Именно в этом кроется разгадка давно замеченного людьми пристрастия животных к употреблению минерализованной воды из источников и поеданию землистых веществ на солонцах. Если быть более точным, главное действие минералов на организмы мы усматриваем в энергоинформационной сфере. По сути, минералы помогают восстанавливать отдельные участки биоголограммы организмов, способствуя тем самым скорейшему восстановлению нарушенных участков на тканевом уровне.

Сумма всех имеющихся в нашем распоряжении фактов позволяет предполагать, что биологические эффекты гипергенных минералов обусловлены эволюционно закрепленной их ролью, какую они сыграли на этапе абиогенеза – т. е. зарождения первых структурных «кирпичиков» биологической материи на Земле на кристаллических матрицах-голограммах. К числу минералов, обладающих сильно выраженными биологически активными (адаптогенными) свойствами, следует отнести, прежде всего, минералы глин (смектиты, минералы группы каолинита, хлориты, некоторые гидрослюды, вермикулиты), некоторые разновидности высококремнистых цеолитов, а также - некоторые разновидности водных оксидов кремния (главным образом, опалы). Здесь следует отметить, что те или иные разновидности этих минералов всегда содержатся практически в любых рыхлых продуктах выветривания горных пород, поскольку все они являются широко распространенными (породообразующими).

При этом случайное поедание природных минералов попутно с основным кормом характерно практически для всех животных. Инстинктивный поиск и поедание лишь некоторых минералов (что, собственно, и определяет выраженность геоадаптационного фактора) наиболее характерно для фитофагов (растительноядных животных). У разных систематических групп растительноядных животных литофагия может быть выражена по-разному. К примеру, у птиц литофагия проявляется в виде целенаправленного поиска и заглатывания песка, камешков или галек (желудочные камешки у птиц принято называть гастролитами). Наземные млекопитающие, особенно жвачные (это же характерно для приматов, и, по-видимому, в недавнем прошлом для людей), отдают предпочтение глиноподобным веществам.

Таким образом, литофагия бывает двух типов: гастролитная - заглатывание «камешков» и кудюритная (от термина «кудюр») - поедание землистых веществ. Первый тип литофагии характерен для растительноядных птиц и всех других растительноядных клоачных животных (рептилий в первую очередь); второй - для растительноядных плацентарных млекопитающих. При этом гастролиты однопроходным животным необходимы постоянно (минералы как бы постоянно включены в систему поддержания гомеотсаза в организме); кудюриты (т. е. глиноподобные вещества) растительноядными млекопитающими используются лишь периодически по мере накопления в организме (в его системах) состояния нестабильности.

У жвачных животных, в силу их физиологически обусловленного пристрастия к натриевым солям, стимулов к литофагии может быть два. Наряду с главным, инстинктивным стремлением к минералам-адаптогенам, иногда может проявляться инстинктивно-рефлекторное стремление к употреблению натрийнасыщенных минеральных веществ. При этом натрий, как явствует из проведенных нами исследований, часто является сингенным элементом (рожденным совместно с минералами-адаптогенами).

Именно поэтому привлечь копытных животных можно либо чистой натриевой солью, к которой они испытывают чисто физиологическое влечение (поскольку элемента натрия просто мало в некоторых ландшафтах и при этом в организме его требуется много), либо - кудюритными минералами (глины, цеолиты). При этом одно вещество не подменяет другого. Хотя связь между ними есть, поскольку и в том и в другом случае минеральные добавки влияют на состояние энергетики организма. (Натрий через натриево-калиевый мембранный механизм, а минералы-абдаптогены - через способность восстанавливать и поддерживать биоголограмму).

Литофагия, как уже было отмечено, может приобретать традиционные формы с периодическим посещением одних и тех же мест, причем, нередко, на протяжении столетий и даже тысячелетий. Появление солонцов-кудюров чаще всего обусловлено, с одной стороны, наличием сильных стрессоров, периодически или постоянно действующих на животных в конкретном районе обитания, а также - неравномерным распределением выходов на поверхность минералов-адаптогенов.

Для того, чтобы было понятно, почему пристрастие к минералам у растительноядных животных выше, чем, к примеру, у хищников, напомню, что хищники поедают уже сбалансированный по химическим элементам корм (мясо). Вариации химического состава у мяса очень незначительны. Химический состав растений в свою очередь, во многом зависит от химического состава почв и горных пород. При этом содержания элементов в растениях могут колебаться на уровне многих порядков. Отсюда физиологическое состояние растительноядных животных, обитающих, к примеру, в районе геохимической аномалии по какому-либо химическому элементу, может сильно зависеть от пищи.

Кудюритная литофагия, в отличие от гастролитной, имеет четко выраженную сезонность. Количество однократно съедаемых минералов обычно измеряется от 0,1 до 5% от веса животных. Так, олени весом около 100 кг могут съедать от 1 до 5 кг глины за один раз. Слон весом в тонну может поглотить за раз до 10 и более килограммов. Курица в килограмм веса проглатывает за день около 10 г гастролитов.

Места формирования солонцов-кудюров всегда обусловлены геологически, геоморфологически и биогеографически. Крупные солонцы-кудюры, пользующиеся особым вниманием у животных, возникают при сравнительно редком сочетании тектонических, литологических и геохимических факторов, поэтому остаются неизменными на протяжении многих тысячелетий. Именно поэтому наиболее крупные солонцы-кудюры являются важнейшими и древнейшими местами концентрации диких копытных животных и, соответственно, хищников. Древние люди в этом смысле мало отличались от животных, о чем свидетельствуют находки «съедобных земель» в древнейших захоронениях людей в Африке, а также частая приуроченность крупных древних поселений людей к выходам глинистых и цеолитовых пород. У древних растительноядных рептилий динозавров связь с минералами была еще более выраженной, о чем свидетельствуют находки желудочных камней и грунтов в желудках этих животных (точнее, в местах скелета, где были желудки).

Для растительноядных птиц поиск необходимых минералов в виде песка и гравия, производных самых разнообразных кремнийсодержащих горных пород, обычно с какими-либо трудностями не связан. Породы такого типа распространены практически повсеместно. Весьма редко встречаются большие площади заболоченных пространств или тучных черноземов, где «камешков» нет ни в урезе ручьев, ни в корнях упавших деревьев, что для оседло обитающих растительноядных птиц, например семейства куриных, может создавать определенные геоадаптационные проблемы. Такого рода проблемы характерны почти исключительно для платформенных областей земного шара в условиях обширных заболоченных пространств, какие известны, к примеру, в Западной Сибири. В этих случаях у птиц могут проявляться аномальные физиологические сдвиги в развитии, морфологии органов и пространственной организации популяций, какие описаны на глухарях (Телепнев, 1988).

У крупных растительноядных животных проблемы геоадаптации возникают чаще, и местами сильно выражены. Характерно это и для Сихотэ-Алиня, о чем свидетельствует неравномерность заселенности горно-таежных территорий с повышением плотности животных в районах развития солонцов-кудюров.

Проведенное нами детальное изучение пространственных закономерностей формирования солонцов-кудюров в Сихотэ-Алине позволило выявить, что все они образуют группировки, приуроченные, большей частью, к одновозрастным палеовулканическим центрам разных уровней денудационного среза. Подавляющая их часть в регионе связана с щелочным базальтовым типом вулканизма палеогенового возраста. Эта же закономерность характерна для всего Тихоокеанского вулканического кольца (вулканитов мезозойско-кайнозойского времени формирования). По мере продвижения в сторону континента возраст вулканических пород, с которыми связаны солонцы-кудюры, удревляется.

Относительная насыщенность среднегорий Сихотэ-Алиня солонцами-кудюрами, «привязанными» к определенным геолого-геоморфологическим системам, несомненно, является одним из факторов, предопределяющих очаговый характер распределения диких животных, а также характер трофических отношений животных в данных местообитаниях с геологическим веществом. Нарушение этих устоявшихся, тысячелетиями складывавшихся отношений диких животных со средой обитания в условиях среднегорий в Сихотэ-Алине может привести к еще более разрушительным последствиям, чем те, которые мы наблюдаем сегодня на равнинной части и в зоне низкогорий, где геоадаптационный фактор выражен не столь сильно. Нижележащие сопряженные ландшафты больше насыщенны минеральным веществом, чем вышележащие, поэтому химические элементы в водах и растительности лучше сбалансированы, кроме того, на низких гипсометрических уровнях меньше выражены проблемы, связанные с климатическими факторами (редко бывает глубокоснежье, более ранние сроки начала вегетации растительности и др.).

В долине Бикина связь диких животных с геохимическими потоками из глубин Земли проявляется не только через феномен солонцов-кудюров. Очень сильно геоадаптогенный фактор у копытных животных проявляется также через связь с местами произрастания водной растительности. Удэгейцы давно обратили внимание на то, что в летнее время животные активно концентрируются в поймах рек, в местах, где есть так называемые «кормовые заливы». Как правило, это речные старицы или медленно текущие протоки, где активно произрастают водные растения, как ежеголовник многогранный и стрелолист плавающий, называемые в народе «лапшой» и «зеленкой». Химический анализ этих водных растений показал, что содержание натрия и других химических элементов в них на порядки выше, чем в наземной кормовой растительности. Наиболее посещаемые кормовые заливы возникают не случайно, а в местах разгрузки глубинных натрийсодержащих минерализованных вод. Большая часть таких вод разгружается вдоль разломов непосредственно в речной пойме. Кормовые заливы встречаются почти повсеместно по долине Бикина, но не сплошной полосой. Существуют места, где заливы есть, а где их нет вовсе. Наиболее мощные хорошо посещаемые заливы контролируются тектоническими структурами, подводящими к поверхности минерализованные воды. Большая часть диких животных в летнее время добывается охотниками именно на них.

Солонцы-кудюры как важнейший компонент

бассейновой экосистемы Бикина

Тот факт, что в Сихотэ-Алине много солонцов-кудюров, был отмечен еще первыми путешественниками и исследователями. В том числе (его заметки на эту тему приводились выше), а также , который неоднократно в своих путешествиях отмечал солонцы-кудюры, что отражено не только в его дневниках, но и в широко изданных книгах. Процитируем одно такое место из книги «По Уссурийскому краю», где знаменитый путешественник описывает «скалу» в верховьях реки Тадуши (ныне р. Зеркальная), по ключу Талазагоу, которую грызут изюбры. «Порода из которой скала состоит, разрушаясь под действием Солнца, дождя и ветра, дает беловатую рыхлую массу, похожую на глину. По словам тазов, летом во время пантовки здесь всегда много держится изюбров. Они с жадностью грызут эту землю. При ближайшем обследовании скалы на ней действительно были найдены многочисленные следы, оставленные зубами оленей. С одной стороны ими было съедено так много породы, что образовалась выемка около аршина глубиной» (Арсеньев, 1960.С.191).

Системно в Сихотэ-Алине солонцы-кудюры начали изучать в конце 30-х гг. Первым их исследователем в этом регионе был (1949). Он же был первым, кто обнаружил кудюры в долине Бикина, в частности, по реке Террасной (Хандагоу), и на протяжении нескольких лет активно изучал их роль в жизни животных.

Долина Бикина, несомненно, является уникальной по степени насыщенности солонцами-кудюрами. Это обусловлено, прежде всего, геолого-геоморфологическими особенностями ее устройства. Как уже отмечалось ранее, заложена она по крупнейшей в регионе разломной зоне, существовавшей на протяжении, как минимум, десятков миллионов лет. Ширина этой зоны в среднем около 100 км.

Большая часть солонцов-кудюров в пределах бикинской долины сосредоточена в двух довольно обширных районах (Рис.12). Один район, который условно можно назвать «Западным», охватывает верховья реки Алчан (с притоками Улитка и Заломная), а также - верховья реки Тохоло. Второй район, «Восточный», - охватывает практически все левобережье долины Бикина приблизительно от реки Тавасикчи и до реки Светловодной, включая весь ее бассейн. Здесь можно отметить, что с момента образования Сихотэалинского заповедника и до 50-х гг. прошлого века весь этот район входил в состав заповедника. Те люди, которые создавали заповедник, прекрасно знали территорию Сихотэ-Алиня и выбрали места, наиболее насыщенные дикими животными. Тот факт, что районы массового скопления солонцов наиболее насыщенны дикими животными, люди знали еще задолго до появления науки. Именно в таких местах ранее китайцы устраивали лудевы – системы загородок и ловчих ям, где животные заготавливались многими десяткми и даже сотнями. Одну из таких лудев описал вблизи скалы, которую приходили грызть олени по реке Тадуши (об этом говорилось выше).

Рис. 12. Солонцовые районы (западный и восточный) и основные тектонические структуры (выделяемые по геофизическим данным), с которыми связаны солонцы-кудюры

Как и в пределах остальной территории Сихотэ-Алиня, большинство солоцов-кудюров на Бикине приурочено к разломам, контролировавших палеогеновые центры контрастного (базальт-липаритового) вулканизма. Похоже, что в период излияния щелочных базальтов вместе с ними произошел выброс из земных глубин больших объемов натриевых растворов. Эти растворы, разгружаясь в вулканно-тектонических впадинах, заполненных туфогенными породами, приводили к объемной цеолитизации вмещающих толщ, насыщенных вулканическим стеклом. После надочагового воздымания и денудации цеолитовые породы местами вышли на поверхность и стали доступными для животных. В местах, удобных для животных, сформировались солонцы-кудюры.

Большинство кудюров на Бикине приурочено к краевым участкам широтной структуры, часть их приурочена к верхнебикинской наложенной впадине (солонцы в приустьевой части рек Тавасикчи, ключа Солонцового и Гошкина). Вне обозначенных территорий солонцы-кудюры встречаются редкими отдельными маловыраженными проявлениями.

Большинство кудюров по цеолитовым породам расположено на седловинах гор, в бортах ручьев и рек. Солонцы-кудюры подобного типа (точнее места их постоянного формирования) могут существовать многие тысячелетия. Животные выедают на них глинисто-цеолитовые породы, разрыхленные в процессе выветривания. Именно такой тип кудюра был описан (отрывок из его книги приводился выше).

Другой тип солонцов-кудюров связан с подтоком из глубин по тектоническим трещинам минерализованных щелочных натрийсодержащих вод, иногда газирующих углекислым газом. В местах выхода на поверхность такие щелочные воды, агрессивные по отношению к силикатным породам, избирательно оглинивают вмещающие породы, насыщают глинистые минералы и почвенную органику ионами натрия. Кудюры подобного типа обычно расположены в ручьевых и речных поймах. Восходящие источниковые воды могут разгружаться с образованием хорошо выраженных родников или обводненных грязевых или грязево-торфяных площадок. Животные на таких кудюрах пьют воду из источников, а также - поедают глинистые вещества и почвы, нередко выбивая при этом обширные грязевые площадки. Их размеры могут измеряться многими гектарами.

Большая часть солонцов-кудюров бикинской долины описана автором в уже упоминавшейся книге «Зверовые солонцы Сихотэ-Алиня» (1987). Здесь нет смысла повторять все. Для лучшего представления о том, что такое солонцы-кудюры, какие они бывают на Бикине, приведу лишь несколько примеров.

В качестве примеров кудюров, возникших на основе минерализованных источников, приведу три: солонец Медвежий, солонцы ключа Гошкина и солонец Килинский. В целом они отражают все многообразие солонцов водного или гидроморфного типа.

Солонец Медвежий находится в вершине одноименного ручья одного из многочисленных правых притоков р. Бикин, эроди­рующих платобазальты междуречья Бикина и реки Ключевой. В районе плато произрастают редкостойные елово-лиственничные и лиственничные леса с подлеском из багульника болотного, за­нимающие возвышенности. Ольхово-березовые леса с редкими лиственницами и подлеском из спиреи иволистной и рябинника рябинолистного преобладают в поймах извилистых медленно теку­щих, местами заболоченных ручьев. Солонец охватывает район развилки ручья, к которой приурочено небольшое, кочковатое с кустарником спиреи, болото. Его размеры 100 х 150м. Между ко­чек на болоте выступает обводненная черного цвета илистая почва. В некоторых местах на ней и на поверхности воды хорошо заметны радужные пленки, какие обычно оставляют окислы железа или углеводороды на смоченной поверхности. Эти признаки свидетельствуют о наличии поблизости или в пределах заболочен­ной площади выходов железистых источников.

По краю болота местами встречаются небольшие «раскопыченные» животными участки торфяно-илистых почв со следами их поедания в виде типичных лизунцовых углублений, обнару­живаемых чаще в прикорневой части деревьев и кустарников. Основная солонцовая площадка находится приблизительно в 100 м от болота выше по течению ручья, где в пойме имеется эрозионная котловина диаметром 50-60 м, глубиной от 0,5 до 2 м. В ее центре родник минерализованных вод, из которого берет начало маленький ручеек, который через 10 м впадает в главный ручей. По его берегам животными совершенно уничтожен растительный покров. В месте впадения ручейка вдоль берегового обрывчика, едва достигающего высоты в 10-30 см, повсеместно отмечаются следы поедания рыжевато-серых с затхлым запахом супесей. Однако следы наиболее интен­сивного поедания грунта наблюдаются по краю солонцовой площадки в корневищах деревьев (ольхи и лиственницы) и кочек. При этом явное предпочтение животные отдают тонким глинис­тым продуктам, происхождение которых связано, по всей вероят­ности, с перерождением ручьевых супесей под воздействием агрессивных источниковых вод.

Солонцовые глины светлые или рыжевато-бурые с поверхности, на глубине в несколько сантиметров приобретают голубоватые, синие или почти черные тона, что свидетельствует о преимущественно глеевом или сероводородном характере дренирующих их вод. На это же указывают обильные отложения вблизи основного солонцового родника гидроокислов железа в виде взвешенных в воде хлопьев и корочек на камнях - результат окисления растворенного в воде двухвалентного железа и выпа­дения его в осадок в виде окисей и гидроокисей. К солонцу со всех сторон подходят хорошо выраженные торные зверовые тро­пы. Среди следов на солонце явно преобладают изюбриные, меньше лосиных и козьих.

В русле ручья в пределах солонцовой площадки много окатанных и слабо окатанных (диаметром от 5 до 30 см) валунов кварцевых брекчий и монокварцитов, представленных крупно - и мелкокристаллическим молочно-белым, иногда лимонитизированным кварцем, обломками халцедоновых пород со скоплениями игольчатых кристаллов рутила и тонких чешуек гидрослюд. Реже встречаются обломки псаммитовых, граувакковых песча­ников и литокристаллокластических туфов риолито-дацитов, участками хлоритизированных, цеолитизированных и пелитизированных.

Судя по особенностям химического состава, солонцовые глины являются результатом перерождения аллювиальных отложений, обогащенных обломками вторичных кварцитов. Повышенные содержания микроэлементов свидетельствуют о первично гидро­термальной природе монокварцевых пород.

Бассейн руч. Гошкина представляет собой слабо всхолмлен­ную с отдельными выступающими высотами, поросшую густым кедрово-широколиственным лесом, чашеподобную котловину диаметром более 10 км, открытую в сторону р. Бикин. Боль­шинство солонцов-кудюров приурочено к центральной части котловины, к главному гидрографическому узлу ручья - месту слияния нескольких приточных ключей. Водораздельные пространства и поймы всех приточных ключей в этой части левобережья р. Бикин перекрыты мощной толщей рыхлых, преимущественно суглинистых отложений с примесью дресвы, гальки и мелких обломков осадочных и вулканических пород третично-четвертичного возраста. Из-за отсутствия плотного валунно-галечникового аллювиального основания вмещающие породы в местах подтока минеральных вод на солонцах сильно оглинены и водонасыщены. Солонцовые площадки здесь чрезвычайно топкие и отличаются небольшими размерами, не превышающими нескольких десятков квадратных метров. В местах подтока родниковых вод обычно формируются глинистые грифоны, которые внешне представляют собой выступающие над поверхностью солонцовой площадки невысокие (до 10-15 см) округлые возвышения, с плоской, обыч­но обводненной, поверхностью, напоминающие перевернутые столовые тарелки. Их диаметр бывает самым различным - от нескольких сантиметров до нескольких метров. Такие грифоны, заполненные жидким глинисто-алевритовым раствором, нередко достигают значительной глубины (5 м и более). При этом самые глубокие обычно имеют небольшие размеры и в поперечнике (обычно не превышающие 1 м). Глинистая поверх­ность грифонов в естественном состоянии гладкая или слабобугристая, желтовато-рыжих тонов. На глубине в несколько сантиметров цвет глинисто-алеври­товых пород становится серо-синим или серо-голубым. Появляет­ся болотный, иногда сероводородный запах. Некоторые грифоны периодически газируют. При этом глина на поверхности может периодически вспучиваться. В период массового посещения солонцов животными грифоны теряют свою типичную морфоло­гическую выраженность, и вся поверхность площадки превра­щается в «расчавканную» грязь голубовато-серого или черного цвета. Следует отметить, что животные на таких солонцах наиболее охотно используют глины не из грифонов, а по краю солонцовых площадок, где выедают углубления до полуметра и более глубиной обычно в корнях деревьев. Зверовые тропы здесь не имеют четкой выраженности и протяженности, какая бывает вблизи солонцов в горной части Сихотэ-Алиня, что объясняется пластичностью окружающих грунтов, высокой скоростью их зарастания из-за преобладания однолетних трав и папоротников, а также низкой численностью в этих местах лосей - животных, наиболее активно формирующих тропы. Солонцы руч. Гошкина посещают главным образом изюбры и косули.

Солонец Килинский возник на основе куста восходящих источников минеральных вод, разгружающихся в прибортовой части второй надпойменной террасы р. Большой Светловодной, на правом бере­гу, приблизительно напротив устья ручья Жимолость. Название солонца связано с фамилией старообрядца Килина, хутор которого находился относительно недалеко. На месте бывшего хутора остались лишь пустоши, заросшие кустарниками и редкими березовыми лесами.

В месте выходов родников отмечается обширная, вытянутая в сторону реки, неглубокая эрозионная корытообразная ложбина, в пределах которой располагается несколько заболоченных лишенных растительности торфяно-илистых площадок, шириной 30-40м и 50-100 м длиной. В прибортовой части террасы, сложенной нижнечетвертичными суглинками, в краевой части верхней солонцовой площадки имеется несколько эрозионных воронок глубиной до 1 м и диаметром до 10 м с каменистым дном, заполненных стоячей с хлопьями гидроокислов железа минерализованной водой, подтекающей из многочисленных слабо фонтанирующих родничков. Из воронок вытекают небольшие ручейки с резко выраженными русловыми ложбинами, переходя­щими в мелкие извилистые овраги, которые опускаются на ближайшее грязевое болото. В центральной части верхнего грязевого болота слабовспученным обширным грифоном выде­ляется место подтока воды из крупного восходящего источника. Наиболее охотно, судя по многочисленным лизунцовым уг­лублениям, животные поедают торфяно-илистые почвы в русловой части верхних родниковых ручьев, в корнях деревьев и кустарни­ков близ выходов минеральных источников; пьют воду и сосут жидкую грязь в пределах грязевых грифонов на «болотах». Вся поверхность «солонцовых болот» обычно сплошь покрыта следами животных. Съедобные грунты здесь достаточно разно­образны: от серовато-голубых глин в лизунцах прибортовой час­ти террасы до типичных торфов темно-коричневого цвета с заметной примесью тонкой минеральной пыли, привнесенной, вероятно, источниковыми водами, вблизи ручьев и на «болотах». Среди каменных обломков на солонце преобладают слабоокатанные валуны базальтов, часто ноздреватых, обломки эруптивных и тектонических окварцованных брекчий по кислым пирокластам.

Солонец очень активно посещается различными видами копытных животных. Общая площадь выходов солонцовых пород здесь оценивается приблизительно в 2 га. Площадь же, в пределах которой наблюдаются следы активной жизнедеятельности жи­вотных в виде густой сети троп, приблизительно равна 1 км2. Многие тропы, тянущиеся к солонцу, становятся заметны за 5 км и более.

Типичным примером литоморфных солонцов-кудюров, т. е. возникающих на основе обнажений цеолитизированных пород, могут служить таковые в приводораздельной части рек Лосевки (приток реки Максимовки) и Пещерки (приток Большой Светловодной).

Все они находятся в пределах пониженного (на общем фоне окружающих высот), вытянутого параллельно ручью хребта, расчлененного на отдельные округлые вершины, соединенные между собой резко пониженными седловинами. Длина хребта около 1,5 км, шири­на - около 500 м, при общем превышении над уровнем поймы в среднем на 150-200 м. Его западные склоны покрыты редко­стойным лиственничным лесом с густыми зарослями багульника-рододендрона. С востока на склоны хребта черной «лавиной» наползает елово-пихтовый с редкими высокими лиственницами и кедрами лес, спускающийся с обширного полого уходящего ввысь юго-западного склона горы, сложенной базальтовой экструзией. Как показало обследование, верхняя часть «солонцового» хребта состоит из слоистых слаболитифицированных пепловых, преимущественно псаммитовых, кристалловитрокластических туфов рио-дацитов, переслаивающихся с пепловыми туфами алевропелитовой размерности. Вверх по разрезу пепловые туфы замещаются гравелитовыми и алгомератовыми разностями. Кристаллокласты в псаммитовых туфах занимают до 10% объема породы и представлены слабо цеолитизировэнным плагиоклазом (андезином с зональным строением), зернами кварца и пластинками биотита. Витрокласты - лепешки вулка­нического стекла - сильно изменены, местами полностью заме­щены цеолитом и глинистыми минералами. Литокласты представ­лены обломками дацитов. В целом порода местами сильно лимонитизирована и гидрослюдизирована. Между плоскостями напластования в туфах встречаются остатки обугленной флоры. Тонкообломочные разности туфов, судя по просмотрам шлифов, цеолитизированы более интенсивно. Нередко в них вся стекловатая масса почти нацело замещена криптокристаллическим цеолитом, который лишь местами образует розетковидные и пластинчатые агрегаты с хорошо видимой спайностью. Газовые пузыри и промежутки между цеолитизированными частицами выполнены палагонитом и монтмориллонитом. Иногда отмечают­ся сульфиды.

Под описанными туфами рио-дацитового состава зале­гает толща монолитных кристалловитрокластических ультракис­лых и кислых тонкообломочных туфов светло-желтого цвета (кристаллокласты в них представлены плагиоклазом). Витрокласты - обломки пузырчатой пемзы и полосчатых лепешек стекла. Размер основной массы пепловых частиц от 0,25 до 0,3 мм. Туфы почти полностью замещены цеолитом и монтмориллонитом. Цеолит образует микрокристаллические сплошные агрегаты, местами пластинчатые кристаллы. В ассоциации с цеолитами (гейландитом и анальцимом) во всех описанных выше породах встречались вторичный кварц, опал, монтмориллонит, гидроокислы железа, хлориты, гидрослюды, реже сульфи­ды и гематит.

Цеолитизированные туфы нижней пачки в пределах хребта выходят редкими незначительными по площади коренными скаль­ными выходами, вокруг которых наблюдаются следы активной жизнедеятельности животных в виде хорошо выраженных троп и типичных лизунцовых ниш в элювии и делювии на обнажениях. Судя по следам, наиболее охотно поедаются порошковидные продукты выветривания туфов, происхождение которых, по всей видимости, связано с морозным выветриванием водонасыщенных микропористых пород. Охотно также вылизываются и глинистые породы, возникшие в результате более глубокого выветривания туфов в мелкощебнистой осыпи ниже коренных обнажений.

Слаболитифицированные умереннокислые туфы верхней пачки не образуют скальных выходов. Солонцы по ним формируются в бортах глубоких эрозионных распадков, где животными вскры­ваются небольшие по площади обнажения рассыпающихся на плитки пород. В одном из таких распадков, в самой его вершине, в районе обширной чашеподобной эрозионной котловины возник самый крупный солонец-кудюр. Берущий начало из-под обнажения рассыпающихся туфов родник способствует разрушению пород, которые, превращаясь в алеврит светло-голубовато-зеленого цвета, отлагаются многометровым шлейфом, вытянутым вдоль распадка, заполняя при этом мощным слоем эрозионную котло­вину. Впадающий в котловину ручеек разжижает алевриты на площади в несколько десятков квадратных метров, превращая их местами в светло-голубую, почти бирюзовую глинисто-алеври­товую «грязь». Эта грязевая ванна - любимейшее место сбегающихся сюда с окрестных гор и с низовий реки лосей и изюбров. Голубой «грязью» измазаны все деревья в округе. Поедают эту «грязь» животные с особой страстью.

Все солонцы, возникшие в пределах «солонцового» хребта, сообщаясь между собой хорошо выраженными и запутанными в сложном бугристо-западинном микрорельефе тропами, образуют единое солонцовое урочище, названное автором Лосиным.

В заключение очерка о солонцах-кудюрах Бикина хотелось бы еще раз отметить огромную экологическую значимость этих природных объектов. Наиболее крупные солонцовые урочища повсеместно должны быть объявлены охраняемыми памятниками природы. Необычайно важно, чтобы при составлении любых проектов, связанных с освоением территорий (будь то выделение кварталов под вырубки, проведение дорог, строительство складов, временных населенных пунктов и т. п.), учитывались эти уникальные биогеологические реликты, оказывающие огромное влияние на диких животных.

Духовное и материальное

Этот очерк не только о старообрядцах. В нем я попытался восстановить канву основных событий, которые произошли в верховьях Бикина с момента появления там первых переселенцев из России (на рубеже XIX и XX вв.) и до настоящих дней.

Значительная часть представленных здесь исторических фактов от начала века и до 1938 г. заимствована из удивительной книги, которая имеет неприметное название «Старообрядцы Приморья: история, традиции». Издана она совсем недавно, в 2004 г. Написала эту книгу Вера Васильевна Кобко, научный сотрудник Приморского государственного музея им. .

Я давно знаю Веру Васильевну, неоднократно помогал ей в сборе информации по истории старообрядчества, один раз мы ездили в длительную командировку по городам и весям Приморья в поисках людей, сохранивших память о давно прошедших событиях. При этом мне всегда казалось: то, что она делает, не более, чем рутинная, ничем не примечательная музейная научная работа. После того как я прочел ее книгу, мнение мое изменилось. Теперь я знаю, что есть люди, которые рождены для того, чтобы сделать необычайно важную для всех конкретную работу.

Разумеется, данный очерк - это не только компиляция большого труда . Значительная доля в нем - плоды моих собственных разговоров с людьми, чтения литературы, размышлений, да и деяний.

Улунга - духовный центр

крестьянской старообрядческой цивилизации

Прочитав этот заголовок, наверняка кто-нибудь подумает: «еще один кулик нашелся со своим болотом», все у него на Бикине уникальное. Не просто старообрядцы на Бикине, а, поди ж ты, - целая цивилизация…

Так вот, в заголовке написано все правильно. Именно на Бикине был один из последних, а быть может самый последний в России духовный центр «древлеправославной веры», вокруг которого сплотились единоверцы из многих районов России, и именно здесь существовал живой реликтовый оазис крестьянской культуры, мало изменившейся в своей основе со времен чуть ли не Ионна Грозного. После Бикина столь многочисленных вольных поселений носителей такой культуры в России уже не было, хотя менее многочисленные продолжали еще существовать в глухой сибирской тайге до начала 50-х гг. XX в. Возможно, последним очагом этой реликтовой культуры в России был хутор Лыковых в верховьях р. Абакан на Алтае. Обнаружен он был, как известно, лишь в 1978 г.

-

Вопрос о том, когда старообрядцы впервые появились на Бикине, пока остается без точного ответа. Если учесть, что первые старообрядческие поселения на северном побережье Приморья (в том числе по р. Максимовке) появились в конце XIX в., можно предположить, что русские люди вскоре после своего появления в этом районе начали активно исследовать новые места, в том числе выходили в верховья Бикина. Если судить по дневниковым записям , который в 1907 г. проходил по Бикину через перевал от р. Кхуцин (ныне р. Максимовка), то русских поселений в бассейне реки Улунги (ныне р. Светловодная) в это время еще не было. Как, впрочем, не было там и постоянных удэгейских стойбищ. Небольшое временное поселение удэгейцев (в виде одного чума, причем пустого), судя по дневниковым записям , было лишь в приустьевой части р. Улунги. Из этого следует, что поселок Улунга (ныне пос. Охотничий) появился позднее 1907 г. По непроверенным опросным данным местных старожилов, поселок в устье реки Улунги появился чуть ли не в 1919 г.