Политики XX столетия: Уинстон Черчилль (стр. 10 )

После окончания визита Идена в Вашингтон президент, выступая на пресс-конференции, сказал, что с англичанами достигнута договоренность на 95% по всем проблемам - "от статуса Рутении до выращивания земляных орехов".

Ради компенсации фактического союзного бездействия, британское командование решило послать в СССР более полутысячи самолетов. "Аэрокобры" и "Киттихоки" доставлялись на советский фронт различными путями, в частности, через Гибралтар, Северную Африку и Иран. "Харрикейны" собирались в Египте и Ираке.

Это была благородная помощь. Но за нею стояло и нечто другое. Видимо, в середине апреля Черчилль все же решил, что ему удастся избежать раннего вовлечения британских войск в непосредственный контакт с основной мощью вермахта. Следовало ослабить подготовку к "Болеро" - концентрации американо-британских войск на Британских островах, указывая на текущие бои в Тунисе и будущие на Сицилии. Черчилль, по существу, отвлекал Москву. Итак, "второго фронта" в 1943 году не будет.

В тихоокеанском регионе японская военная машина еще обладала колоссальными возможностями, японский флаг развевался над необозримыми просторами Азии и Тихого океана. Однако в мае 1943 года наступает новый этап. Английский наблюдатель отметил еще отсутствие в Токио бомбоубежищ - свидетельство уверенности в том, что американские самолеты не достигнут Японских островов. Но стал ощущаться недостаток сырьевых ресурсов. С начала войны к
1943 году промышленное производство в Японии выросло на одну четверть, а в США этот рост составил две трети прежнего объема. И все же попытки англичан захватить Бирму зашли в тупик.

3.4. Апогей военной дипломатии У. Черчилля

После двух главных неудач - под Москвой и Сталинградом - германские вооруженные силы решили попытать удачу на своем Восточном фронте в третий раз. Дважды немцам удавалось восстановить свои силы, на третий раз они были полны решимости приложить все возможные силы, чтобы склонить “весы истории” в свою пользу. Вермахт пересмотрел свою структуру, ввел новые виды вооружений, согнал в рейх огромное количество трудовой силы и провел тщательную плановую подготовку. К лету 1943 года реформы должны были дать ответ на вопрос, может ли Германия рассчитывать на гегемонию в Евразии. Пехота получила «Шмайссеры», огнеметы и небельверферы, танкисты - «тигры» и «пантеры». На военных заводах рейха рабы трудились по
18 часов в день. Вермахт использовал все ресурсы науки и репрессивного государственного аппарата. Но судьба всех этих усилий зависела не только от немцев. Великая антигитлеровская коалиция собрала свои силы.

Расшифрованная «Энигма» позволила западным союзникам следить за «Цитаделью», начиная с 15 апреля, когда Гитлер объяснил своим командирам задачу предстоящей операции: «Добиться успеха быстро и тотально», – с тем, чтобы перехватить инициативу на все лето. «Победа под Курском должна быть маяком для всего мира». 30 апреля англичане передали имеющиеся у них сведения Москве.

Рузвельта в это время исключительно интересовали впечатления от встреч в Москве
Дж. Дэвиса. Бывший посол тщательно восстановил подробности бесед со Сталиным. Их начало не предвещало ничего хорошего - Сталин не видел особого различия между американской позицией и английской, он полагал, что стоит перед единым западным фронтом. Исходя из этого, Сталин не проявил энтузиазма в отношении сепаратной встречи с Рузвельтом. На предположение Дэвиса о том, что СССР и США, , могут найти общий язык, выиграть и войну и мир, Сталин лаконично ответил: «Я в этом не уверен». Дальнейшее откладывание открытия «второго фронта» поставит Советский Союз летом 1943 года в очень тяжелое положение. Оно (Сталин сделал акцент на этом) повлияет на ведение Советским Союзом войны и на послевоенное устройство мира.

Поздно вечером 4 мая 1943 г. Черчилль отправился в Соединенные Штаты. Из Лондона он поездом выехал в Клайд, где сел на борт лайнера “Куин Мэри”, устремившегося через Атлантику. На борту было примерно 5 тысяч германских военнопленных, поэтому любой из командиров германских подводных лодок должен был дважды подумать, прежде чем торпедировать судно с Черчиллем. На гигантском корабле рядом с каютой Черчилля была создана новая "комната карт", и Черчилль провел здесь много часов, наблюдая за фронтами боевых действий. 6 мая он собрал штабное совещание.

На борту "Куин Мэри" обсуждались прежде всего три вопроса. Первый Какой должна быть британская стратегия после “очистки” от немцев и итальянцев Северной Африки. Второй вопрос Россия. Третий Каков оптимальный подход британской дипломатии к Соединенным Штатам?

Со своей стороны, американцы, ожидая "Куин Мэри", были полны решимости занять более жесткую, чем в Касабланке позицию. Англичанам не удастся навязать им своей стратегии, как это было в Северной Африке, - так думали в Белом доме и Пентагоне накануне встречи.

Вечером 11 мая премьер заснул в Белом доме. После полудня следующего дня высокий гость спустился в Овальный кабинет президента. “Итак, операция "Тор" завершена”, – начал Черчилль, – "рядом находится Сицилия, что будем делать?". “Величайшим достижением, – продолжал премьер, было бы вывести из войны Италию. После ее поражения можно будет с турецкой территории бомбардировать румынские нефтяные месторождения
в Плоешти. Другим результатом поражения Италии явится консолидация на Балканах, где патриоты разных национальностей сражаются с крупными силами стран "оси". Германия должна будет подтянуть туда крупные силы с русского фронта. Никаким иным путем мы не можем помочь русскому фронту в таком большом масштабе в текущем году". Нейтрализация итальянского флота позволит британским средиземноморским кораблям выйти в Тихий океан для борьбы с Японией.

Вторая цель - помощь русским, которые сдерживают основную массу германских войск.
"Мы у них в долгу".

Рузвельт отметил прогресс, имевший место за последний год, и приступая к главному, сказал, что бросать все силы против Италии на текущем этапе - недостаточно масштабно в общих усилиях коалиции. Рузвельт заявил, что необходимо концентрировать войска для десанта через Ла-Манш.

Военные чины с обеих сторон руководствовались жесткими наказами своих руководителей, и противоречия выявились вполне отчетливо. Рузвельт видел, что Черчилль уводит его на Балканы встречать наступающую Красную Армию. Он же надеялся согласовать межсоюзнические планы в прямом контакте со Сталиным. Англичане еще раз повторили свои опасения в отношении преждевременного форсирования Ла-Манша, они говорили “об океане крови”. Американцы во главе с Маршаллом гораздо более жестко, чем в Касабланке показали, что решать проблему охраны ближневосточного пути англичан в Индию они не намерены.

В конечном счете был достигнут не очень обязывающий обе стороны компромисс - об этом свидетельствует широко трактуемый характер общего документа. Англичане согласились, что главной задачей западных союзников является решающее вторжение в цитадель стран “оси”. Но контрольной датой было названо лишь 1 мая 1944 г. После этого англичане с большой охотой пообещали увеличить интенсивность бомбовых ударов по Германии. Рузвельт, со своей стороны, дал согласие продолжить операции в Средиземноморье и по возможности нанести решающий удар по Италии. Но чтобы англичане не затянули всю американскую мощь в свои средиземноморские операции, Рузвельт четко ограничил контингент американских войск, участвующих в них (27 дивизий). В то же время семь американских дивизий должны были осенью прибыть в Англию и начать все необходимые приготовления для броска на континент.

На случай непредвиденного развития событий на советско-германском фронте оба лидера, Рузвельт и Черчилль, приняли решение о готовности к реализации плана "Следжхаммер" - экстренной высадке всеми имеющимися силами в Европе в случае коллапса СССР или Германии.

Нужно сказать, что англичане своим упорством и неприятием сыграли сдерживающую роль и в американо-китайском сближении. Премьер сумел убедить Рузвельта в опасности “распылять ресурсы” ради поддержания китайского “политического организма”, неэффективного и коррумпированного. Черчилль выступал за то, чтобы высадиться в голландской Ист-Индии.
По мнению китайцев, англичане стремились лишь укрепить свои колониальные позиции в Азии. Американцы хотели открыть дорогу, по которой ленд-лиз, военные товары, пошли бы прямо в Китай, усилив сопротивление китайцев японцам на центральном китайском фронте.

В английском посольстве Черчилль с послом Галифаксом обсуждал еще один аспект буду-щего, – проблему долга Великобритании - стране придется платить большие суммы по ленд-лизу.

Самым важным решением, принятым на конференции "Трайдент", было то, о котором в то время никто не знал: решение производить атомное оружие совместно. Добиться пересмотра американского решения идти в реализации атомного проекта своим путем было достаточно сложно. Накануне поездки Черчилль еще раз попытался оценить, может ли Британия осуществить атомное вооружение собственными усилиями. Он попросил Андерсона подготовить доклад, о том что можно сделать собственно в Великобритании, чтобы пойти "на полной скорости вперед". Из представленного доклада Черчилль понял, что пройдет не менее 6 или даже 9 месяцев, прежде чем Англия сможет приступить к реальному созданию собственной атомной бомбы, даже если этому проекту будет придан высший приоритет. Такая скорость не устраивала его. Одно обстоятельство окончательно подрубило надежды Черчилля на самостоятельные усилия. Для создания независимой от американцев атомной бомбы требовалось найти независимый источник урана и тяжелой воды. С этой точки зрения, критически важным становился союз с Канадой. Однако к маю 1943 г. стало ясно, что американское правительство полностью контролирует месторождение урана в Канаде. Это низводило вероятность создания собственной английской атомной бомбы до нуля. Черчилль решил приложить все силы для того, чтобы сделать создание бомбы совместным англо-американским предприятием.

Из Америки Черчилль, отсутствовавший дома уже три недели, отправился 26 мая в Африку на предоставленной ему американцами “летающей” лодке.

Между тем в “войне умов” серьезный шаг к получению германского шифра «Энигма» делают, помимо англичан, и советские специалисты. Они воспользовались захваченным в ходе июньских боев кодом люфтваффе. Чувство союзнической солидарности с советской стороны было прояв-лено немедленно, и в Мурманске состоялось специальное заседание совместно с англичанами по использованию германского секретного кода. В конечном счете честность, лояльность и добросердечие действуют на всех в этом мире. Готовность и эффективность советской стороны в усилиях по дешифровке дали свои результаты - они подействовали на Лондон, и советской стороне была вручена захваченная германская шифровальная машина «Энигма».

8 июня Черчилль выступил в палате общин с обзором мировой обстановки. Он отметил, что баланс сил склоняется не в пользу агрессоров. Завершив свою речь, Черчилль был в превосходной форме - это отметили парламентарии в курительной комнате.

В конце июня руководители британской военной авиации обсуждали предложение, которое Черчилль сделал еще в 1937 году: разбрасывать с самолетов листочки фольги, которые искажали картину на германских радарах. Маршал авиации Портал сказал своим подчиненным, что применение этого метода может спасти до трети летчиков бомбардировочной авиации.

Но и немецкая военная наука не стояла на месте. В «Вольфшанце» утром 7 июля
1943 года Гитлер пришел в просмотровый зал. Здесь, на удивление не испытывая смущения перед фюрером, молодой инженер Вернер фон Браун, которому недавно исполнился тридцать один год, выступил с кратким объяснением к предстоящему цветному документальному фильму. Погас свет, и почти недоуменным зрителям открылось поразительное зрелище – с бетонного основания в космос взлетела тринадцатитонная ракета.

Но еще 29 июня вечером родственник Черчилля Данкен Сэндис представил премьеру, Идену, Бруку и лорду Червелу фотографии, свидетельствующие о том, что немцы быстро продвигаются вперед в деле создания ракетного оружия. После ликвидации угрозы германских подводных лодок это была самая серьезная угроза для Британии.

Один из кошмаров, который преследовал Черчилля, - возможность советско-американского сближения без участия Лондона. Так, в конце июня 1943 г. Черчилль узнал от А. Гарримана, что Рузвельт предложил не трехстороннюю, а двустороннюю встречу между американским и советским руководством на Аляске. Черчилль в ярости написал в Вашингтон письмо, из которого явствовало, что больше всего он опасается быть отодвинутым в сторону американо-советским дуэтом.

5 июля 1943 г. Германия начала свое третье летнее наступление против Советского Союза в районе Орловско-Курской дуги. В нем участвовало более 200 германских и союзных им дивизий. Цвет германской армии, семнадцать ее танковых дивизий были брошены в бой. 18 часов длилась невиданная танковая битва у Прохоровки. Военное счастье переходило с одной стороны на другую много раз. А небо тоже бушевало, и молнии освещали уже вечернее небо – битва стала затихать заполночь. Восемь дней длился этот титанический бой, и он указал на победителя. Немецкая танковая мощь – решающее оружие Германии в 1941–1943 гг. – была обескровлена. Немцы, потерявшие половину своих танков, были остановлены. Началось советское контрнаступ-ление. 4 августа немцы оставили Орел, а 23 августа советские войска вошли в Харьков. Первое летнее наступление Советской Армии привело к ее выходу к Смоленску (25 сентября), к среднему течению Днепра. Донбасс был освобожден, крымский контингент немцев оказался “подвешенным”.

Получив 19 июля 1943 г. известие о том, что германское наступление в районе Курска и Орла “захлебнулось”, Черчилль быстро оценил масштаб происшедшего. Война проходила водораздел. За последние четыре месяца 1943 года немцы сумели потопить лишь 67 англо-американских судов, потеряв при этом 64 подводные лодки, - подводная битва в Атлантике подходила к концу.

Черчилль рассуждал о последующих операциях союзников. Он считал первостепенным по важности продвижение на Север по Апеннинскому полуострову и выход на Балканы через Грецию. 9 июля 1943 года западные союзники начали высадку в Сицилии – операция «Хаски». «Хаски» особенно поддерживали англичане. С успехом этой операции они могли рассчитывать на установление своего полного господства в Средиземноморье, на подрыв позиций Муссолини, на поход по итальянскому «сапогу» в Центральную Европу, в Южную Францию и на Балканы. Спустя тридцать восемь дней после высадки англо-американцев Сицилия была в руках западных союзников.

Не успели отгреметь бои на Сицилии, а Черчилль думал уже о том, чтобы "пробраться по итальянскому сапогу как можно выше", благо базы в Сицилии этому помогали. 19 июля 1943 года, среди боев в Средиземноморье, Черчилль определяет то, что он назвал "верной стратегией" на 1944 год. Он выделил две ее части. Первая - максимум продвижения (после Сицилии) в Италии, желательно до реки По, с получением возможности двинуться либо на запад - в южную Францию, либо на северо-восток, в направлении Вены. Вторая часть стратегии - высадка в Норвегии. "Оверлорд" же использовать как побочную операцию: "Я не верю, что 27 англо-американских дивизий достаточны для реализации "Оверлорда" в свете исключительной боевой эффективности германской армии". В тот же день он поручает Комитету начальников штабов изучить возможности превращения гренландских айсбергов в плавучие аэродромы, массивные и непотопляемые.

Поражения, наносимые итальянцам в Сицилии, вызвали гнев Берлина. Гитлер срочно выехал в Италию и в Филтре встретился с Муссолини, чтобы сказать ему все, что он думает о трусости и вероломстве итальянцев. Потерявший интерес к окружающему, Муссолини рассеянно слушал старшего союзника. Тот пообещал прислать подкрепление и высокопарно упомянул "голос истории", который зовет их обоих. Эти обещания не подействовали на большой фашистский совет, который 24 июля 1943 года после шестичасовых обличений сместил Муссолини.

Выступая в палате общин 27 июля, Черчилль сказал, что выбор – в руках народа Италии. Если он того желает, то может подписать мир и оживить свои прежние демократические и парламентские институты. Если же итальянцы позволят, чтобы немцы пошли своей дорогой в Италии, союзникам не останется выбора, кроме как продолжать войну против Италии со всех сторон: с севера и юга, с моря и воздуха. При этом главным противником Британии остается Германия.

Немцы прослушивали трансатлантический кабель, и они записали разговор Черчилля с Рузвельтом, в котором премьер говорил, что может ждать предложений о перемирии от итальянцев "только один или два дня", и Рузвельт согласился с ним. В конкретной ситуации Черчилль не только не требовал никакой безоговорочной капитуляции, но готов был иметь дело с любым (кроме Муссолини) политиком в руководстве Италии.

Узнав о высадке западных союзников в Солерно, Гитлер приказал приступить к реализации еще более детализированного плана «Аларих», предполагавшего оккупацию всей Италии германскими войсками. Восемь дивизий немцев сумели стабилизировать ситуацию. Итальянцы сдались почти без сопротивления, немцы сохранили за собой две трети Италии, весь ее индустриальный север, заводы которого готовили для немцев оружие. Кессельринг и Роммель сумели быстро оккупировать страну и создать южнее Рима мощную заградительную линию. Роммель переводил войска через Альпы, чтобы контролировать большие города Северной Италии. Кессельринг во главе 10-й германской армии постарался блокировать союзническую высадку в Салерно. Немцы двигались быстро и с мрачной решимостью. К концу ноября 1943 года германская армия и авиация практически контролировала все Эгейское море. 10 сентября немцы оккупировали Рим. Одновременно германские войска покинули Корсику.

Черчилль отводил Италии в будущей Европе особое место. 16 августа 1943 года он продиктовал: "Итальянцы хорошо знают, что английское и американское правительства не желают лишать Италию принадлежащего ей по праву места в Европе". Уже тогда в умозрительных схемах премьера создавалась своеобразная коалиция ослабленных западноевропейских государств во главе с Британией. То была своего рода подстраховка: если в союзе с США вес Британии опус-тится ниже определенной отметки, то следовало положиться на блок западноевропейских стран.

Черчилль предложил Рузвельту пересмотреть общую стратегию в свете поражения Италии. После взятия Неаполя и Рима следует закрепиться на самом узком месте “сапога” и обратиться к другим фронтам. В этом случае одной из альтернатив были Балканы. Одновременно предлагались действия возле Додеканезских островов в Эгейском море. На противоположном берегу Адриатики югославские партизаны сковали 34 германские и итальянские дивизии. Англичане послали сюда свою военную миссию с целью приободрить партизан и разобраться в их силах и в их взаимоотношениях. Именно в это время немцы завершают две крупные антипартизанские операции – «Черный план-1» и «Черный план-2», пытаясь окружить главные силы партизан. Пленных не брали. Немцы получили приказ убивать людей и животных. В ходе этих операций были убиты 16 тысяч югославских партизан.

В Италии Черчилль и Рузвельт решили поставить третьего партнера по великой антигитлеровской коалиции - Советский Союз в положение стороны, не принимающей непосредственного участия в решении судьбы повергнутого противника. 22 августа Сталин обратил внимание Черчилля и Рузвельта на то, что "Великобритания и Соединенные Штаты заключают соглашения", а Советский Союз "представлен просто как пассивный наблюдатель... Такое положение является невыносимым, и мы не потерпим такой ситуации". По мнению Сталина, следовало создать военно-политическую комиссию из представителей Великобритании. Советского Союза и Соединенных Штатов для рассмотрения вопросов, касающихся всех государств, которые пойдут на разрыв отношений с Германией. Черчилль почти с негодованием отверг это предложение, представив его едва ли не вмешательством в чисто западные дела. Но история имеет свою иронию, и вскоре предстояло обсуждение вопросов, касающихся выхода из войны Финляндии. Об этом Черчиллю сообщил его собственный Форин Офис 23 августа. К тому времени вопрос встал в конкретной плоскости в Румынии, и в Венгрии прозвучали голоса в пользу выхода из союза с Германией. Наступит время, когда союзники начнут требовать участия в переговорах, касающихся капитуляции Румынии, Болгарии, Венгрии и других союзников Германии. Они будут настаивать именно на том, что просил от них Сталин в случае с Италией.

Черчилль акцентировал опасения Рузвельта в отношении возможностей нежелательной внутренней эволюции Италии. Английская "Интеллидженс сервис" обоими политиками почиталась надежным источником, а она доносила, что крушение фашистских структур власти может привести к социальному взрыву, к укреплению позиций итальянских коммунистов. Черчилль делал вывод: никто не стоит в Италии между монархистами и коммунистами, в стране образовалась опасная поляризация социальных сил. Неожиданно быстрое падение Муссолини, сложности итальянской ситуации вызвали у Черчилля необходимость обсудить текущий момент с американским президентом. Они договорились о встрече в Канаде. Что влекло Черчилля через океан?

В одной из своих диктовок накануне этой встречи с американцами он высказывает обеспокоенность тем, что советско-американское сближение может вывести Великобританию из первого ряда великих держав. Если американцы откажутся активно действовать в Средиземном море, если представители высшего советского руководства найдут общий язык с американцами, англичане могут остаться в одиночестве. В повестке дня Черчилля в августе 1943 года стояли две главные задачи: контроль в Европе и сохранение британской империи.

Высадившись в Галифаксе, Черчилль направился в Квебек поездом. Толпы людей стояли на полустанках, приветствуя его. По прибытии в город Квебек премьер получил телеграмму от Сталина с поздравлениями по поводу победы на Сицилии и с согласием на трехстороннюю встречу. Черчилль жил в цитадели - летней резиденции генерал-губернатора. Этажом выше должен был разместиться Рузвельт. Черчилль немедленно поздравил Сталина с взятием Харькова: "Поражения германской армии на этом фронте образуют вехи на пути к окончательной победе". Черчилль послал Сталину стереоскоп и слайды с видами разрушений, причиненных британской авиацией германским городам.

Наиболее насущным вопросом Квебекской конференции был "Оверлорд" - высадка в Нормандии. Второй по важности вопрос - союзные отношения с Россией. Черчилль размышлял о контактах с Советской Армией на ее левом фланге. Тогда у англичан появлялся шанс получить зону влияния в Турции и на Балканах. Он обсуждал с военными вопрос о возможности помощи СССР в освобождении Крыма, о высадке десанта в Румынии, об овладении контролем над Дарданеллами. Это был бы "самый эффективный способ протянуть нашу правую руку России".

Американская сторона готовилась с неменьшей тщательностью. В отличие от английской делегации, где премьер царил абсолютно, в среде американцев фундаменталисты . Стимсон недавно вернулся из Лондона, и ему был хорошо известен идейный багаж, с которым плывет в Канаду Черчилль.

Нельзя отрицать влияния военного министра и высших военных на президента, но основные решения он принимал сам. Рузвельт, видимо, к концу лета 1943 года начал приходить к заключению, что кунктаторство в Европе ставит под угрозу попытку США глобализировать свое влияние. Решимость президента теперь уже не откладывать высадки во Францию была сразу же видна всей английской делегации. Настаивать на дальнейшей отсрочке броска через Ла-Манш становилось для Лондона опасно. Как понял быстро ориентирующийся в ситуации Черчилль, добиться своих собственных целей англичане могли лишь осторожно настаивая на необходимости получения контроля над Италией. В результате Черчиллю удалось оставить задачу продвижения на север Италии в списке обязательных операций 1944 года, хотя главной задачей под мощным на этот раз напором американцев была названа высадка союзных войск во Франции 1 мая 1944 года. Более того, Рузвельт после трудных дебатов добился от партнера по коалиции согласия на высадку в Южной Франции вскоре после основного десанта на севере страны.

Агония фашистского режима в Италии сохраняла перед союзниками прежнюю альтернативу - требовать безоговорочной капитуляции или вести переговоры с лицами, заместившими Муссолини. 18 августа Рузвельт и Черчилль поручили союзному главнокомандующему Эйзенхауэру оставить идею "безоговорочной капитуляции" и подписать с итальянцами перемирие на компромиссных основаниях. Рузвельт дал Черчиллю убедить себя в том, что непризнание заменившего Муссолини фельдмаршала Бадольо сделает Италию "красной".

В очередной раз Черчилль пересек Атлантику. Перед туром переговоров с американцами он позволил себе несколько дней отдыха. В ста километрах от города Квебек - на Снежном озере премьер вынул удочку. С удочкой в руках Черчилль пел в лодке на всю округу.

Квебекская конференция "Квадрант" характерна растущим вниманием американской дипломатии к европейским проблемам, к будущему европейского развития. Рузвельт впервые начинает реально беспокоиться о том, что в Европе, если постоянно откладывать прямое вторжение, можно опоздать. Он впервые указывает, что войска Объединенных Наций должны быть готовы войти в Берлин не позднее русских.

В конце июня Черчилль говорил послу Гарриману, что Сталин желает открытия "второго фронта" в Западной Европе для того, чтобы предотвратить появление американцев и англичан на Балканах. Во время "Квадранта" британский премьер еще раз попытался пробудить интерес Рузвельта к более активной балканской политике. Рузвельт пока не считал на данном этапе и в данной военной конъюнктуре политически выгодным смещение направления действий, американских войск на Балканы. Это отвлекало силы с берлинского направления, к тому же подготовка удара на гористых Балканах требовала значительного времени. Пожалуй, важнее всего: в Москве интерес США и Англии именно к Балканам поймут однозначно.
В отношениях "великой тройки" трещина появится раньше времени. Поэтому Рузвельт пока не соглашался на прямой поворот западных союзников с Апеннин на Балканы.

Черчилль обсуждал с Рузвельтом принцип действия будущей международной организации. Это должна была быть ассоциация достаточно гибкая, чтобы приспосабливаться к историческому развитию. Общая схема послевоенного мира была для Черчилля достаточно проста: США и Британия составляют силовую основу мира, другие великие державы - СССР (в первую очередь) и Китай приспосабливаются к англосаксонскому руководству. У Черчилля были большие сомнения в отношении Китая - ему еще предстоит стать нацией. Подлинной проблемой будет лишь Россия.

Черчилль вместе с дочерью Мэри отправился поездом в имение Рузвельта Гайд-парк. В Гайд-парке главным предметом обсуждения стал вопрос о способе сотрудничества в создании атомного оружия. Живя в бревенчатой хижине, питаясь бутербродами, в условиях необычного летнего зноя, Черчилль и Рузвельт пришли к соглашению о сотрудничестве на всех стадиях реализации атомного проекта. Решающим было то обстоятельство, что Рузвельт пришел к выводу: в великой послево-енной четверке две державы будут ядерными - США и их ближайший партнер, это придаст Америке прочность тыла, свяжет ее надежными узами с крупнейшей западноевропейской страной.

В августе 1943 года Рузвельт и Черчилль подписали секретное соглашение о сотрудничестве. Англичане согласились быть младшим партнером, американцы согласились передавать им часть информации. Именно это соглашение стало основой американо-английского сотрудничества в области атомных исследований до конца войны. Секретное соглашение обязывало: 1) никогда не использовать атомное оружие друг против друга; 2) не использовать его против третьей стороны без согласия партнера; 3) не передавать атомных секретов третьей стороне без взаимного согласия; 4) ввиду большего участия США в проекте американский президент определяет общую политику в данном вопросе; 5) в Вашингтоне создается Комитет по объединенной политике, именно в его рамках будет происходить обмен закрытой информацией.

В конце конференции в Квебеке довольно определенно обозначился англо-американский союз. Обе стороны наметили стратегию дальнейшего ведения войны против стран "оси". Было решено в начале лета 1944 г. начать вторжение в Западную Европу. Были очерчены контуры итальянской кампании. Выступая в Гарварде, Черчилль еще раз подчеркнул, что американскому народу теперь уже не уйти от мировой ответственности. На фоне советско-американского отчуж-дения лета 1943 года, когда англичане и американцы копили и сохраняли силы, а СССР сражался за национальное выживание на Курской дуге, согласие в межатлантических и, прежде всего, атомных делах говорит об образе мыслей Черчилля и Рузвельта. Создавался союз, защищенный готовящимся "сверхоружием" для гарантирования западного варианта послевоенного устройства.

Но, находясь тет-а-тет с американцами, Черчилль боялся закрепления положения "младшего" союзника. К тому же неподвижность в отношении Востока была чревата опасностями. Имея все это в виду, 3 сентября 1943 г. Черчилль предложил Сталину и Рузвельту встретиться в Эдинбурге или Лондоне. Предлагалась следующая повестка дня: "Что делать с Германией после ее поражения? Если делить оккупационные территории, то как?". Премьер-министр ставил также более широкий вопрос: "Будут ли в мире зоны влияния? Или англо-американцы, как и русские, будут "играть по всему полю"? Разумеется, счел нужным указать с самого начала Черчилль, "не может быть никаких сомнений в том, что мы заинтересованы во всех частях мира. Мы не можем

закрыть глаза на события в любом из регионов мира, потому что даже из отдаленных региональных процессов могут возникнуть предпосылки новой войны".

В начале сентября 1943 года Черчилль, по его собственному признанию, сознательно задержался в Америке. В Англии уже шутили, что он решил принять американское гражданство. А он желал быть рядом с президентом на решающем этапе развития событий в Италии и определения отношений с СССР.

Обдумывая свою политику на послевоенный период, Черчилль в сентябре 1943 г. все более открыто начинает говорить о союзе англоязычных народов, о том, что Великобритания и Соединенные Штаты разделяют общую концепцию того, что "справедливо и достойно". Обе страны стремятся к "честной игре", разделяют "чувство беспристрастной справедливости и прежде всего любовь к личной свободе". Черчилль всячески превозносит "божий дар общего языка" - бесценное орудие для создания нового мира. Он говорит в эти дни даже об образовании общего гражданства между Соединенными Штатами и Великобританией.

Выступая в Гарвардском университете, Черчилль публично выразил основные идеи своего долгосрочного планирования. Он сказал, что его видение мира базируется прежде всего на вере в англо-американское единство как подлинный базис будущего мира. Черчилль предложил сохранить объединенный англо-американский комитет начальников штабов после войны "ну, скажем, еще на 10 лет". Союз с Соединенными Штатами обеспечит обеим странам наилучшие позиции в их отношениях с Советским Союзом. Черчилль отмечал растущее влияние побед СССР на расстановку сил, возникающую в Италии, где западные союзники пока не владеют контролем над всей ситуацией. Но более всего Черчилль считал в этом смысле взрывоопасной зону Балкан. Здесь он предвидел возможность быстрых и резких перемен в Венгрии, Румынии и Болгарии, которые открывают доступ к Дарданеллам и Босфору для русских.

12 сентября исполнилось тридцать пять лет со дня свадьбы Черчиллей. Клементина сообщила детям о словах, сказанных Уинстоном, "я люблю тебя все больше с каждым годом". Рузвельт провозгласил тост за замечательную семью. Вечером Черчилль в наилучшем настроении отправился из Гайд-парка в канадский Галифакс. Новости из Европы испортили ему настроение. Группа немецких десантников освободила Муссолини и привезла его к Гитлеру. На севере Италии создано новое фашистское правительство. Маршал Бадольо поспешил под прикрытие союзников в Бриндизи. Итальянская ситуация осложнилась.

В создавшемся положении Черчилль полагал правильным действием усилить английскую активность на Балканах. Отсюда немцы обязаны были вывести часть своих войск и, возможно, отойти к Дунаю уже в конце текущего года. С этими мыслями премьер-министр сел на линкор "Реноун". В адмиральской каюте Черчилль готовил обзор мировой ситуации. Особенно заинтересовал его отчет бывшего посла Британии в Токио сэра Роберта Крейги: война с Японией была большим несчастьем для Британии.

На вокзале Юстон Черчилля встречали все коллеги по кабинету и толпы лондонцев. Обретая свою лучшую форму, 21 сентября 1943 года премьер выступил перед палатой общин. В стране Черчилль начинает пользоваться невиданным авторитетом. Нелюбимый прежде всеми, он обретает множество поклонников.

Сталина абсолютно не устраивала та пассивная роль, которую западные союзники предназначали России в ходе итальянского урегулирования. 24 августа он объявил союзникам, что роль стороннего наблюдателя для него невыносима. Иден и Кадоган пытались убедить Черчилля, что тот не может вначале осуждать Сталина за то, что тот отстранился от дел, а затем за то, что тот “грубо присоединяется к вечеринке”. Стремление СССР участвовать в обсуждении капитуляции Италии было воспринято Черчиллем и Рузвельтом как указание на то, что Советский Союз, увидев "свет в конце тоннеля" после битвы на Орловско-Курской дуге, стал более требовательным членом коалиции, самоутверждающейся державой будущего. Несомненно, Черчилль катали-зировал эти настроения Рузвельта летом 1943 года.

Идену, отправляющемуся в Москву, Черчилль сообщил о своей беседе с новым советским послом Гусевым. Самое большое раздражение у Черчилля вызывало выдвигаемое Москвой пожелание присутствовать на заседаниях англо-американского объединенного комитета начальников штабов. Здесь дело касалось самых дорогих для Черчилля материй, здесь он готов был стоять до конца. И ничто не настораживало его больше, чем те операции, которые предусматривали хотя бы косвенное взаимодействие американской и советской сторон.

Открывался новый аспект союзнической стратегии. Рузвельт и Черчилль стали оценивать первые итоги их итальянской операции как этап в решающей борьбе с русскими за центральную европейскую равнину. В мировой дипломатической игре было важно за операциями местного значения не потерять главное. Для Черчилля эта задача включала в себя подготовку противовеса послевоенной России на континенте к юго-востоку от советских границ. Пока дело еще не дошло до открытого выявления отношений. Чтобы иметь дипломатический буфер в значительно охладив-шихся отношениях с Советским Союзом, Черчилль в конце августа 1943 года согласился на созыв представителей внешнеполитических ведомств трех великих держав. Рузвельт в эти дни, возможно, размышлял, не слишком ли далеко он зашел в отчуждении с главным воюющим союзником. В начале сентября 1943 года он убедил А. Гарримана переехать из Лондона в Москву, сделав его своим полномочным представителем при советском правительстве. В наставительной беседе с Гарриманом президент поставил задачу обсудить с советским руководством послевоенные планы сторон.
У Черчилля и Рузвельта возникла идея обсуждения этих вопросов со Сталиным при личной встрече.