Политики XX столетия: Уинстон Черчилль (стр. 5 )

2.2. В тридцатые годы

Самый крупный в истории мировой экономический кризис начался в буквальном смысле на глазах у Черчилля, бывшего в конце октября 1929 г. в Нью-Йорке и видевшего панику на
Уолл-стрите. Этот кризис вызвал потрясения мирового масштаба. Он вдвое увеличил число безработных в Англии и в большинстве стран Европы и способствовал радикализации политической жизни во многих европейских странах, прежде всего в Германии. Кризис был своего рода рубежом - концом послевоенной эпохи и началом новой, сулящей неожиданности.

Британская империя, с точки зрения чисто территориальной, достигла пика своего территориального расширения в 1933 г. с завоеванием Гадрамаута, отдаленного княжества в Аравии. Это был, возможно, апогей британского территориального расширения, высшая точка территориального могущества основанной в шестнадцатом веке империи.

Британия еще могла смотреть на себя как на величайшую военную силу земли, но, вступая в четвертое десятилетие века она, бывшая первой на железных дорогах и на морских коммуникациях, стала уступать на шоссейных дорогах и в воздухе. Надежда британского авиационного флота - лайнер Р-101 оказался хуже других западных образцов. Черчилль надеялся, что этот суперлайнер свяжет между собой главные оплоты империи - Канаду, Австралию, Новую Зеландию, Индию, но напрасно. Первый Р-101 вылетел 4 октября 1930 г. из Гарлингтона в Карачи, но долетел лишь до Франции, где разбился неподалеку от Парижа. Гибель Р-101 почтили скорбным молчанием государственные деятели, прибывшие со всех концов света в Лондон.
В определенном смысле это была минута молчания по имперской мощи Британии.

И все же в начале 30-х гг. ХХ в. Черчилль верил, что империя может долго служить основой мирового могущества Британии. Да, пик пройден, но необходимая солидарность правящего класса еще наличествует. Следовало рационализировать эту гигантскую систему, куда входили доминионы, королевские колонии, и договорные китайские города. Территория империи все еще была в три раза больше римской империи периода максимального подъема.

Несчастьем для страны было то, что ее самый яркий политик оказался несгибаемым консер-ватором в социальных вопросах и тем самым на этапе грандиозных социальных трансформаций своей страны почти исключил себя из национальной жизни. Своей непримиримой (и почти иррациональной) позицией в отношении большевиков и в индийском вопросе он поставил себя вне основного потока английской политики. В 30-е годы имперские мечтания стали видеться английскому избирателю романтическими бреднями. Основная масса населения выступила за консти-туционные уступки Индии. В то же время с великой депрессией наступали суровые времена, кончилась эра "просперити", а министр финансов Черчилль не имел рецептов экономического оздоровления. Он молчал, когда обсуждалась острая проблема безработицы, вопросы о протек-ционизме и выходе из кризиса. Современники в те годы не в пользу Черчилля делали сравнения с Ллойд Джорджем, который тоже часто плыл против течения, но был значительно более гибким.

На всеобщих выборах 1929 года английский народ пришел к выводу, что кабинет Болдуина не оправдал возложенных на него надежд, и Черчилль, наряду с другими министрами оказался не у дел. Премьер-министром стал лейборист Макдональд. Черчилль, переизбранный в Эппинге перешел на сторону оппозиции. Тучи над ним сгустились. Он потерял поддержку Болдуина, устрашенного его поведением в ходе всеобщей стачки. Он поссорился с Бивербруком, а его блистательный друг - единственный достойный соперник на арене парламентских дебатов - Биркенхед умер в 1930 году. Ни одна фракция не поддерживала его в парламенте. Брошенный талант являл собой печальное зрелище. В течение двух лет после этого поражения он растерял весь политический капитал, нажитый в благополучные двадцатые годы. Следует выделить два периода: между годами консерваторы были еще едины в своей оппозиции слабой версии британского лейборизма; на последующем этапе - почти все тридцатые годы - “Национальное правительство” берется за власть без упрямого Черчилля.

30-е годы характеризуются смятением правящего класса Англии: потеря позиций в мире, многомиллионная армия безработных, вызов новой эпохи. Черчилль остро ощущал этот кризис. Вкладом Черчилля в подъем национального духа должны были стать его исторические сочинения. В гг. Черчилль ушел из политической жизни в историю, публицистику и в достаточно узкий семейный круг. Свою популярную “Моя ранняя жизнь” он завершил словами, что женился “и с тех пор жил счастливо“. Реальная жизнь, увы, не всегда оправдывала эту оптимистическую оценку. Его единственный сын Рендольф был, по всеобщему признанию красив как греческий бог и вдвое высокомернее бога. Университетскую степень он решил не получать; вместо того чтобы платить за чужие лекции 400 фунтов стерлингов, он решил получать многократно больше за собственные. И имел основания. Сам Уинстон Черчилль удивлялся ораторскому дару сына. Проблемой сына было не отсутствие способностей, а, как он сам позднее признавал, отсутствие точки приложения. Уинстон Черчилль относился к сыну с большей страстью, чем Клементина, что можно сказать и об его отношении к дочерям. Из них в тридцатые годы родителям беспокойств не доставляла лишь маленькая Мери. Диана развелась с первым мужем, но неожиданно быстро вышла замуж за восходящую политическую звезду Данкена Сэндиса. Дочь Сара приложила истинно черчиллевские усилия, чтобы добиться успеха в танцевальной карьере. В круге старшего Черчилля считали, что “танцовщица может стать леди, но леди не может быть танцовщицей”.

Многие посетители Чартвела могли сказать о Клементине Черчилль только то, что она слушает своего мужа. Но в середине 30-х гг. ХХ в., после четверти века “слушания” Клементина начинает процесс самоутверждения. Черчилль пишет ей подробные письма, но сквозь строки слышны нотки отчуждения. И тем больше проявляется его страсть в политике, в историографии, в журналистике.

Свое поместье Черчилль превратил в своего рода историографическую мастерскую. Посетители находили Черчилля гостеприимным хозяином Чартвела, окруженным любящей семьей и поглощенным в историографическую работу. Многие говорили о его подчеркнутой невоздержанности. Люди ближе знавшие хозяина Чертвела смотрели иначе.

В начале 1931 года Черчилль покинул "теневой кабинет" консерваторов из-за споров по поводу будущего Индии. Напомним, что Закон от 1919 года обещал Индии права доминиона. Но Черчилль полагал, что проблемы религии, кастового строя, собственности раджей делали самоуп-равление в Индии невозможным. В конце 1931 года он выдвинул в парламенте предложение не давать правительству полномочий предоставить Индии права доминиона. Его предложение с треском провалилось. Позиция Черчилля была неприемлема, потому что она ничего не решала. Его оппозиция привела к исключению его из "национального" правительства, созданного в августе 1931 года. Вопреки его идеям Акт об Индии был, в конечном счете, принят в 1935 году.

Черчилль в это время путешествовал по Соединенным Штатам, его статьи публиковались в шестнадцати европейских странах. Жил он преимущественно в своем имении Чартвел, где построил два коттеджа, большую кухню и огромный бассейн с подогревом. Ставший поневоле садовником и писателем, Черчилль вдали от людских глаз наблюдал за единственной ареной, которой принадлежала его страсть - мировая политика. У него было достаточно времени, чтобы следить за положением в Европе и за процессами, происходящими в Германии. При определении состояния вооруженных сил европейских стран Черчилль опирался на помощь подлинных экспертов. Профессор философии в Оксфордском университете Ф. Линдеман довольно часто приезжал в Чартвел, и они проводили утренние часы за обсуждением проблем развития военной авиации (Линдеман был признанным экспертом в этой области). В артиллерии Черчилль полагался на суждения своего соседа - Десмонда Мортона - главного специалиста по артиллерийской технике при фельдмаршале Хейге с 1917 года (в будущем Черчилль назначит его руководителем военной разведки). Связь с британской дипломатией осуществлялась через сотрудников Форин офиса, приезжавших в Чартвел. Черчилль запросил у премьер-министра Макдональда разрешение на доступ к секретной документации в сфере вооружений. Макдональд, при всей антипатии к Черчиллю, удовлетворил его просьбу.

В этот период. Стоило кому-либо закричать: "Уинстон готовится говорить!" – как члены палаты общин дружно спешили к выходу. Его игнорировали. Выступая в парламенте, Черчилль видел перед собой пустые скамьи, обычно его слушали пять - шесть человек.

Пророки несчастий никогда не пользуются популярностью. Когда Черчилль говорил об угрозе, растущей на европейском континенте, абсолютное большинство англичан полагало, что он говорит о немыслимом. Воспоминания о Первой мировой войне вызывали всеобщий ужас, и забота Черчилля о военном компоненте мощи Британии казалась анахронизмом, данью прошлому.
В 1930 г. Черчилль почти в одиночестве выступил против решения лейбористского правительства о сокращении военно-морского флота. Не было сомнений относительно того, откуда исходит угроза. Большую тревогу Черчилля вызвало создание Германией и Австрией единого таможенного союза.

Первое прямое столкновение Черчилля с Гитлером относится к периоду предвыборной кампании в Германии в 1932 году. В одной из своих речей претендент в канцлеры от НСДАП потребовал для Германии свободы в военных вопросах. Воля Британии, по его мнению, ослабела - несколько членов британского парламента уже согласились с тем, что немцы имеют право на постановку такого вопроса. Черчилль вышел на линию спора - в мае 1932 года он задал палате общин вопрос: "Вы хотите войны?". Когда двумя месяцами позже конференция в Лозанне факти-чески покончила с вопросом о военных репарациях Германии, он впервые указал, что Германия может перевооружиться. Черчилль процитировал Гитлера, которого он назвал движущей силой, стоящей за германским правительством, которая может значить еще больше в будущем.

Заочное знакомство Черчилля с Гитлером едва не превратилось в очное. Собирая материалы для биографии своего предка - герцога Мальборо, Черчилль летом 1932 года в окружении небольшой группы друзей отправился по местам битв Мальборо на континенте. Осмотрев поле сражения при Бленхейме, Черчилль остановился в мюнхенском отеле "Регина". Нацисты издалека наблюдали за перемещениями своего лондонского недруга и намеревались начать процесс выяснения отношений. Инициатором стал Эрнст Ханфштенгль, сын миллионера и друг сына Черчилля Рендольфа. Именно у него прятался Гитлер после неудачного путча 1923 года. Ханфштенгль сблизился с группой Черчилля, он играл на рояле его любимые мелодии во время коктейлей и обедов. Через него британскому политику поступило предложение встретиться с Гитлером, который готов обсудить международные проблемы. Черчилль поставил встречу под вопрос в самый последний момент.

Все три премьера этого периода - лейборист Рамсей Макдональд, консерваторы Стэнли Болдуин и Невилль Чемберлен считали его "вином, которое выдохлось". Большинство правящего класса страны не видело в трансформации Германии оснований для беспокойства и относилось к призывам Черчилля как к припадкам эгоцентризма. А между тем именно тогда, теряя золотое время для остановки агрессора, Британия теряла также и свои позиции сильнейшей мировой державы. Удивительно, как были слепы к этому процессу лучшие умы страны. Они верили, что могущество можно сохранить за счет сделки. Проведя с канцлером Гитлером час, Ллойд Джордж оценил его как величайшего живущего немца.

В условиях, когда Германия занимала все более сильные позиции в Европе, Черчилль размышлял об альтернативах для политики Британии, и одну из них видел в сближении с США.
В своей первой из серии лекций в Соединенных Штатах (штат Массачусетс, 11 декабря 1932 г.) Черчилль призвал слушателей крепить англо-американское единство.

Когда Черчилль возвратился на лайнере на британские острова, его друзья (среди них были Гарольд Макмиллан, Джон Мейнард Кейнс, профессор Линдеман, Ллойд Джордж, Остин Чемберлен, Чарли Чаплин, архитектор Лютенс, художник Джон Лэвери и принц Уэльский) постарались компенсировать его потери и сделали ему подарок - купили за 2 тыс. фунтов новый автомобиль. Перед Черчиллем, выходящим из вокзала Паддингтон, стояла самая быстроходная в мире автомашина. Он попытался улыбнуться, но затем наклонил голову, чтобы никто не увидел, как он тронут. И все же следует отметить, что после тяжелого физического потрясения Черчилль стал периодически впадать в нехарактерную для него апатию. К тому же анализ международной ситуации не давал особых оснований для оптимизма.

Да, Франция была еще сильнее Германии, но часы европейской истории показывали уже новое время. 23 марта 1933 г. - через два месяца после прихода Гитлера к власти Черчилль первым среди западных политиков забил тревогу.

Черчилль предложил реорганизовать гражданскую промышленность таким образом, чтобы она могла в случае мобилизации производить военное снаряжение. Он полагал, во-первых, что Англия должна отойти от лондонского договора, который ограничивал ее возможности строить военные корабли. Во-вторых, в складывающейся обстановке в интересах Англии было бы строительство мощных линкоров Соединенными Штатами. Третий его вывод касался военно-воздушных сил. Британия должна в воздухе иметь силу, равную по мощи объединенным военно-воздушным силам Франции и Германии. Согласно Версальскому договору, Германия не имела права строить более 4 линейных кораблей и 6 тяжелых крейсеров. Следуя политике умиротворения, британское адмиралтейство в 1935 г. согласилось на то, чтобы германский флот достигал 1/3 британского. Германия получила право иметь 60% числа подводных лодок Англии. Это позволило Германии начать программу военно-морского строительства, загрузившую ее верфи на ближайшие 10 лет. Гитлер сказал адмиралу Редеру, что, по его мнению, война с Англией начнется в 1944 г. К этому времени германский военно-морской флот должен достичь сравнимой с английским флотом мощи. Заручившись согласием англичан, немцы немедленно заложили два гигантских корабля - линкоры "Бисмарк" и "Тирпиц" водоизмещением 45 тыс. тонн, что значительно превышало предоставленный им лимит.

Черчилль предсказал, что к концу 1935 г. германские воздушные силы будут равны по численным параметрам и по эффективности английским. Вспоминая об этом периоде, Черчилль утверждал, что история дала Британии и Франции немало времени - с 1933 по 1935 год - именно в это время потенциальные противники Германии могли создать военно-воздушные силы более мощные, чем германские и тем самым реально ограничить экспансию Германии.

2 августа 1934 года в возрасте восьмидесяти лет умер президент Гинденбург, после чего Гитлер объединил пост канцлера с постом президента - он стал фюрером, вождем. Это было прямым нарушением конституции Веймарской республики, и для придания своему шагу законности Гитлер объявил о плебисците. Гитлер стал абсолютным хозяином крупнейшей индустриальной страны Европы. С его внешнеполитической программой можно было познакомиться в "Майн кампф", где на первой же странице включение Австрии в рейх называлось предпосылкой всех прочих начинаний и "должно быть достигнуто всеми возможными средствами, ценой всех наших жизней". Объединенное государство должно было получить название "Дойчостеррайх". По мнению Черчилля, это открыло бы для Германии как дверь в Чехословакию, так и более величественный портал в Юго-Восточную Европу.

Гитлер призвал Ялмара Шахта к планированию военной экономики, и тот в течение года вместе со своим штабом экономистов завершил план по переводу 240 тысяч предприятий на военные рельсы. Германская индустрия была мобилизована и начала создавать невиданные вооружения для разворачивающейся армии. Тем временем военные теоретики вырабатывали новую стратегию. К 1 октября 1934 года позволенный Германии стотысячный рейхсвер был увеличен почти в три раза.

9 марта 1935 года Геринг объявил о создании в Германии военно-воздушных сил (запрещенных Версальским договором). Был объявлен набор в армию. Поскольку Франция и Британия не выступили против, это был конец попыток контроля над военным развитием Германии. 21 мая Гитлер превратил рейхсвер и вермахт, воссоздал генеральный штаб, назначил главнокомандующих тремя родами войск. Хотя Черчилль не занимал никакого поста в правительстве, Гитлер продолжал следить за его реакцией.

С точки зрения Черчилля, важнейшим фактором изменения стратегической обстановки в середине 30-х годов была потеря британского превосходства в воздухе. Вторым по значению фактором он называл переход Италии на сторону Германии, которую дуче посчитал побеждающей стороной.

В 1935 г. Черчилль, впервые за несколько лет, задумывается о необходимости пробиться любыми путями в правительство. Чувствительным для престижа Черчилля было его унижение в связи с матримониальными проблемами британской монархии. В 1935 году королем стал Эдуард Восьмой, решивший жениться на разведенной американке Уоллис Симпсон. Премьер Болдуин публично объявил, что госпожа Уоллис в качестве королевы неприемлема для английского народа, для нынешнего правительства и для любого будущего правительства. Король Эдуард предпочел любовь трону. Черчилль в одиночестве защищал короля. Идя вопреки общественному мнению, 7 декабря 1936 года он высказался в этом духе в палате общин и вынужден был с позором - под крики коллег - сесть на место - редкое унижение. Но неистребимый романтик в отношении короны, Черчилль отказался изменить свою точку зрения.

7 марта 1936 г. Германия ввела войска в демилитаризованную Рейнскую область. Отвергнутый всеми, Черчилль обрисовал палате общин, какими будут следующие шаги нацистов. На очереди Австрия. За ней последует Чехословакия, которая после аншлюса окажется окруженной. Завладев Восточной Европой, Германия повернет на Запад против Франции и Англии. Чтобы побудить французов отреагировать на оккупацию немцами Рейнской области, Черчилль изменил привычке всей жизни - встал на рассвете и выехал в Лондон, чтобы встретиться с Фланденом. Черчилль видел возможность мобилизации сил не только Франции и Англии, но и Польши, Чехословакии, Австрии, Югославии, Румынии. Вечером перед комитетом по иностранным делам палаты общин он развернул карту, на которой показал все страны, готовые помочь англо-французам в борьбе против Германии.

Британия теряла авторитет среди малых стран. В 1914 году она вступила в войну из-за поруганного бельгийского нейтралитета. Ныне же крупнейшая мировая империя отказывалась гарантировать права нейтралов. Этот поворот британской политики отталкивал потенциальных союзников и усиливал в них профашистские силы. В довольно короткое время выросли ряды фашистских организаций в Австрии, Чехословакии, Польше, Данциге, Болгарии, Румынии, Венгрии. Ослабление Британии давало шанс пронемецким силам в Европе.

28 июля 1936 г. премьер-министр Болдуин слушал Черчилля в кругу делегации членов палаты представителей и палаты лордов. На этой встрече Черчилль потребовал рекрутирования пилотов среди выпускников университетов, увеличить выпуск самолетов, обеспечить безопасность портов - Лондона, Бристоля, Ливерпуля, Саутхемптона; определить место функционирования правитель-ства, если Лондон будет разбомблен, обеспечить сохранность запасов нефти, создать прибор для определения летающих предметов - радар, провести мобилизацию военной промышленности.

Болдуин и Чемберлен полагали, что от Гитлера можно откупиться, что есть цена, заплатив которую можно обратить фокус немецкой динамичности на великую русскую равнину. С этого времени (1936 г.) начинаются активные действия английской дипломатии по умиротворению Германии посредством дипломатических переговоров. Имея теперь перед собой документальные свидетельства, мы видим, что не было цены, ради которой гитлеровская Германия отказалась бы от достижения гегемонии в Европе.

Из современников тех событий яснее всех эту страшную истину на Западе понял Черчилль. Но это понимание отнюдь не увеличило его влияния в стране. Напротив, отойдя от "основной дороги", он обрек себя на одиночество. Возможно, низшей точкой его отстраненности был 1937 год. Для Черчилля оставались два поля деятельности - палата общин и пресса. В течение одного 1937 года он написал более ста статей в различных газетах - от правой "Ивнинг стандарт" до левой "Ньюс оф Уорлд". Его статьи перепечатывали в десятках городов во всем мире. Это был оплот его политического влияния.

Между тем, Германия продолжала свой путь к насильственному европейскому решению.
25 ноября 1936 г. послы всех представленных в Берлине стран были вызваны в германское минис-терство иностранных дел, где перед ними огласили детали антикоминтерновского пакта, подписы-ваемого Германией, Италией и японским правительством. Создавался союз трех агрессоров.

В начале 1937 г. Черчилль в течение двух часов беседовал с Риббентропом, германским послом в Британии. Посол старался "обаять" непримиримого английского политика, по-своему интерпретируя цели Германии. Главенствующим мотивом было то, что Германия более всего нуждается в дружбе Англии. Германия хотела бы получить от Британии свободу рук на Востоке Европы, где она надеется расширить жизненное пространство для своего растущего населения.
В будущем Польша войдет в состав Рейха. Для его существования необходимы также Белоруссия и Украина - только оттуда могут быть получены сельскохозяйственные продукты для немецкой нации. Единственное, чего просит Берлин от Лондона - это не вмешиваться в германскую поли-тику на Востоке Европы. В своей лондонской квартире Черчилль записал по памяти содержание беседы, и вскоре она стала достоянием премьер-министра и министерства иностранных дел.

В мае 1937 года Стэнли Болдуин уступил пост премьер-министра Невиллю Чемберлену. Хор славословия громко звучал в адрес уходящего премьера, но Черчилль выразился кратко: "Наконец, нас покинула эта старая репа". Новые люди стали определять внешнюю политику страны, самыми влиятельными были четверо - сам премьер Чемберлен, Саймон, Гор и Галифакс. Во внешней политике они стремились к улучшению отношений с Италией и Германией. Посол Риббентроп дважды приглашал Черчилля посетить с визитом Германию и встретиться с канцлером Гитлером. Черчилль отказался, полагая, что, как частный гражданин, он не сможет говорить на равных с канцлером, а это означает, что их встречи могут быть неверно интерпретированы.

Теперь Черчилль еще внимательнее изучал карту Европы в чартвельской "комнате карт". Увеличивалось число тех, кто, рискуя карьерой, готов был снабжать его секретной информацией. Среди информаторов Черчилля были три члена кабинета Чемберлена. Из военного министерства ему писал сэр Эдмунд Айронсайд, из штаба ВВС - маршал военно-воздушных сил и несколько

офицеров, из адмиралтейства - несколько адмиралов, из министерства иностранных дел - ведущие чиновники. К нему поступали донесения послов практически изо всех крупных столиц. Три французских премьера - Блюм, Фланден и Даладье присылали ему аналитические обзоры. Вместе с Даладье они выяснили, что за 1937 год немцы увеличили численность своих вооруженных сил в семь раз. Даже ставший руководителем британской разведки Десмонд Мортон был удивлен объемом и точностью информации Черчилля. Очевидец вспоминает, как даже утром в постели, приступая к первому за день коктейлю, Черчилль сравнивал данные из Берлина с сообщениями любовницы одного из помощников Муссолини.

Между тем Гитлер 5 ноября 1937 года в более чем четырехчасовой речи объявил своим генералам и дипломатам, что Германия на этот раз предпримет решающую попытку изменить соотношение сил в Европе. Он стареет и не может ждать. Боевые действия должны начаться пока он еще энергичен и способен осуществлять непосредственное руководство. 4 февраля 1938 года Гитлер принял на себя командование германскими вооруженными силами. Уже к марту 1938 года он командовал 4 миллионами обученных и вооруженных солдат и офицеров (и это при том, что Версаль позволял иметь лишь 100 тысяч).

Британии предстояло осмыслить новую реальность: Гитлер начал территориальное расши-рение рейха. В палате общин Черчилль произнес речь, которую Никольсон назвал "лучшей речью его жизни". Первые слова Черчилля были встречены смехом. Черчилль оборвал смеющихся: "Смейтесь, но слушайте". Черчилль говорил в палате общин: "Важность события, которое произошло 12 марта не может быть преувеличена. Европа стоит перед программой агрессии, хорошо скалькулированной и разворачивающейся стадия за стадией. Остается выбирать – подчиниться, как это сделала Австрия, или предпринять меры, пока еще есть время, чтобы предотвратить опасность... Через два года германская армия наверняка будет сильнее французской, малые нации покинут Женеву, чтобы выказать уважение растущей мощи нацистской системы". Черчилль сделал оценку произошедшего со стратегической точки зрения: "Вена является центром коммуникаций стран, составляющих старую Австро-Венгерскую империю и стран, находящихся на Юго-Востоке Европы. Дунай теперь находится в германских руках. Это дает нацистской Германии военный и экономический контроль над всеми коммуникациями Юго-Восточной Европы: железнодорожными, водными и шоссейными". Роковым следствием аншлюса являлась изоляция Чехословакии, которая, хотя и была государством средних размеров, но имела армию в два раза большую, чем английская, и военные запасы в три раза больше, чем у Италии.

Три государства "малой Антанты" - Чехословакия, Румыния и Югославия были странами второго ранга, но вместе взятые они образовывали мощную силу. Первая страна давала военные заводы, вторая - нефть, третья - жизненно важное сырье. Каждая из этих стран стояла перед выбором: "Подчиниться, подобно Австрии, или предпринять эффективные меры". Нужно стимулировать сближение "Малой Антанты" с двумя другими дунайскими странами - Венгрией и Болгарией. Это создаст заслон движению Рейха в поисках "жизненного пространства" на Востоке. В то же время Британия и Франция должны предупредить, что они начинают боевые действия против Германии, если та вторгнется в любую страну Восточной Европы. Германия попадет в положение, которого она пытается избежать: война на два фронта. Если это будет сделано
в 1938 году, то война еще может быть предотвращена.

Нужно отметить, что Советский Союз 18 марта 1938 г. предложил созвать конференцию по обсуждению сложившейся ситуации. С точки зрения Черчилля, Россия искренне желала применить франко-советский пакт в случае возникновения угрозы в Европе. Черчилль с сожалением отмечает, что советские инициативы нашли незначительный отклик в Париже и Лондоне. Французы были отвлечены действиями в Испании и забастовками на авиационных заводах. В Англии Чемберлен отнесся к советскому предложению с демонстративным скепсисом.

Итак, настал черед Чехословакии. Гитлер в рейхстаге напомнил, что более 10 млн немцев живут в двух соседних с Германией государствах, и его задачей является защита этих немцев. Английское правительство не хотело верить очевидному. 18 марта 1938 года премьер Чемберлен поделился с кабинетом своим убеждением, что претензии Гитлера ограничены в Европе Судетами. В палате общин Черчилль поднялся, чтобы прокомментировать это заявление. Оратор говорил:
"В течение пяти лет я обращался в палате без всякого успеха. Я наблюдал этот знаменитый остров “бездумно сползающим по лестнице”, которая ведет в темный провал. В самом начале эта лестница выглядела величественно, но уже вскоре ковер, ее устилающий, исчез. А чуть ниже были только скромные плиты, а затем и они начали крошиться под вашими ногами..." В завершении речи Черчилль отошел от иносказаний: "Если смертельная катастрофа вовлечет в себя британскую нацию и британскую империю, историки через тысячу лет будут озадаченно размышлять над тайной наших поступков. Они никогда не поймут, как могла эта победоносная нация, имея все в своих руках, упасть так низко, отказаться от всего, чем она овладела благодаря безмерным жертвам и абсолютной победе - все оказалось унесенным ветром! Ныне победители унижены, а те, кто бросил свое оружие и просил о перемирии, устремились к мировому господству. Происходит гигантская трансформация".

Ни одна популярная газета не поместила этой подробно, зато полно излагалась речь премьера Чемберлена. На следующий день "Ивнинг стандард" расторгла контракт с Черчиллем, поскольку (объяснил редактор), "ваши взгляды на внешнюю политику совершенно очевидно противоречат воззрениям нации". Помимо прочего, это был и финансовый удар. Кончилась не только слава, но и деньги. Черчилль поместил в "Таймс" объявление о продаже Чартвела. И даже в этом случае ему следовало покинуть парламент и зарабатывать деньги в качестве писателя и лектора. Чтобы выйти из положения, Черчилль удвоил нагрузку. Теперь он меньше посещал парламент, зато в две смены диктовал статьи, слал рукописи машинистке, беспощадно правил и перепечатывал тексты.
В течение 1938 года он опубликовал пятьдесят девять статей. Огромная энергия черчиллевых слов видна и в этот период вынужденной спешки. Эти статьи составили основу книги "Пока Англия спала" (она лежала у изголовья президента Рузвельта).

В конце марта 1938 года Черчилль прибыл в Париж. Он жил в английском посольстве, и перед ним длинной чередой прошли все главные фигуры французской политики того времени - премьер-министр Блюм, Фланден, Рейно, Эррио, генерал Гамелен и др. Он обсуждал с премьером Блюмом достоинства французской артиллерии, а Поль Рейно убеждал Черчилля выступить в пользу создания в Англии небольшой, но полностью механизированной армии из шести дивизий, способной быстро высадиться на континенте. 10 апреля 1938 г. французское правительство возглавил Эдуард Даладье. Его министром иностранных дел стал Жорж Бонне. Именно на этих двух политиков легла особая ответственность в последовавшие критические месяцы.

Во второй половине дня 2 сентября 1938 г. советский посол Майский попросил о возможности посетить Чартвел - дело не терпело отлагательства. Черчилль уже наладил довольно тесные отношения с Майским и немедленно принял советского посла. В Москве считали, что трудности, создаваемые отношение к кризису с Польшей и Румынией, можно превозмочь. Если Лига нации решит, что Германия является агрессором, Румыния позволит советским войскам пересечь румынскую границу на пути к Чехословакии. Предполагалось немедленно начать переговоры представителей штабов СССР, Франции и Чехословакии. Черчилль полагал, что готовность Советского Союза вступить в противоборство с агрессором является важнейшим фактором европейской политики. Он тотчас же написал Галифаксу письмо, в котором подчеркивалась решимость Советского Союза выполнить обязательства перед Чехословакией. Но английское правительство шло другим курсом. Оно возложило свои надежды на дружественность Италии. Неслыханное дело - Чемберлен представил Муссолини возможность внести поправки в ту речь, с которой премьер собирался выступить в палате общин.

В верхнем слое Британии росло чувство, что следует удалиться от увлеченной социалистическими экспериментами Франции и попытать заключить союз с новой Германией ради создания единого фронта против Советского Союза.

Гитлер называл Чехословакию "авианосцем Советской России". Советский Союз явно был заинтересован в сохранении линии чешских крепостей на границе с рейхом. Но умиротворители во главе с Чемберленом делали вид, что великой страны на Востоке не существует. По крайней мере, все увертюры Литвинова были безуспешны. Обращаясь к французскому поверенному в делах в Москве, Литвинов предложил "немедленно начать штабные переговоры между советскими, французскими и чешскими экспертами". Министр иностранных дел Франции Бонне, как это ни фантастично звучит, никому не сказал о советском предложении. Но подчеркнул, что Румыния не позволит русским военным самолетам нарушить их воздушное пространство. (При этом англичане уже располагали точными сведениями, что допуск советских самолетов будет гарантирован).

В Лондоне Черчилль предложил министру иностранных дел Галифаксу сказать Германии, что если она посягнет на чехословацкую землю, она будет в состоянии войны с ними. Черчилль писал 15 сентября в "Дейли телеграф", что чехи будут отчаянно сражаться и выведут из строя
от 300 до 400 тысяч солдат противника. Весь мир придет на помощь Чехословакии.

В тот же день Чемберлен впервые в жизни сел в самолет и приземлился в Мюнхене. Встре-чавшие его в почетном карауле эсесовцы были взяты из охранявшей Дахау дивизии СС "Мертвая голова". Толпы приветствовали его на пути к железнодорожной станции. Трехчасовая поездка завершилась в Берхтесгадене. На ступеньках Бергхофа его приветствовал Гитлер, одетый в хаки со свастикой на рукаве. Гитлер, не давая присутствующим говорить, развивал все вариации той идеи, что не позволит притеснить три миллиона судетских немцев. Он готов "к риску мировой войны". В одном из перерывов Чемберлен спросил: “Зачем тогда он приехал?”. Гитлер потребовал самооп-ределения судетских немцев. Чемберлен ответил, что "лично он признает принцип выделения Судетской области", но должен посоветоваться с кабинетом и с французами. Условием договорен-ности должно быть обещание Гитлера не вторгаться в Чехословакию до их следующей встречи.

Черчилль предложил потребовать немецкой демобилизации, управления Судетами международной комиссией, отказа обсуждать польские и венгерские претензии на чехословацкую территорию немецкие гарантии чехословацкой территории.

28 февраля 1938 года истекал срок немецкого ультиматума. Чемберлен объяснял палате общин сложившуюся ситуацию, когда в зал принесли важное сообщение. Галифакс передал его Саймону, тот прочел и протянул премьер-министру. В тишине был слышен вопрос Чемберлена: "Должен ли я сказать им сейчас?" Когда Саймон улыбнулся, премьер объявил: "Герр Гитлер согласился отложить мобилизацию на двадцать четыре часа и готов встретиться со мной, синьором Муссолини и месье Даладье в Мюнхене".

По соглашению, подписанному Чемберленом в Мюнхене в 1938 году (Мюнхенское соглашение), Англия и Франция отдавали Судетскую область Чехословакии немцам, но отнюдь не ограничили германские притязания. Это означало, что правящий класс Англии согласился на германское “поглощение” значительной части Чехословакии.

Черчилль отмечал в эти дни, что Чехословакия на протяжении 20 лет была самым близким и самым верным союзником Франции. Она всегда поддерживала французские интересы как в Лиге наций, как и повсюду. Но в ответственный момент Париж дрогнул. По мнению Черчилля, чехословакам нужно было не сдаваться и, вопреки фактической измене своих союзников, защищать свою линию крепостей. Он считал, что если бы началась война, во Франции неизбежно поднялась бы эмоциональная волна сочувствия чехословакам, а Британия обязана была бы присоединиться к Франции. В самый пик мюнхенского кризиса - 20 сентября 1938 г. Черчилль посетил Париж, где беседовал с членами французского правительства, прежде всего с Рейно и Манделем. Оба эти министра были на грани того, чтобы подать петицию о выходе из правительства. Черчилль довольно резко выступил против таких действий: выход двух самых энергичных министров ослабит французское правительство в решающий час. Но сохранение прежнего кабинета уже не гарантировало от сделки за счет чехословаков. И в Лондоне, и в Париже Черчилль увидел склонность правящих верхов к капитуляции.

Черчилль писал, что самым поразительным в позорной сделке в Мюнхене было то, что она произошла публично, предательство было сделано открыто и без тени смущения. Он указывал, что давление французов на Румынию могло бы позволить Советскому Союзу перевести 30 дивизий через румынскую территорию в Чехословакию. “Позорное поведение западных стран, – писал Черчилль, – дало советскому правительству ясное представление о безразличии, с которым Париж и Лондон относятся к своему союзнику”. Напрашивался вывод, что на эти две столицы полностью полагаться нельзя. Англичане и французы вели себя так, словно Советского Союза не существовало. "За это безразличие мы впоследствии дорого заплатили".