Политики XX столетия: Уинстон Черчилль (стр. 8 )

Обычно скрупулезные японцы сделали свой последний дипломатический шаг неловким.
В Токио предполагали, что в полдень 7 декабря 1941 года посол Номура передаст госсекретарю
К. Хэллу состоящую из четырнадцати параграфов финальную ноту. Однако Номура попросил государственный департамент об отсрочке встречи до 13 часов 45 минут. Его шифровальщики запаздывали с подготовкой ноты, объявляющей состояние войны. Государственный секретарь Хэлл, благодаря декодированию японского шифра, уже знал, что ему предстоит услышать и согласился ждать сколько угодно. Ему трудно было представить себе степень японского ковар-ства. В это время американские моряки Тихоокеанского флота США спали, завтракали и читали газеты воскресного Гонолулу. Немногие из них подняли голову, когда 189 японских бомбарди-ровщиков зашли со стороны солнца над основной американской базой на Гавайских островах.

Император Хирохито включил свой коротковолновой приемник. В 1 час 5 минут по вашингтонскому времени первая эскадрилья японских бомбардировщиков увидела северную часть крупнейшего из Гавайских островов - Оаху, на южном побережье которого в Перл–Харборе стояли на рейде основные корабли Тихоокеанского флота США - 90 кораблей, в том числе восемь линкоров, два современных тяжелых крейсера, шесть легких, тридцать миноносцев, пять подводных подлодок. В 1 час 10 минут были открыты бомболюки. Летчики хорошо помнили огромную модель Перл-Харбора, построенную на северном побережье Японии еще в пред-шествующем октябре. По радио, впервые нарушая запрет о молчании, прозвучало: «То-то-то», – это означало трижды повторенное «атака», и первая волна пошла на цели с разных углов.

В мировой борьбе произошел тектонический сдвиг. Япония, военной мощи которой так опасался Сталин, своими действиями привела в лагерь противников «оси» Берлин-Токио-Рим великую заокеанскую державу. Самоослепление самураев, преступная гордыня японского милитаризма повернула события таким образом, что у стоящей на краю пропасти России появился великий союзник. Японские летчики в Перл-Харборе топили не стальные корабли, а собственную судьбу. Черчилль, узнав о Перл-Харборе, не смог спрятать своего волнения, – в присутствии американского посла Гарримана он позвонил в Белый дом с выражением величайшего удовлетворения по поводу органически складывающегося военного союза, на что президент Рузвельт ответил: “Теперь мы в одной лодке”.

Тотчас же по получении известия об атаке на Пирл-Харбор Черчилль принял решение посетить Вашингтон. Министру иностранных дел Идену он приказал вылететь в Москву, где Красная армия начала свое великое зимнее контрнаступление. На недоуменный вопрос Идена, как они оба могут отсутствовать в Лондоне в такое время, Черчилль ответил, что обстоятельства войны изменились коренным образом. Наибольшее значение теперь имеют намерения двух новых великих союзников Англии.

В новой мировой ситуации Черчилль выступил против нажима на СССР с целью стимулировать его скорейшее вступление в войну против Японии. “Россия и без того оказывает огромную помощь Англии и Америке, круша германскую армию на своем западном фронте”, – заявил Черчилль кабинету министров 10 декабря 1941 года. Он не хотел на этом этапе объявления Россией войны Японии: "Это сделает для России невозможным передислоцирование дивизий из Сибири, которые могут иметь неисчислимую ценность на западном фронте".

Не переставая диктовать послания на все фронты во всех частях света, Черчилль, в сопровождении министра боеприпасов лорда Бивербрука и дочери Мэри, сел на поезд и прибыл к стоянке гигантского линкора "Герцог Йорк". "Герцог Йорк" оторвался от эскорта и в течение трех суток хранил радиомолчание, чтобы не привлечь германские подводные лодки. Погода была штормовая, и премьер-министр был отрезан от мира огромным бушующим океаном. Передышка была ему нужна, чтобы обдумать основную линию своей глобальной стратегии. Первостепенным по значимости Черчилль считал поддержание советского фронта, помощь которому должна идти без помех и пунктуально. В остальном европейский театр требовал, по его мнению, маргинальных усилий. Нужно было удержать Турцию от попадания в германский лагерь, попытаться закрепиться во французской Северной Африке, предлагая Виши выбор между надеждой и проклятием. Черчилль уже на этом этапе считал, что главным мотивом соблазна в отношениях с Петэном должно быть обещание восстановить Францию как великую державу с возвращением всех территорий (за исключением Сирии и зоны, прилегающей к Испанскому Марокко).

Черчилль решил предложить американцам послать свои воинские контингенты в Северную Ирландию, это послужит для Берлина последним убедительным аргументом не планировать высадки на Британские острова. Не случайно Британия в декабре 1941 года объявила войну Финляндии, Венгрии и Румынии.

Что касается Дальнего Востока, то здесь Черчилль предвидел быстрые успехи японцев на начальной стадии войны. Слабым местом японцев являются их иссякающие ресурсы, уже во многом поглощенные многолетней войной в Китае. Поэтому фронты японцев желательно было сделать максимально растянутыми, их следует держать в постоянном напряжении до тех пор, пока создание мощной бомбардировочной авиации в Англии и США не сделает возможными массированные бомбардировки скученных японских островов.

Черчилль предполагал, что Сингапур продержится, по меньшей мере, шесть месяцев. Начало перелома в боях на Тихом океане Черчилль связывал со спуском на воду в мае 1942 года двух американских линкоров с орудиями 16-дюймового калибра.

Единственное, чего боялся Черчилль, так это избрания американцами Японии в качестве цели номер один. Создание десятимиллионной армии отнимет у них, по меньшей мере, два года, что дает Гитлеру свободу рук в Европе. Американцев следовало поощрять выставлять против японцев лишь военно-морской флот, тогда оставалась возможность, что американские солдаты прибудут в Европу в 1943 году.

Тогда, в декабре 1941 года, Черчилль полагал, что войну при успешном стечении обстоятельств можно будет завершить в 1943 году, в крайнем случае, в 1944 году. Он считал тогда, что дату высадки в Европе следует объявить заранее, чтобы укрепить надежду у порабощенных народов и предотвратить формирование связей между ними и немцами.

Черчилль не хотел, чтобы Сталин объявил войну Японии. Советский Союз нужен был Черчиллю для борьбы с Германией. В отличие от Первой мировой войны, Россия, кажется, могла выстоять.

Из Иден передал пожелание Сталина получить западное признание довоенного статус-кво в отношении советских границ. После довольно длительных размышлений Черчилль принял важное решение – не идти навстречу Сталину в этом вопросе. Вопрос о границах, пишет он, "будет решен на мирной конференции, когда мы победим в этой войне". В телеграмме Идену
20 декабря Черчилль советует не быть грубым со Сталиным, но и не идти на заключение каких-либо секретных или особых пактов.

Иден из Москвы видел обстоятельства войны в ином свете, и он настаивал на признании довоенных советских границ. Раздраженный Черчилль указал своему министру, что тот, видимо, не читал его прежних посланий. Одновременно с этими указаниями Черчилль отправил самые “цветистые” поздравления Сталину в связи с днем его рождения. На банкете в Кремле Сталин демонстративно провозгласил тост за британского премьера.

22 декабря 1941 года Черчилль высадился в Хемптон-Роуд и оттуда вылетел в Вашингтон. Через несколько часов второй этаж Белого дома превратился в штаб двух величайших держав Запада. Спальня Черчилля располагалась напротив кабинета Г. Гопкинса. Эти трое - Рузвельт, Черчилль и Гопкинс провели несколько дней, почти не расставаясь. Персонал Белого дома видел, как Черчилль несколько раз подвозил коляску с президентом к лифту. А президент покорно ждал, пока Черчилль выспится после обеда.

Как уже говорилось, Черчилль боялся, что президент Рузвельт будет настаивать на первоочередности обращения к азиатскому отрезку "оси". Взятые в отдельности английские силы были недостаточны для энергичных действий с Запада против половины Европы, оккупированной Германией. Однако уже через несколько часов обсуждений Черчилль успокоился, его опасения в отношении азиатской заангажированности американцев были безосновательны. Генерал Маршалл и адмирал Старк от лица американского правительства заявили, что европейский театр военных действий является решающим, и что Германия - ключ к победе. Стало ясно, что президент Рузвельт в своей глобальной стратегии исходит из той идеи, что США должны принять первостепенное участие в боевых действиях там, где в конечном счете определяется мировой расклад сил, а именно – в Европе. Победа или поражение именно Германии решали судьбу Америки - этого принципа Рузвельт придерживался твердо.

26 декабря Черчилль выступил перед объединенной сессией сената и палаты представителей конгресса США. Он довольно много говорил об азиатском театре военных действий.
В конце своей речи премьер-министр коснулся проблем устройства мира после достижения победы. Он предположил, что союз сил, борющихся с державами "оси", будет основой послевоенной стабильности. При этом "британский и американский народы ради своей собственной безопасности и ради блага всех пойдут вместе друг с другом".

В конце этого заполненного событиями дня, ложась спать, Черчилль попытался открыть окно, острая боль пронзила его левую руку. Ничего подобного с ним ранее не было. Стандартный учебник требовал в случае с коронарной недостаточностью шестидневный отдых в кровати, и врач - сэр Чарльз Вилсон должен был это сказать. Но сообщение о сердечном приступе в такое время могло иметь для Черчилля фатальные политические последствия. "Не говорите мне, Чарльз, об отдыхе. Я не могу. Я не буду. Никто не проделает за меня эту работу. Я должен". Лишь спустя двадцать четыре года, после опубликования мемуаров Вилсона стало известно об "ангине", поразившей Черчилля 26 декабря 1941 года. Уже утром 27-го Черчилль обсуждал с генералом Маршаллом перспективы развития событий на Дальнем Востоке.

На короткое время Черчилль отбыл в Канаду, где выступил в канадском парламенте.
Во франкоязычном Квебеке Черчилль довольно много говорил о своей французской политике.

Самые важные переговоры с Рузвельтом Черчилль начал по возвращении из Оттавы 1 января 1942 года. Главным практическим итогом встречи Рузвельта и Черчилля было создание англо-американского объединенного комитета начальников штабов для определения общей стратегии. Две страны объединяли ресурсы для совместных действий. В случае возникновения противоре-чий, говорил совместный документ, президент и премьер-министр обязуются разрешить их между собой. Создавался Объединенный совет распределения военных материалов (с отделениями в Вашингтоне и Лондоне), ответственный за сырьевые ресурсы, промышленную продукцию, морской транспорт, распределение продуктов питания.

К удивлению Черчилля, впервые имевшему возможность долго и без помех обсуждать с американцами наиболее насущные проблемы мировой войны, президент Рузвельт не нуждался в помощи, разъяснениях, советах. Было ясно, что проблемы союзной стратегии обдумываются им давно и серьезно. Отныне две темы доминировали в политике Черчилля по отношению к Америке: направить основную мощь американцев не на азиатские цели, а на европейские; в Европе американцев нужно было использовать прежде всего в Средиземноморье, а не на континенте. И он преуспел в обоих случаях.

Вечером 1 января 1942 года президент и премьер-министр обратились к самой сложной для них теме - России. Обсуждая с Черчиллем проблемы союзных отношений с СССР, Рузвельт сказал, что Сталин возглавляет очень отсталый народ, и это многое объясняет. Но Россия – огром-ная страна, и мир будущего можно построить только в союзе с ней. Черчилль, как и после Первой мировой войны, считал что "гранды" современного мира могут обеспечить свои интересы посред-ством союза наций в организации глобального охвата. Этой организацией предстояло стать ООН.

Вечером 1 января 1942 года президент Рузвельт, премьер-министр Черчилль, посол СССР и китайский посол Т. Сунг подписали в кабинете Ф. Рузвельта документ под названием Декларация Объединенных Наций. Название "Объединенные Нации" пришло к Рузвельту в самом конце работы. Он вкатился в покои Черчилля на коляске, и премьер-министр, только что принявший душ, нашел новое название более впечатляющим, чем прежнее - "Ассоциированные Нации".

В январе 1942 года Рузвельт приложил все усилия, чтобы заручиться дружеской поддержкой Черчилля. Через него он рассчитывал получить рычаги воздействия на Канаду, Австралию, Голландию и многие силы в Западной Европе. В свою очередь, Рузвельт был в высшей степени удовлетворен установившимися между ним и Черчиллем взаимоотношениями.

После встречи с президентом Черчилль 5 января 1942 года отправился во Флориду со своим доктором, секретарем и телохранителем. Недалеко от Майами было найдено одинокое бунгало. Отдыхая во Флориде, Черчилль переписал свои прежние четыре сценария будущего войны в свете вашингтонских обсуждений. В новом футурологическом наброске подтверждался первостепенный приоритет Германии (как противника) и говорилось о возможности начала военных операций на Западе Европы летом 1943 года. Черчилль отмечал, что на Вашингтонской конференции все основные моменты стратегии, предлагаемые англичанами, были приняты американской стороной. Новым моментом планирования было предложение американцам послать свои войска в Иран.

В долгосрочных планах Рузвельта особое место отводилось Индии. Рузвельт потребовал от своих дипломатов в Лондоне прозондировать вопрос о будущем крупнейшей британской колонии. В ответ поступили заверения, что в этом случае позицию Черчилля невозможно изменить ни на йоту. В Лондоне “агонизировали” по поводу возможности распада империи. В Вашингтоне же на этот распад откровенно рассчитывали. Наиболее категорическим образом Рузвельт выразил свое желание фрагментировать Британскую империю и выделить Индию как самостоятельную величину в азиатской политической игре в апреле 1942 года, когда японские военные корабли вырвались в Индийский океан, и выход японских армий на равнину Индостана казался лишь вопросом времени. Поскольку японское продвижение к Индии было приостановлено, а Лондон показал решимость защищать жемчужину имперской короны, дело было оставлено на будущее. Это на поверхности. Внутри кабинета Черчилль, осознавая трагическую сложность момента, обещал найти конструктивный подход. Теперь мы знаем, что в высшем круге английских политиков состоялось секретное рассмотрение вопроса, результатом которого было решено предоставить Индии после войны статус доминиона.

Обратный путь в Лондон Черчилль проделал на предоставленной американцами летающей лодке фирмы "Боинг". Премьер-министр сам пожелал повести самолет. Командир корабля попро-сил второго пилота подстраховать новоявленного авиатора, и Черчилль смело взялся за руль. Для человека, который занимался вплотную авиацией с 1913 г., это было не совсем уж новым делом.

Но более чем мир технологии, потрясающее впечатление на Черчилля в это время произвел невероятный каскад военных успехов японцев. 10 декабря 1941 г. сотня лучших японских пилотов атаковала английские корабли на стыке Индийского и Тихого океанов. На Малаккском полуострове англичане собрали 137 тыс. солдат в голландской Ист-Индии, к бою были готовы
60 тыс. человек. Но белая раса оказалась опозоренной. Сингапур был взят через десять недель. Ист-Индия - через тринадцать.

В Европе дела тоже обстояли не лучше. 12 февраля 1942 года два лучших германских крейсера "Шарнгорст" и "Гнейзенау" вышли из гавани французского Бреста и прошли через Ла-Манш в Северное море. Англичане пытались поразить корабли с воздуха, но лишь потеряли свои самолеты.

20 марта 1942 года Черчилль составляет список приоритетов для Британской империи:
1) оборона Цейлона; 2) захват Мадагаскара; 3) укрепление побережья Египта и Ливии;
4) воздушное патрулирование в прибрежных водах Британии; 5) усиление бомбардировок Германии.

Возможно, это был худший для Черчилля период руководства военными усилиями страны.
2 марта 1942 года Иден и Кадоган согласились, что в последние две недели не было руководства войной. Военный кабинет не функционирует. На колесах нет резины. Вокруг все более пристрастно обсуждали качества Черчилля как государственного деятеля.

Посмотрим, каково было расписание дня политика в период спада его душевных и физических сил. Как обычно он вставал в восемь часов утра и в постели между мармеладом и сигарами читал все газеты от “Таймс” до “Дейли Уоркер”. Затем он сидел в постели, его восточной расцветки халат (красные драконы на зеленом и золотом), окруженный красными ящиками секретной почты. В поездки за границу он предпочитал брать слугу Питера Кинна, что позволяло ему диктовать и перемещаться, не особенно заботясь об одежде. Известный эпизод произошел в Белом Доме, когда с Черчилля спало полотенце в момент, когда в ванную ввезли Рузвельта. Черчиллю редко изменяла находчивость и в данном случае он произнес: “Вы видите, мистер президент, мне нечего скрывать от вас”. Напряжение не сказалось на аппетите премьера. Он ел, пил и курил гораздо больше, чем среднестатистический мужчина в 67 лет.

Падение Сингапура, сдача Рангуна и все жестокие поражения Британской империи в начале 1942 года сделали Черчилля чрезвычайно осторожным, гораздо более осторожным, чем
в 1940 году. Он резко сокращает даже расписание воздушных боев с немцами. Теперь, глядя в историческую бездну, он считает каждого солдата, каждый самолет и корабль.

Через неделю после падения Сингапура Черчилль реформировал правительство. Военный кабинет был сокращен с девяти до семи человек. Лейборист Эттли стал заместителем премьер-министра. Он концентрирует военное руководство, делает лорда Маунтбеттена начальником объединенных операций. Но самые, пожалуй, важные изменения он произвел в дипломатии.

Отныне сдерживать процесс падения веса Британии должна была более искусная, чем прежде, дипломатия, гибкая и маневрирующая между США и СССР. Черчилль говорит о необходимости добиться доверия Сталина. Он отозвал посла сэра Стаффорда Крипса, не вызывавшего доверия Кремля. Он требует более пунктуального соблюдения поставок восточному союзнику и сообщает Идену (6 марта), что готов встретиться со Сталиным в Тегеране, Астрахани или любом другом месте. 7 марта он говорит о необходимости начала планирования "второго фронта" и сообщает Сталину, что квоты военных поставок в Россию не подлежат сокращению.

В конце марта англичане осуществляют десантную операцию против Сент-Назера (на атлантическом побережье Франции). К апрелю они изыскали возможности увеличения производства танков, самолетов и пушек. Все резервы были брошены в дело.

В начале 1942 года Черчилль, который в течение нескольких десятилетий диктовал речи стенографисткам, приступил к освоению новой техники - магнитофона. Он записал речь в палате общин 11 января на магнитную пленку. В этой речи Черчилль, только что бывший в воздухе
18 часов, самым большим достижением визита в США назвал то, что администрация Соединенных Штатов определила Гитлера в качестве главного врага. Разумеется, британским законодателям было важно услышать и то, что впервые в истории своей страны они объединили необъятные ресурсы британской империи в общий пул с Соединенными Штатами. Незримо возникла опасность в некий час потерять контроль над этими ресурсами.

В марте 1942 г. американцы и англичане разделили мир на три зоны. Ближний Восток и Индийский океан - зона ответственности Англии. В Атлантике и Европе предполагалось совмест-ное руководство. В Вашингтоне был создан Совет по делам ведения войны на Тихом океане, в него входили представители девяти стран, а председателем стал Ф. Рузвельт (заместитель -
Г. Гопкинс). То был, помимо прочего, инструмент, рассчитанный на распространение американского влияния в регионе как в ходе войны, так и по ее окончании.

21 марта 1942 года Черчилль выступил перед страной с довольно неожиданной темой - будущее страны после победы. Немцы еще оккупировали Европу от русского Орла до французского Бреста, а Черчилль посчитал нужным заглянуть в будущее. Он предвидел создание Национальной службы здоровья, социального страхования "от колыбели до могилы", предоставление возможностей образования всем классам общества, чтобы страна извлекала лидеров "изо всех типов школ". Традиции должны уважаться, но "править должна более широкая система". Свободное предпринимательство и государственная собственность должны сосуществовать, они должны вместе "тянуть вперед поезд нации".

Россия начинает доминировать в стратегическом мышлении Черчилля. Он размышляет о переводе части британских войск с Ближнего Востока и Северной Африки (численность которых была 635 тыс. человек) на более значимые фронты, а именно, – на Северный Кавказ. При всем понимании того, где решалась судьба войны, Черчилль ни на минуту не забывал о своей миссии охранителя имперской мощи. Он думал прежде всего о предотвращении отпадения от Британской империи четырехсотмиллионной Индии, сохранении пути в Индию через Ближний Восток, обеспечении жизнеспособности империи.

В начале апреля Черчилль пытается предугадать дальнейшие действия японцев. Черчилль пообещал в случае вторжения помочь Австралии, но все зависит от гигантской русско-германской битвы.

Идя навстречу американскому пожеланию, Черчилль 10 апреля, во время обеда с королем Георгом, Маршаллом и Гопкинсом пообещал предоставить Индии после войны право самоуправления. Одновременно Черчилль постарался наладить более тесные связи с Москвой. Два главных соображения владели Черчиллем. Первое, в СССР в текущий период решалась судьба войны; второе, Черчилль начинал понимать, что даже в случае победного ее исхода, западный союзник Великобритании - Соединенные Штаты - будут стремиться вытеснить Британию с доминирующих позиций в Европе, Азии, Африке и Австралии. Британская империя вынуждена была лавировать, она должна была искать способ не только противостоять своим противникам, но и противопоставить союзников друг другу.

Между тем удары судьбы не прекращались. В апреле британский конвой из двадцати трех судов потерял на пути основную часть судов. В Мурманск пришли лишь восемь кораблей.
В Бирме Мандалай сдался 3-го мая - страна, присоединенная к Британской империи отцом
Уинстона Черчилля, стала добычей японцев. Но премьера в мае более всего занимала проблема плавучих пирсов.

10 мая 1942 г. была отмечена вторая годовщина пребывания Черчилля на посту главы правительства. Если немцы применят газ против советских войск на советско-германском фронте, английское правительство отреагирует так, как если бы газ бы применен против английских войск и будет действовать соответственно. Смысл речи не оставлял сомнений: на южном фланге русского фронта решается судьба войны. Если англичане не готовы к операциям, отвлекающим резервы немцев, они должны, по крайней мере, организовать поставки в Мурманск.

На советско-германском фронте в мае 1942 г. начинается летнее немецкое наступление. Именно в этот критический момент прибыл в Лондон, чтобы заключить договор с Великобританией. Это был хороший момент для сплочения. Для СССР в данной ситуации речь шла о выживании, и безусловно важнейшим фактором помощи было бы открытие второго фронта в 1942 г. Благодарность за такую помощь была бы прекрасным основанием для послевоенного сотрудничества.

В день подписания советско-британского договора военные поставили Черчилля перед выбором: твердо закрепленные пирсы для приема десантных кораблей в Северной Франции или плавающие. По требованию Черчилля 27 мая начальники штабов снова обсуждали возможность высадки на континенте в августе или сентябре 1942 г. Мнение английских военных сводилось к тому, что Англия перенапрягла свои силы, и крупномасштабная операция в Европе может быть осуществлена лишь за счет ослабления общих имперских позиций, ослабления положения Англии в ряду великих держав. Черчилль желал сохранить силы для сохранения имперских позиций в мире, он не желал расходования сил на том поле битвы, где Германия и Россия ослабляли друг друга.

Основным способом помощи истекающему в приволжских степях союзнику стали массированные бомбардировки Германии. 30 мая 1942 г. британские военно-воздушные силы впервые совершили налет силою более 1 тыс. бомбардировщиков.

Для Черчилля сложилась психологически весьма сложная ситуация, когда утром 9 июня 1942 г. Молотов, возвратившись из США в Англию, показал ему совместное советско-американское коммюнике, в котором говорилось об исключительно важной задаче создания второго фронта в Европе в 1942 г. Вечером этого дня, во время ужина, Черчилль объяснил Молотову сложность проведения десантной операции. Черчилль вручил Молотову памятную записку, в которой объяснялось, что проблема десантных судов не разрешена и это делает высадку на континенте в 1942 г. проблематичной. Чтобы “спасти лицо”, Черчилль обещал бомбить германские города и индустрию, а также объекты оккупированной Франции.

Молотов вылетел из Лондона в Москву ночью 10 июня. На следующее утро Черчилль приказал провести небольшую показательную операцию - силами примерно 6 или 7 тыс. человек с высадкой на континенте и быстрым возвращением. Подготовка к более масштабным операциям откладывалась. Ближайшему окружению были сообщены слова, сказанные Молотову: "Высадка на континенте в этом году невозможна".

В середине июня 1942 г. Черчилля волновали, прежде всего, два следующих процесса.
В Индии Ганди объявил о начале кампании по выходу Индии из войны. Эта кампания вела к отказу от сотрудничества с англичанами и требованию немедленного провозглашения независи-мости. Второй кризис разворачивался вокруг острова Мальта. Английские корабли не могли пробиться к острову, который уже много дней подвергался воздушным атакам. Из 6 английских судов с боеприпасами, которые миновали Гибралтар ночью 12 июня 1942 года, только 2 достигли Мальты. Итальянцы потопили английский крейсер и 4 эсминца. На двух фронтах обороны Британской империи создалась критическая ситуация. Изменить ход событий Черчилль мог лишь заручившись помощью союзников.

Напряжение этих дней сказалось на самочувствии Черчилля. Он видел, что нельзя исключить никакой исход и отправил письмо королю, в котором советовал в случае его гибели назначить главой правительства Антони Идена.

В полдень 17 июня 1942 г. Черчилль покинул Лондон ради третьей в течение десяти месяцев встречи с Рузвельтом. Президент встретил своего английского союзника близ взлетной полосы. Вместе они отправились в Вашингтон. Черчилля поместили в той же комнате Белого дома, где он находился в январе. После завтрака премьер-министр вошел к Рузвельту в то самое время, когда президенту вручили лист бумаги, на котором значилось: "Сдан Тобрук, потеряны 25 тыс. человек военнопленными". Это был второй по объему ущерба удар по Британской империи после падения Сингапура. Черчилль испытал шок, он вначале не поверил в истинность сообщения и запросил Лондон. Уточненные данные были еще менее утешительными: 33 тысячи плененных англичан. Центр усилий сместился для него в Северную Африку, где следовало помочь колониальному напарнику - Франции и одновременно ослабить давление на английские войска в дельте Нила.

Более определенно, чем прежде Черчилль возглавил движение в сторону от "второго фронта". Теперь, по его мнению, высадка во Франции могла обернуться катастрофой. Она не поможет, в конечном счете, русским, приведет к репрессиям немцев против французов и, главное, заставит отложить главные операции 1943 года. В ходе дискуссий следующего дня (21 июня 1942 года) союзники пришли к выводу о приоритете текущего года: большая операция, "отвлекающая немцев" в 1942 году и "второй фронт" в 1943 году. Наиболее эффективные средства помощи советскому союзнику на текущий момент - бомбардировочные рейды против Германии. Кульминацией военных событий года должна стать высадка в Северной Африке - операция "Гимнаст".

Рузвельт решил сделать еще один шаг в деле оказания помощи попавшему в сложное положение союзнику. 23 июня он предложил послать несколько эскадрилий американской авиации в Индию, с тем чтобы англичане могли переместить часть своей авиации из Индии на Ближний Восток, в район Каира, в направлении которого устремился генерал Роммель. Черчилль, осмелев, попросил, чтобы 40 американских бомбардировщиков, находившихся уже в Басре и предназначенных для боев в районе Сталинграда, были направлены в Египет. И Черчилль, и Рузвельт осознавали не только военное, но и дипломатическое значение своих действий. Премьер-министр, разумеется, оценил помощь в сложный час, но он (с его острым чувством истории) понимал стратегическую значимость происходящего. Соединенные Штаты начинали играть большую роль в тех регионах, где раньше их влияние почти не ощущалось - в Индии, на Ближнем Востоке, в Северной Африке, Китае, Средиземноморье. Наметился своего рода исторический водораздел. Одна империя перенимала позиции у другой. Британская империя теряла свое могущество, а Соединенные Штаты укрепляли свои (теперь уже мировые) позиции.

Между тем в Лондоне было не все так спокойно, как о том говорил Иден, поднятый в 5 часов утра звонком Черчилля. Нервозность в столице передалась многочисленным фронтам. Именно в этот момент англичанам было сказано, что каждый мужчина, способный носить оружие, должен быть призван на военную службу и умереть во имя победы.

Когда Черчилль возвращался 25-27 июня 1942 г. на своем "Боинге" через Ньюфаундленд в Англию, в североафриканской пустыне войска Роммеля пересекли египетскую границу и вторглись на расстояние примерно 80 км в глубину египетской территории. Немедленно по прибытии премьер бросился к телефону. Уже в половине шестого 27 июня Черчилль выступил с отчетом о своей поездке в Соединенные Штаты перед военным кабинетом.

Напряжение этих дней сказалось на Черчилле. Воскресенье 28 июня он провел в Чекерсе с женой в узком семейном кругу. Присутствовали все три его дочери: Мэри, Сара и Диана. Поступило сообщение, что сын Рендольф выздоравливает в Северной Африке после рейда на джипе в германский тыл. И все же судьба оказалась милостивой. Мощный организм позволил Черчиллю довольно быстро прийти в себя, буквально через сутки он восстановил свои силы и свое британское чувство юмора.

3.3. Политические усилия Великобритании под руководством У. Черчилля

В переходный для США период ”прыжка“ из изоляции к вовлеченности глобального масштаба мостиком для американской дипломатии послужило формирование особых отношений с Великобританией, имперским лидером полутора предшествующих столетий. Необычная форма отношений, на которую Лондон пошел вследствие смертельной опасности для своей и национальной независимости, послужила ”трамплином“ для американской экспансии. Процесс освоения глобальной роли Америки не прошел бы столь гладко, если бы слабеющий “британский лев” не передал ей доли своего опыта, не поделился своими знаниями, не оказал поддержки в необычных обстоятельствах.

Чувствуя ослабление имперской мощи, Черчилль постарался максимально мобилизовать страну. На бомбардировку Кельна впервые вылетела тысяча британских бомбардировщиков. Общую оценку сложившейся мировой ситуации британский премьер Черчилль дал на секретной сессии палаты общин 23 апреля 1942 г. Он нарисовал мрачную картину того, что случилось в мире, начиная с декабря 1941 г. При этом Черчилль подчеркнул, что война с Японией была "меньшей войной", а боевые действия против Германии и Италии - "главной войной". Именно в Европе "сталкиваются главные силы и происходят главные события". Здесь предстоит новое германское наступление против, России и помощь этому союзнику приобретает критическое значение. Военным авторитетам Черчилль предложил разработать операцию "Юпитер" - высадка британских войск с Северной Норвегии.

В эти же дни решалась судьба печально известного конвоя PQ-17, который перевозил
200 тыс. т военных припасов из Исландии в Архангельск и начал свой крестный путь 27 июня 1942 г.
С торговыми судами шел 21 корабль сопровождения, включая 6 эсминцев и 2 подводные лодки. Утром 4 июля первый торговый корабль был потоплен торпедами, запущенными с германских самолетов. Дадли Паунд - первый лорд адмиралтейства отдал приказ кораблям эскорта немедленно вернуться на самой большой скорости. После неудачи с конвоем PQ-17 Черчилль отказался посылать суда в Россию.

Нужно сказать, что в этот сложный для Англии час восточный союзник не препятствовал консолидации английских усилий. Сталин согласился с предложением послать в Египет 3 дивизии поляков и согласился на перевод 40 американских бомбардировщиков, находящихся на пути в СССР, в Египет. В течение нескольких дней английская армия в Египте была усилена до такой степени, что теперь уже вдвое превосходила войска Роммеля, и у Черчилля появилась надежда, что Каир выстоит.

Черчилль был очень уязвим в эти дни. Его неприятно удивило то, что высокая американская миссия посетила прежде всего американских военных представителей в Лондоне во главе с Эйзенхауэром. Складывалось впечатление, что американцы готовы вести дела сами и не очень-то нуждаются в английском союзнике. В состоявшейся ”схватке умов“ Черчилль утверждал, что высадка, скажем, в районе Шербура не поможет России. Германия, не прекращая давления на Востоке, быстро справится с десантом на Западе, русские не ощутят оттока немецких войск со своего фронта. Было решено, что операция по высадке в Западной Европе как, предприятие по ослаблению давления на Советский Союз в 1942 г., проводиться не будет. Вместо нее предполагалось проведение операции в Северной Африке. Генерал Брук записал в своем дневнике: "Это была очень тяжелая неделя".

Послав своих военачальников в Лондон, Рузвельт, помимо прочего, совершил своего рода "революцию" в дипломатии: американцы как бы в последний раз согласны были идти на уступки Британии, но они ясно показывали, что английские военные и политические возможности несопоставимы с американскими, и отныне (сделав последние уступки) Вашингтон будет определять ход мировой битвы. Рузвельт изложил это Черчиллю в мягкой форме.

Не открыв фронта на европейском Западе, союзники нарушили свое слово в критический для СССР момент. Немцы захватили Севастополь, их войска вошли в Ростов, они стояли у порога Кавказа и подошли к Сталинграду. Несколько месяцев назад Запад резко сократил военные поставки Советскому Союзу, перестал посылать конвои в Мурманск, объясняя это подготовкой к высадке в Европе, необходимостью открытия второго фронта. Получив поддержку американцев,
14 июля 1942 г. Черчилль взял на себя тяжесть сообщения решения об отсрочке открытия второго фронта Сталину. Произошло очевидное нарушение союзнических договоренностей. Недоверие советской стороны к западным союзникам получило дополнительные основания. Черчилль мог пожерт-вовать позитивным арсеналом англо-советских отношений, лишь полагаясь на сближение в США.

Однако далеко не все американцы с легкостью соглашались с логикой – оставить русских самим решать проблему своего выживания. Один из несогласных - посол США в Лондоне
Г. Вайнант - критически относился к стратегии английской дипломатии, демонстративно ставящей в качестве основного приоритета укрепление своей империи. Для наиболее дальновидных политиков и тогда было ясно, что принесение в жертву Советского Союза означало его эвентуальное ожесточение и подозрительность в отношении западных союзников, покинувших Россию в критический момент ее истории. Эта точка зрения была понятна и ряду английских дипломатов в Москве, которые осознавали, чем может в конечном счете обернуться для англичан ожесточение их восточного союзника. Иден показал Черчиллю телеграмму от нового английского посла в Москве сэра Арчибальда Кера, в которой говорилось, что ухудшение англо-советских отношений чревато долговременными негативными последствиями, и поэтому желательно как можно скорее организовать встречу премьер-министра и Сталина. В своем дневнике Иден записал, что, получив телеграмму, Унистон подскочил с места. Другой старинный друг Черчилля -
А. Кадоган предупреждал, что главная опасность подстерегает Англию тогда, когда русские почувствуют отчуждение. 30 июля 1942 г. Черчилль написал Сталину, что изучает возможности посылки нового "большого конвоя" в Архангельск и думает о встрече на высшем уровне.