Политики XX столетия: Уинстон Черчилль (стр. 4 )

Во время выборов, последовавших за окончанием Второй мировой войны, едва ли не общим мнением было: "Немцы должны заплатить за все". Таково было настроение, с которым коалиция либералов и консерваторов в конце 1918 года пошла на выборы и победила. Черчилль был переизбран. Он показал свою исключительную работоспособность, он проявил немало мужества и неистощимую энергию. И пролетарский город Данди, где Черчилль шел в одном списке с профсоюзами, послал его в палату общин. Теперь он мог претендовать на самые высокие посты в правительстве. Лично он хотел бы вернуться в адмиралтейство. Премьер-министр Ллойд Джордж предложил ему военное министерство. В качестве военного министра Черчилль распоряжался армией в 3,5 млн человек. Предполагалось, что примерно третья часть ее будет необходима для оккупации Германии и Ближнего Востока. Две трети должны были быть возвращены домой, армия требовала скорейшей мобилизации.

Вечером 14 февраля 1919 г. Черчилль встретился в Париже с президентом Вильсоном. Президент придерживался на той точки зрения, что союзные войска должны покинуть Россию. Черчилль указал, что результатом будет уничтожение всех антибольшевистских армий в России и "бесконечный праздник насилия".

Видя растущее нежелание "большой четверки" вмешиваться в неразрешимые русские проблемы, Черчилль сделал свои выводы. На заседании Комитета десяти 15 февраля он потребовал более гуманного обращения с Германией и частичного ее восстановления как важного элемента европейского порядка. Ллойд Джордж придерживался другой логики. До сих пор расходы англичан не дали нужных результатов. Он подсчитал, что стоимость английского военного вмешательства в русские дела равнялась 150 миллионам фунтов стерлингов в год.
11 марта 1919 года английскому командованию на севере России было предписано начать эвакуацию. Черчилль предпринял отчаянную попытку затормозить этот процесс на заседании военного кабинета 17 марта. Меморандум военного министерства от 15 апреля сообщил об увеличении численности Славо-британского легиона, о наступлении из Архангельска на Котлас с целью сомкнуть ряды с северным флангом фронта Колчака. 26 мая Британский корпус волонтеров сменил в Архангельские американские и французские войска. Полки Колчака подошли на расстояние семисот километров от Москвы, и западные союзники признали его русским правительством де факто. Однако в июне удача изменила Колчаку, его войска начали отступать, и операция, нацеленная на Котлас, так и не была осуществлена.

В июле 1919 года, после того как в войсках генерала Айронсайда, базировавшихся на Архангельск, вспыхнул мятеж, и три офицера были убиты, Черчилль все же отказался от наступления на Котлас. 15 августа 1919 года Черчилль добился последнего займа для Деникина, но Ллойд Джордж уже отдал приказ покинуть Архангельск и Мурманск к октябрю.

Однако остановить военного министра было не так-то просто. Теперь он полагал, что для предотвращения распространения большевизма в Европе Лондону следует стимулировать союз Германии и Польши. В палате общин Черчилль указывал на недооценку исходящей от России угрозы британской империи. "Большевизм грозит британскому господству в Индии". В этом месте случилось самое страшное, что может случиться с оратором. Его слова были встречены смехом.

В середине 1919 г. Ллойд Джордж убедился в том, что посылка войск на русский фронт не дает белым армиям решающего перевеса. К такому же выводу пришли американцы и французы, начав отвод из России экспедиционных сил. Плывя уже против течения, Черчилль продолжал военные поставки Деникину, он даже предложил построить для него железную дорогу. Однако осенью 1919 года стало ясно, что Деникин обречен. 20 ноября кабинет министров решил не возобновлять морской блокады на Балтике, не помогать эвакуации белых в Крым. По приказу Ллойд Джорджа британский экспедиционный корпус был эвакуирован.

В тот день, когда Красная Армия взяла Харьков, Ллойд Джордж договорился с Клемансо "не заключать дальнейших соглашений с целью помощи антибольшевистским элементам в России вооруженными силами, военными материалами и финансовыми дотациями". Поскольку Германия находится в прострации, "открывается возможность опоры на сильную Польшу". Именно Польше поручалось теперь быть "санитарным кордоном" на пути коммунизма. Это была как раз та политика, с которой Черчилль не был согласен. В сентябре 1919 г., когда президент восстановленной Польши Падеревский запросил у союзников помощи для вооружения
500-тысячной польской армии с целью похода на Россию, Черчилль (как и начальник штаба Уилсон) выступил против. Хотя поляки взяли Киев и оккупировали большую часть Украины, этот польский триумф (как и предсказывал Черчилль) был краткосрочным. Вторжение на собственно русскую территорию способствовало объединению русских сил на патриотической основе. Киев был освобожден в июне 1920 года, а в середине августа Красная Армия дошла до пригородов Варшавы. На польской территории фортуна отвернулась от Тухачевского и Буденного. Министр иностранных дел Керзон предложил свои услуги в качестве посредника на переговорах. После поражения Красной армии под Варшавой 12 октября 1920 года в Риге был подписан мир.

После последовавшего в ноябре 1920 года поражения Врангеля, когда в целом политика опоры на белые армии была признана ошибочной, положение Черчилля в кабинете усложнилось. Показательно, откуда ему пытались оказать помощь. Британские офицеры в Берлине информировали правительство Ллойд Джорджа, что генерал Людендорф хотел бы встретиться с военным министром Черчиллем и обсудить проблему большевистской опасности в Европе. Как это ни экстравагантно звучит, но в то время Уинстон Черчилль позитивно откликнулся на призыв Людендорфа, и это было политической ошибкой. Несколько английских министров выразили свое возмущение линией Черчилля. Так, министр образования написал Ллойд Джорджу об обеспокоенности кабинета, большинству членов которого было ясно, что цели у Людендорфа вполне определенные: использовать антисоветские тенденции с целью укрепления позиций Германии в период ее военного поражения. Но Черчилль смотрел на дело иначе. Четыре с половиной года был он врагом Германии. Однако у Англии нет постоянных союзников, постоянны лишь ее интересы. Так мы видим появление схемы, которая будет весьма популярна в последующие два десятилетия: сделать из Германии антисоветскую силу и при этом закрыть глаза на возможность своекорыстного использования Германией своей мощи. Наступит время, когда Черчилль станет самым ярым противником такого самоослепления, но в данный момент он находился в начале процесса и полностью его поддерживал. Тот факт, что Черчилль готов был обсуждать противодействие России даже с Людендорфом, говорит сам за себя.

В Лондоне стало зреть чувство, что максимальное ослабление Москвы не соответствует английским интересам. С точки зрения Ллойда Джорджа, Россия должна была быть достаточно сильной, чтобы противостоять Германии. Прибывшая в Лондон торговая делегация Советской России была принята со всеми обычными почестями. Как бы там ни было, но Черчилль сам подписал себе приговор: как военный министр он, руководствуясь абсолютной ненавистью к русской революции, привел свою политику к полному фиаско. При этом Черчилль почти в одиночестве отказывался признать свое поражение.

2. КАРЬЕРА УИНСТОНА ЧЕРЧИЛЛЯ МЕЖДУ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

2.1. В двадцатые годы

Первая мировая война начала период резких перемен в мире в целом и в британском обществе, в частности. Она не была "последней войной в истории", но хрупкости этого вильсоновского определения в те годы никто не мог себе и представить. И в этом было своего рода благо. Версальский мир оказался несчастливым. Никто не получил полностью того, что хотел. Америка распростилась с Лигой Наций. Черчилль видел главный недостаток Версальской системы в том, что она никак не уравновешивала Германию и Францию. Даже будучи побежденной, Германия значительно превосходила свою западную соседку. Черчилль хотел, чтобы британское правительство дало Франции обязательства защищать ее безопасность в обмен на ослабление французских требований к Германии, ожесточавших последнюю. Черчилль надеялся найти способ примирения с Германией, как бы компенсируя тем самым неудачу попыток сделать союзником Россию. Снова и снова он выражал ту мысль, что основная опасность Британии проистекает из возможности русско-германского сближения. Опасность такого сближения он множил на растущие возможности военной технологии.

Черчилль предупреждал, что Лига Наций обретет могущество только в случае единства великих держав. Разъединение же Британии и Франции лишало эту организацию мощи. Проявление самостоятельного курса Японии, Италии и Германии довольно рано убедило Черчилля в том, что на Лигу Наций особенно полагаться не стоит. Но и одиночество Британии, отсутствие у нее в начале 20-х гг. ХХ в. тесных отношений с великими державами, обещало (полагал Черчилль) тревожное будущее.

Особым было отношение Черчилля к тихоокеанскому региону, где Япония и Америка быстро ужесточили спор. Ускоренное военное строительство в обеих этих странах уменьшало значимость Британии. У Британии был еще союзный договор с Японией, но в жарких дебатах на заседаниях кабинета Черчилль проводил ту идею, что наибольшую угрозу для Британии представляло бы отчуждение Соединенных Штатов. Ллойд Джордж равным образом боялся и зависимости от США.

Искусство управления теперь требовало не дипломатической изощренности, не твердой имперской воли, а знания экономики. Но Черчилль продолжал думать об империи как "старый лев". Он считал, что главная опасность для мощи империи исходит изнутри, вследствие ослабления английского общества. Многие ожидали от Черчилля - "трибуна империи" - призыва к увеличению вооруженных сил страны. Но Черчилль был достаточно проницательным, чтобы понять - в текущий период такая политика непопулярна. В конце 1920 г. Черчилль уведомил Ллойд Джорджа, что хотел бы покинуть пост военного министра - ему надоело заниматься роспуском армии, борьбой с ирландскими террористами и другими, с его точки зрения, второстепенными проблемами. К тому же Черчилль и Ллойд Джордж разошлись во взглядах на армию. Первый хотел сохранить в Британии крупные наземные силы, второй полагал, что пора возвращаться к традиционной опоре на флот.

Черчилль не мог спокойно смотреть, как англичане ликвидируют свою военно-воздушную мощь. По первоначальному послевоенному плану они должны были сохранить 154 эскадрильи королевских военно-воздушных сил. Но под давлением экономических обстоятельств эти силы были доведены до 24 эскадрилий (две для обороны Англии). Когда Черчилль в 1921 г. покидал военное министерство, "Таймс" писала: "Он покидает похороны вооруженных сил". Помимо расхождений в оценке роли армии у министра и премьера были и другие противоречия. Черчилль полагал, что ошибкой было начало переговоров с новыми руководителями Советской России. Он не был согласен с политикой Ллойд Джорджа в отношении Турции. В этой обстановке
у Ллойд Джорджа не было выбора, и 14 февраля 1921 г., не желая терять самого талантливого члена своего кабинета, он назначил Черчилля министром колоний. На этом посту Черчилль хотел перегруппировать ресурсы страны и добиться единства империи.

Видение мира Черчиллем в эти годы (начало 20-х) было своеобразным и неповторимым. Германия скована условиями Версальского мира и пока не представляла собой угрозы. В Италии фашизм еще не бросился к имперскому строительству. СССР занят внутренними делами. Страны "Малой Антанты" искали покровительства. Турки не отказывались от примирения. Левант был зоной англо-французского мандата, Греция - надежный и зависимый союзник, Египет - фактическая колония. В результате мировой войны Британия получила самые большие приращения на Ближнем Востоке. Консолидировать полученное стало главной задачей нового министра колоний.

В качестве министра колоний он поставил перед собой задачу – распространить имперское влияние Англии на все пространство от Гибралтара до Персидского залива. Основой могущества Британии в этой зоне были военно-морские базы в Гибралтаре, на Мальте и в Александрии, а также господство в акватории Средиземного моря британского флота.

Главными проблемами Черчилля как министра колоний были Ближний Восток и Ирландия - оба региона находились в состоянии хаоса. На Ближнем Востоке распадалась потерпевшая поражение в войне Оттоманская империя. Согласно мирному договору Турции была предоставлена лишь та территория, которую она занимала в Малой Азии. Болезненно происходило политическое оформление прежних частей Оттоманской империи. Возникающей сложностью оказалось решение проблем Палестины. Когда Черчилль стал во главе министерства колоний, зарождающаяся ближневосточная проблема была одной из главных, полученных им в наследство. Черчилль полагал, что владение контрольными позициями в этой части Ближнего Востока абсолютно необходимо для консолидации империи.

Вскоре после занятия кабинета министра колоний, где он пробыл двадцать месяцев, Черчилль отплыл в Восточное Средиземноморье. На южном берегу Франции он взял на борт Клементину. Его задачей было принять Ближний Восток - Британская империя перенимала его от империи Оттоманской. Он взял с собой знаменитого полковника Лоуренса, превосходно говорившего по-арабски и воевавшего вместе с арабами против турок. Тот склонялся к поддержке арабского дела в возникающем межобщинном конфликте в Палестине.

Прибытие Черчилля в Каир оказалось знаменательным политическим событием. Несколько недель назад он публично определил Египет как важную часть Британской империи, и это определение было молниеносно процитировано всеми арабскими газетами. В результате студенты Каирского университета забастовали, а египетские интеллектуалы постарались забросать Черчилля камнями. Но это не поколебало взглядов Черчилля. На Конференцию в Каире (она началась 12 марта 1921 г.) Черчилль созвал губернаторов, комиссаров и генералов британской администрации со всех районов Ближнего Востока и прилегающих районов Африки. Избрали двух королей: Ирака и Трансиордании.

Черчилль и Лоуренс вели себя как всемогущие владыки Ближнего Востока. Черчилль мог говорить “без тормозов” учета общественного мнения и соображений этикета. В своей книге "Семь столбов" Лоуренс Аравийский описывает энтузиазм Черчилля в укреплении позиций Британии в этом районе мира. Оригинальным было решение Черчиллем проблем британского контроля над Ираком. С целью экономии средств казначейства он вывел войска из Ирака и поручил контроль над страной королевским военно-воздушным силам - они впервые осуществляли подобную миссию. С завидной легкостью Черчилль приспосабливал технические новшества для укрепления империи.

Завершив колониальное строительство на Каирской конференции, Черчилль объехал Египет. Он знал, что не может быть популярным, и что толпы готовы забросать его камнями. Министр путешествовал по Египту в броневике и созерцал сфинкса и пирамиды в одиночестве, сидя (довольно неловко) на верблюде. В Иерусалиме он посадил дерево.

Находясь в узловом центре британской империи, Черчилль размышлял о ее будущем в свете цены, которую заплатила Британия за победу над континентальным соперником. Ослабление стало сказываться, по меньшей мере, в двух местах. Первую проблему представила собой Турция. Турки, покончив с внутренней враждой, под руководством Кемаля Ататюрка мобилизовали внутренние ресурсы и вытеснили греков из Малой Азии. Это было поражение линии Ллойд Джорджа, и это сказалось на общем влиянии Англии в Восточном Средиземноморье. Здесь Лондону не удалось нейтрализовать Босфор и Дарданеллы, создать свою базу и превратить Константинополь в оплот своего влияния.

Вторым фактором уменьшения имперского могущества Англии явилась неудача решения ирландского вопроса. Первая колония Британии, завоеванная еще три века назад Кромвелем, встала на путь самоопределения. Министр колоний, выступая перед избирателями в Данди
24 сентября 1920 г., твердо указал, что создание сепаратной республики Ирландии нереально. Однако ирландское движение за независимость уже перешагнуло рамки требований о статусе доминиона. В результате состоявшихся в Лондоне переговоров между лидерами движения за независимость Ирландии, с одной стороны, Ллойд Джорджем и Черчиллем – с другой, стало ясно, что Англия может удержать Ирландию в пределах империи лишь при помощи массированного военного принуждения. После потрясений Первой мировой войны такой образ действий уже не мог получить одобрения большинства английского населения. Парламент южной части Ирландии (ныне республика Эйре) принял свою собственную конституцию. Свободное государство Ирландия было принято в Лигу наций. Британия начала уступать позиции и на этот раз уже в пределах Европы - на юго-востоке и в Ирландии. Выполняя непопулярные миссии, Черчилль начал терять влияние и престиж в правящих кругах Британии, он терял влияние также и среди английской общественности. Совокупность ряда факторов: победа советской власти в России вопреки политике Черчилля, неудача попытки укрепиться на Босфоре и Дарданеллах, явное поражение в ирландском вопросе привели к разочарованию Черчиллем как политиком.

Размышляя над мировой стратегией своей страны в начале 20-х гг. ХХв., Черчилль начал утверждаться в убеждении, что Англия уже не может вернуть себе могущества, которым она владела почти весь XIX век.

1921 год был тяжелым для Черчилля в личном плане. В Париже брат Клементины, 33-летний морской офицер совершил самоубийство. Летом его мать - леди Рэндольф Черчилль упала с высокой лестницы, и ей пришлось ампутировать ногу. 23 августа скончалась от дифтерии его четырехлетняя дочь Мэриголд. Черчилль пытался уйти от суровой действительности в историческое сочинение. В поезде, идущем на юг Франции, в Канны он заставил своего друга и политического патрона Ллойд Джорджа в этом последнем совместном путешествии прочитать две первые главы истории Первой мировой войны - «Мировой кризис». Он вернется в Лондон
7 января 1922 года с основой «Мирового кризиса». Полтора месяца, проведенные не вместе, нехарактерны для четы Черчиллей, возможно лишь второй такой счастливой четы после супругов Гладстонов. А Клементина вынашивала их пятого ребенка - дочь Мэри, будущую леди Соэмс - самую уравновешенную и счастливую из детей Уинстона Черчилля.

Отметим, что и Уинстон, и Клементина посетили в это время французскую Ривьеру - популярное для известных англичан место в 1920-е и 1930-е годы. В прибрежных отелях не смолкала английская речь. И здесь в этот год можно было увидеть Клементину Черчилль участвующей в теннисных турнирах и играющей в казино, которых не было тогда в Британии. Черчилль тоже играл в казино и пробовал виски.

Летом 1922 года Черчилль находит поместье Чартвел в Кенте. Всего лишь 24 мили от Вестминстера, где Чартвел господствовал над небольшой долиной. Елизаветинский дом был перестроен при королеве Виктории. Клементину очаровал холм с прекрасным видом на окрестности. Четыре следующих десятилетия их жизни будут связаны с этим домом, купленном в сентябре 1922 года за 5 тысяч фунтов. Чартвелл был радикально перестроен, Черчилль провел здесь первую ночь только в 1924 году. Но сегодня с Чартвеллом может соперничать только
Гайд-Парк Рузвельтов на Гудзоне в качестве исторических мест западного мира. В обоих местах почти физически ощущается присутствие хозяев, чей ум, идеалы и дела сформировали современный мир.

С падением в 1922 году кабинета Ллойд Джорджа завершился первый этап активного вмешательства Черчилля в мировую дипломатию. С 1905 по 1922 г. он занимал высокие посты в правительстве (министр внутренних дел, первый лорд адмиралтейства, министр боеприпасов, военный министр, министр колоний). Своего рода секретом политического успеха Черчилля была поддержка лидеров - вначале премьер-министра Асквита, а затем премьер-министра Ллойд Джорджа. Но в новой послевоенной Англии не было политиков крупного масштаба, которые хотели бы связать себя с личностью Черчилля.

У Уинстона Черчилля была слабость: он порождал недоверие к себе. С первых шагов на политической арене, когда он в возрасте 26 лет стал членом парламента, он ссорился с партийными боссами. У него не было столь ценимой в ХХ веке угодливой всеядности, он был открыт и дерзок. Именно вследствие этого обстоятельства он стал попадать в немилость. Разумеется, не в пользу Черчилля говорило то обстоятельство, что он дважды менял партийную принадлежность (в 1904 г. он перешел из консервативной партии в либеральную, а через двадцать лет вернулся к тори). И военные, и гражданские лидеры едва терпели (а когда могли – не терпели) его открытое презрение к профессионализму, его импульсивность и воображение, его ненависть к форме, когда форма ставит границы содержанию, его неуважение к традициям, которые не соответствуют изменившимся обстоятельствам.

В период значительных политических осложнений для правящей коалиции Черчилль становится все более известным оратором. Даже в высшей степени одаренный Ллойд Джордж не мог выдержать сравнения с Черчиллем. Его мастерское владение речью проявилось прежде всего в палате общин, на том форуме, где шесть столетий подряд культивировалось ораторское искусство. Никто не знал тогда, каких усилий стоило Черчиллю достичь этого мастерства.
8 февраля 1922 г. он впервые выступил в палате общин без предварительной работы, без специально заготовленного текста. Он не рисковал так выступать на протяжении всех предшествующих 18 лет пребывания в Вестминстерском дворце. Все прежние экспромты тщательно готовились заранее. Теперь Черчилль убедился в своем ораторском всевластии.

Когда радио вошло почти во все дома и стало мощным политическим инструментом, Черчилль встретил немало сложностей. Его "боевой" стиль нормально воспринимался на собрании избирателей, но отвергался удобно усевшимися в домашние кресла слушателями. Такие политики, как Ф. Рузвельт гораздо быстрее овладели радио как общенациональным резонатором. Черчиллю это стоило большого труда. Но конечном счете он все же овладел новой техникой. Ораторское искусство - это не только, (и даже не столько) техника.

Тем временем на политическую арену Англии вышла лейбористская партия. Она набирала ”обороты“, когда либералы и консерваторы вели свою старую дуэль. Черчилль придерживался крайней оценки английских лейбористов, в их движении он видел "прячущуюся тень коммунизма". Черчилль не упускал случая высказаться в том духе, что с приходом власти толпы наступает конец лидерству самых талантливых.

Коалиционное правительство Ллойд Джорджа пало из-за "восстания" консерваторов.
19 октября 1922 года Черчилль перенес операцию аппендицита, и когда он пришел в себя, то узнал, что Ллойд Джордж уже не премьер-министр, а он сам, по его словам, "потерял не только аппендикс, но и работу". Он вел предвыборную кампанию из госпитальной койки, и его яркие обращения к избирателям просто нельзя было не публиковать. Но эти статьи были обращены невольно к узкому кругу единомышленников, а не к бедному избирательному округу.

Особенно его возмущало предательство прежних союзников Ллойд Джорджа, таких как Маккенна. Никогда интрига и предательство не привлекали Уинстона Черчилля, он воевал с открытым забралом. Сам Черчилль явился прямо из госпиталя только в день перемирия -
11 ноября, надев все свои одиннадцать военных наград - больше, чем у любого соперника. Но не медали волновали обнищавший Данди, а бедность. Слабость не помешала Черчиллю произнести двухчасовую пламенную речь, правда произнес ее он сидя. Не прошло и нескольких недель после потери аппендикса, как он потерял и место в парламенте - пролетарский округ Данди на выборах 15 ноября 1922 года припомнил ему и «крестовый поход против России», и неприязнь к лейбористам - проголосовал против него. “Златоуст” палаты общин потерял популярность у избирателей. За него голосовали лишь 8 тысяч человек (32 тысячи за победителя). Он впервые за 22 года проиграл и оказался на низшей точке своей политической карьеры.

Для Черчилля было удивительным узнать, как много у него противников. Черчиллю ничего не оставалось, как следовать благому совету. В день своего 48-летия он выехал на французскую Ривьеру, где начал писать мемуары о Первой мировой войне и где оставался до мая 1923 года.

За эти месяцы он много нарисовал и написал. У него было много мольбертов и исторических источников. В Каннах у него был секретарь и помощник, и он работал с фантастической скоростью, пока Клементина играла в теннис. Первый том «Мирового кризиса» начала печатать лондонская пресса. Написанная им история Первой мировой войны еще раз показала окружающим, что перед ними личность самого крупного масштаба.

Для Черчилля пауза длилась два года. Он возвращался в Лондон, обедал с принцем Уэльским и многочисленными друзьями, но зорким оком видел, что ллойдджорджевские национал-либералы (58 мест в парламенте) не возьмут в обозримом будущем вершины власти. Хладнокровно оценив ситуацию, он пришел к заключению, что в рядах либеральной партии у него нет шансов на успех. Вернуться к традиционному либералу Асквиту (60 мест в парламенте)? 14 августа 1923 года Черчилль встречается с новым премьер-министром консерватором Стэнли Болдуином. Для Черчилля это был шаг в направлении консервативной партии. Он стал политически приемлемым для Болдуина в 1920-е годы (гораздо менее приемлемым, чем в 1930-е).

В результате Черчилль во второй раз в своей политической жизни изменил партийную принад-лежность. Переписка с Вайолет Бонэм Картер подает этот переход шаг за шагом на протяжении зимы гг. Сближение либералов с лейбористами на этом этапе было неприемлемо для Черчилля и он политически двинулся в противоположном направлении. У него появляется талантливый 23-летний помощник Брендан Бракен, который будет с ним вместе до конца жизни. На выборах 1924 года он изменил и округ. Теперь он баллотировался от Эппинга (графство Эссекс). На национальных выборах 8 октября 1924 года за Черчилля проголосовали 20 тысяч изби-рателей; второе место занял претендент с 10-ю тысячами голосов. WSC снова занял место в «матери парламентов». Консервативная фаланга на этот раз получила 419 мест, солидное большинство.

Черчиллю исполнилось 50 лет, его имя и внешность были широко известны в Англии. Он почти полностью облысел, у него появились морщины, он стал полнеть и все более походил на карикатурное изображение Джона Буля - символ Великобритании периода ее расцвета. При всех внешних изменениях внутренне Черчилль оставался все тем же борцом, трудоголиком и любителем патетики. Не изменилась и его психика. Черчилль никогда не отличался постоянством настроения. Он то лучился самодовольством, то выглядел озабоченным, свирепым, готов был заплакать, мог ссутулиться и надолго замолчать. Существуют тысячи фотографий Черчилля, на которых он выглядит в самых разных своих состояниях, но ни на одной нельзя увидеть его скучающим или смотрящим бессмысленно. Его непременными атрибутами были: сигара, по-особенному завязанный галстук, стек с золотым наконечником. Таким Черчилль как бы заново вошел ”в воды“ британской политики после вынужденной двухлетней паузы. С рождением дочери Мери семья переехала в Чартвел, который его хозяин называл своей “цитаделью”.

Победа консерваторов (в чьи ряды вернулся “блудный сын”) осенью 1924 г. - на волне стабилизации экономики - была убедительной. Благосклонный поворот фортуны для Черчилля ознаменовался тем, что Стэнли Болдуин предложил ему пост министра финансов - Черчилль был поражен. Он постоянно недооценивал Болдуина, которому очень нужны были голоса “неприкаянных” либералов - фритрейдер в роли министра финансов был наилучшим сборным пунктом для либералов.

Болдуин определенно испытывал симпатию к Черчиллю, но главной причиной его решения было то, что Черчилль являлся убежденным сторонником свободной торговли и его назначением Болдуин как бы говорил, что сдержит обещание не поднимать торговые тарифы. Возможно Болдуин полагал, что, привлекая к себе Черчилля, отрывает его от Ллойд Джорджа, разбивая таким образом тандем двух самых талантливых британских политиков двадцатого века. Благодарный Черчилль счел нужным сказать Болдуину, что тот сделал для него больше, чем когда-либо Ллойд Джордж и может отныне полагаться на его неизменную лояльность.

Итак, между 1925 и 1929 годом фокусом внимания и деятельности Черчилля стала внутренняя арена, определение финансовой политики страны. Как мы теперь знаем, советник Болдуина Том Джонс посоветовал шефу предоставить Черчиллю пост, который требовал максимума отдачи. Черчилль стал своеобразной достопримечательностью Вестминстера - уникальный, странный, одинокий, возбуждающий, поразительно красноречивый, очень увлекающийся, обладатель мирового по охвату мировоззрения и страстный защитник традиционных ценностей.

У Черчилля впервые появляется плеяда молодых сторонников, молодых политических приверженцев. Одним из первых в его “свите” был член парламента от , по словам которого, Черчилль “мог завоевать симпатию и приверженность любого” (Проблемой было то, что Черчилль “не любил новых людей”). Неотразимое “воодушевление, мужество, привязанность, жизненная сила и способности” не могли оставить равнодушным никого. Вторым из новых приверженцев был парламентарий из Олдхема Дафф Купер. Советы Черчилля стали основой долгой дружбы. Еще одному члену палаты общин - Роберту Бусби - мэтр посвятил незабываемый абзац в предстоящую речь. Черчилль всегда был на стороне “бунтарей”, на стороне тех, кто презирал осторожность, кто желал жить полной жизнью. Последним из этой плеяды новых друзей Черчилля был рыжеволосый Брендан Бракен. Все люди несомненного таланта и амбиций, они окружили Черчилля в период его общественного подъема – в двадцатые годы, смягчили горечь лет “дикого поля” - 30-х годов, стали главной опорой в героическом противостоянии 40-х.

Болдуин, говорят, дал Черчиллю министерство финансов именно потому, что проблемы этого ведомства нельзя исчерпать до дна, здесь погружение могло быть бездонным. Черчилль - это было известно всем - полностью отдавался делу, каким бы новым или необычным оно ни было. Перед огромными счетными книгами ему было труднее, чем в компании адмиралов. Ему было трудно, с позиций неофита, спорить с самой консервативной профессией в мире.

Согласно правилам британской палаты общин, министр финансов выбирает особый день, когда он представляет бюджет страны. Для Черчилля первым таким днем было 28 апреля 1925 г. Огромная толпа собралась у здания министерства, когда он вышел со старым портфелем Гладстона, в котором находился бюджет Великобритании. Свое красноречие Черчилль сумел обнаружить и в “сухой” сфере финансов. Даже не расположенный к восторгам премьер Болдуин наслаждался изысканностью стиля министра финансов. Главными предложениями в бюджете Черчилля были два: возвращение к золотому стандарту и сокращение расходных (прежде всего, военных) статей бюджета. Болдуин, консервативная партия и значительная часть общественности благосклонно восприняли первый бюджет Черчилля. Довольно было и Сити, никто не верил в сверхжестокость истории, все так или иначе ожидали возвращения добрых старых времен. Но золотой стандарт сказался (и довольно быстро) на самой традиционной британской сфере экономики - угледобыче. Экспортная цена угля увеличилась, и чтобы побить конкурентов английские шахтеры должны были сократить производственные издержки, оптимизировать производственный процесс, частью чего было сокращение рабочей силы. Это дестабилизировало обстановку в стране, увеличивало безработицу, спровоцировало серьезный социальный кризис.

Черчилль старался возродить национальную промышленность традиционными методами - уменьшая налоги и предоставляя государственные субсидии. Но это подрывало реформу местного самоуправления, проводимую Невиллем Чемберленом. Как министр финансов Черчилль оказался привязанным к монетарной системе управления экономики, традиционной для Англии со времен Питта Младшего, Пиля, Гладстона и Асквита. Но в мире 20-х гг. ХХ в. прежняя система не давала прежних результатов.

Споры вызывало и финансирование военных программ. От Черчилля требовали средств на строительство пяти новых крейсеров, а министр считал это обременительным для финансового здоровья страны и поссорился с Адмиралтейством. Его старый друг, ставший первым морским лордом, адмирал Битти заявил, что Черчилль "помешался на экономике". В конечном счете Черчилль проиграл "битву крейсеров".

Большой задачей, вставшей перед Черчиллем как министром финансов, было урегулирование вопроса о военных долгах. Европейские союзники были должны Соединенным Штатам более
10 млрд долл. Из этой суммы английский долг составлял 4 млрд долл. С другой стороны, восточные союзники были должны англичанам (в частности, Россия - 7 млрд долл.). В 1920 г. английское правительство предложило всеобщее прощение военных долгов. 1 августа 1922 г. правительство Ллойд Джорджа объявило, что Великобритания больше не будет требовать взимания долгов со своих должников. В декабре 1922 г. британская делегация посетила Вашингтон, где она согласилась выплатить все военные долги Соединенным Штатам, если проценты по этим долгам будут уменьшены с 5 до 3,5%. Это означало, что Англия соглашается выплатить 35 миллионов фунтов стерлингов в течение 62 лет. Решение Лондона пойти на этот шаг означало, что англичане метались и не знали, где найти союзника. В общем и целом они хотели найти такового .

Черчилль был министром финансов пять лет. Пять раз он приносил в потертом саквояже Гладстона бюджет Англии, и каждая новая его речь казалась еще более убедительной, чем предыдущая. Дольше на посту министра финансов были лишь Уолпол, Пит, Пиль и Гладстон, каждый из которых впоследствии стал премьер-министром. Признавая талант Черчилля, далеко не все были убеждены в конце 20-х годов, что Черчилль повторит их пример.

Военная сила Германии в 20-е гг. ХХ в. была низведена до стотысячного рейхсвера. Генеральный штаб был запрещен, у немцев не было военной авиации. Флот был ограничен шестью линкорами, шестью легкими крейсерами, двенадцатью торпедными катерами. Веймарская Германия не имела права создания военных укреплений на своих границах. Нарушение этих условий рассматривалось как объявление войны союзникам. Вожди Веймарской республики искали выход из изоляции. Такая возможность представилась довольно скоро. Весной 1922 года, во время обсуждения экономических проблем на Конференции в Генуе министр иностранных дел тайно встретился с советской делегацией в маленьком городке Рапалло. Две страны, две жертвы Версаля, отказались от всех претензий военного времени и нормализовали свои отношения. И хотя преемник Ратенау Густав Штреземан заверил англичан, что Германия будет щитом против Советского Союза, в версальской системе появилась трещина.

Черчилль, обозревая европейскую арену, обратил внимание на перемены, происходящие в Германии осенью 1924 г. Возможно благодаря своей политической интуиции, он одним из первых в Англии (да и во всей Западной Европе) понял смысл весьма откровенного обращения Гитлера к немецкой нации. Гитлер верил только в силу, которая единственная могла, с его точки зрения, обеспечить выживание Германии. Гитлер утверждал, что крепость расы и ее выживание зависят от ее чистоты. Это требует “очищения” от инородцев. Черчилль одним из первых понял, что "Майн кампф" - это не болезненная игра ума безызвестного австрийского подданного, а действенная идеология той Германии, которая не смирилась с поражением.

Гитлер почти с самого начала своей общенациональной известности объявил Черчилля своим врагом, открыто указывая, что Германии следует опасаться этого защитника британских привилегий в мире. Гитлер видел для себя сложности в том случае, если Черчилль придет к власти в Великобритании вместо Чемберлена. Черчилль уже тогда рискнул сделать предсказание, что "Германия неизбежно будет перевооружена". Не много политиков в Европе так рано и так отчетливо увидели эту опасность. Черчилль сумел увидеть потенциал нацистского движения, возможность прихода крайне правых сил к власти в этой самой крупной индустриальной стране Европы. Прямое и косвенное содействие восстановления германской мощи вызвало его яростное противодействие. В 1928 г., когда Соединенные Штаты предложили Британии и Франции сократить свои Вооруженные Силы и одновременно уменьшить германские репарации, Черчилль в резкой форме выступил против этого предложения. На заседаниях кабинета министров во второй поло-вине 20-х гг. ХХ в. он решительно выступал против уменьшения репараций со стороны Германии. Именно тогда, на самой ранней стадии германского реваншизма Черчилль предложил создать специальные нейтральные зоны внутри примыкающих к границам германских земель. Что еще важнее: Черчилль во второй половине 20-х годов в пику господствующей тенденции выступил за сохра-нение большой и сильной французской армии, которая, по его мнению, "является щитом Англии".